«А что ты сделала для меня?»

Разочарование. Единственное ощущение, сопровождающее моё бесконечно долгое ожидание. Евы не было на месте встречи, а наш диалог остался неизменным после её последнего сообщения, только усиливая моё появившееся чувство брошенности. Не страшно быть тревожным человеком, страшно будучи им самостоятельно искать причины и следствия тем или иным ситуациям. Потому как не зная точного ответа, ты попросту превращаешь свою голову в помойку. Что-то около получаса я стояла, как дура, на месте с этим несчастным букетом цветов и злилась на саму себя за то, что слишком раздула предвкушения, за то, что не хотела отказываться от мысли о том, что обо мне просто забыли. Ещё неприятнее становилось от косых взглядов проходящих мимо людей — раздосадованной мне, само собой, могло лишь казаться, что эти люди чем-то недовольны при виде меня, но… Кто ж мне это объяснит? Собравшись наконец с силами и поняв, что она не придёт, я развернулась в сторону метро и медленными шагами поплелась прочь, а замеченная впереди мусорка без слов приглашала букет цветов к себе, но я не успела занести над ней руку, моего плеча коснулась чужая ладонь, заставив машинально развернуться к незнакомому человеку лицом. — Простите, мне жаль, что так получилось, должно быть, вы мне уже не так рады, но позвольте хотя бы объяснить, — передо мной стояла Ева, в её лице не было ничего негативного, она скорее выглядела очень обеспокоенной своим опозданием. — Я не знала, что настолько задержусь, а когда собиралась об этом сообщить, обнаружила, что телефон полностью разрядился… Несколько минут я просто молча смотрела в очаровательно оформленное косметикой личико, оно явно выражало искреннее сожаление, а то оседало в моих ощущениях и радостью и лёгким недоверием. — Я всё равно вам рада и… рада, что не выбросила пару минут назад этот букет, как хотела, — неуверенно проговорила я, протягивая девушке уже «уставший» от ожидания букет цветов. Ева комично изумилась, слегка приоткрыв рот и сложив бровки домиком, а затем совсем неожиданно для меня… обняла меня, уткнувшись носом в плечо. — Прости, мне правда жаль, что я опоздала… Это мои любимые цветы. Я осторожно обняла девушку одной рукой и снова усомнилась в собственных силах, внутренних, разумеется. Мне приятны, безумно приятны эти объятия, но, меня калит. Калит от её переменчивости, калит даже от мелочных переключений с «вы» на «ты», и я обязана об этом заговорить, обязана узнать, что становится причинами такого странного поведения. Только мысль о том, что причины могут быть далеко не несуразными, заставляет мысленно держать Еву на расстоянии вытянутой руки, чтобы и дальше терпеть подобные выпады.