«А что ты сделала для меня?»

Видя моё явное замешательство, Пётр громко рассмеялся и встал с места, готовясь зачитать мне «классическую» лекцию из своего репертуара под названием: «Я мудак, но все должны меня слушать». — Рост спроса со стороны работодателей на специалистов, обладающих компетенциями в области продвинутых методов управления финансами, как вам известно, огромен, — мужчина начал медленно вышагивать взад-вперёд перед столом, держа руки в замке за спиной и демонстрируя своим видом лукавую деловитость. — Я подробно изучил дело каждого сотрудника и просто не мог оставить вас без внимания. Вы, моя дорогая… — выдержав паузу и неприятно для меня сократив расстояние между нами, Пётр продолжил. — Показываете невероятную «выносливость» и чаще всех остальных берёте переработки, — Он сделал ещё один шаг вперёд, тем самым встав передо мной вплотную, а я, чувствуя неладное, бессознательно отступила назад, надеясь, что он не повторит «попытку сближения». Иначе придётся упереться спиной в дверь, а дальше уж бежать некуда. Дело даже не в личной неприязни к нему, дело в ощущении «опасности», которое, увы, я не могу описать или объяснить. Что-то внутри подсказывало: этот скользкий червяк удумал неладное, и даже присутствие Евы меня никак не спасёт. К моему счастью, Пётр снова вернулся за свой стол, а я мельком уловила совсем недружелюбный взгляд девушки, обращённый на мужчину. — С таким прогрессом для вас не станет проблемой ознакомиться с более… подходящей вам деятельностью в другом отделе нашей компании. Вы можете стать портфельным управляющим… или отказаться в случае, если… — Я отказываюсь, — не давая договорить, отрезала я. Впервые вижу, чтобы этот самодур дутый был настолько растерянным, это смешно и вызывало у меня некое злорадство. Пусть не думает, что каждый готов плясать под его дудку. — Позвольте тогда… хотя бы узнать: почему? — ему явно не нравился мой ответ: он сложил руки на груди, а его брови медленно ползли ниц, сменяя прежде радушное выражение лица на грозный ропот. Увиденное заставило моё злорадство превратиться в самодовольство, и, радуясь небольшой «победе», я искренне улыбнулась. — Потому что моя должность вполне меня устраивает, для меня нет необходимости сейчас двигаться дальше, даже если условия и оплата труда станут гораздо лучше. Директор ещё несколько минут пытался подобрать причины, по которым мне жизненно необходимо сменить отдел, но, быстро поняв, что это пустая трата времени, согласился с моим упрямством, а после спокойно отпустил. Из всего этого «посещения» мне запомнилось только одно: когда я выходила из кабинета, мы с Евой снова столкнулись взглядами. Она мило улыбнулась уголками губ и подмигнула мне, в очередной раз давая мне «пищу» для размышления. Подобный жест с её стороны — ранее я бы расценила как очередную шутку, но сейчас даже не знала, что думать. По возвращению к работе я решила обсудить эту ситуацию с Артёмом и написала ему сообщение, отметив, что дело «срочной» важности. Он добирался до меня, по ощущениям, часа полтора точно. За это время я успела завершить всю отчётность и «потупить» в пасьянс «косынка», а ещё чуть не умерла от скуки. — Прости, что задержался. Этот хер вызвал меня на ковёр, — угрюмо проговорил Артём, скидывая с себя пиджак и тыкая куда-то себе за спину пальцем, намекая тем самым на Петрова. — И тебе досталось? Ну, рассказывай тогда. Небрежно кинув пиджак на край моего стола, он подтянул свободный стул поближе к моему и, развалившись на нём как барин, начал усердно чесать затылок. — Ну… Сказал, работаю я так-себе, даже очень так-себе, мол, вот есть такие как ты и бла-бла-бла. Я тяжко вздохнула, понимая, что это очень плохой «звоночек». Прошлый директор, пусть и имел свои странности, но никогда не возмущался насчёт работы моего товарища, а этот говнюк вполне может уволить Артёма за псевдохалатность, которая периодически и не «псевдо» вовсе. Обсудив всё произошедшее, мы неплохо скоротали время, а ещё пришли к выводу, что мне нужно попытаться втереться в доверие к Еве… Точнее, Артём пришёл к такому выводу, а я лишь отчаянно протестовала, не желая с ней контактировать. Правда, слова о том, что эти манипуляции коснутся её только как «личной помощницы», легко подмяли меня под «идею». К тому же, он был прав: её «шуточки» в мою сторону не могут быть беспочвенными, если я ей «интересна», как выражался мой друг; шансы узнать о скелете в шкафу нашего директора значительно выше. На словах звучит просто, а на деле: у нас даже плана никакого нет. — Мне что, по-твоему, нужно просто подойти к ней и сказать: «Привет, не хочешь стать подружками?», — враждебно пробубнила я, когда Артём в очередной раз напомнил, что сложность выполнения зависит напрямую от моих, как он выразился, «слабеньких» навыков коммуникации. — Незачем так злиться, ты сама прекрасно понимаешь, что ведёшь себя как «пень с глазами», — едва ли не смеясь надо мной, заверил друг. Вы когда-нибудь видели, как человека убивают канцтоварами? Вот и я нет, но обязательно покажу, если Артём не перестанет глумиться надо мной.