«А что ты сделала для меня?»

Следуя «заданному» плану, мы всё же направились в ресторан, по дороге к которому никто из нас не желал говорить. Я старалась тщательно подобрать слова для совсем скорого разговора, который, возможно, даст мне ответы, а Ева, хоть и выглядела беззаботной, тоже наверняка что-то обдумывала — это заметно читалось в её словно рассеянном взгляде. Ресторан, к слову, итальянский, «принял» нас крайне приветливо. В воздухе витает атмосфера тепла и гостеприимства, создаваемая звуками смеха и разговоров, а также мелодичным пением официантов, разносящих тарелки с пастой. Стены, выкрашенные в теплые оттенки охры и терракоты, украшены черно-белыми фотографиями итальянских пейзажей и портретами великих деятелей искусства. На полках выставлены бутылки оливкового масла первого отжима, бальзамического уксуса и вина. Здесь царит аромат свежеиспеченного хлеба, базилика и томатов, смешиваясь с мягким шепотом итальянской речи. Такая обстановка явно помогла расслабиться не только мне. Моя спутница вдруг растянулась в улыбке, с интересом рассматривая, кажется, всё, что попадётся на глаза. Это казалось мне невероятно милым: такое умение радоваться обыденным вещам дано не каждому, и это её «умение» точно ещё не раз попытается залезть ко мне меж рёбер, добираясь до сердца. Ещё не успев толком двинуться в глубь, нас поприветствовал молодой человек — хостес. Он был одет в черные брюки, белую рубашку и бордовый жилет с логотипом ресторана. — Buonasera! Добро пожаловать в наш ресторан! У вас есть бронь? — приветливо произнёс он, глядя то на меня, то на Еву. — Buonasera, no, ma saremo lieti se ci troverete un posto libero! [Добрый вечер. Нет, но мы будем рады, если вы найдёте нам свободное место.] — не теряя улыбки, ловко ответила Ева, заставляя моё лицо воплотить вопрос «Чего?» в жизнь лишь одними эмоциями. — Nessun problema, seguimi per favore! [Нет проблем, следуйте за мной, пожалуйста.] — хостес отошёл чуть вперёд, а я решила пока не задавать Еве вопросов, позволяя гордиробщику забрать нашу верхнюю одежду. И лучше бы он, кажется, этого не делал: под миленьким пуховиком Евы скрывалось дерзкое платье персикового цвета, облегающее фигуру; оно идеально подчеркивало все изгибы тела, делая образ невероятно сексуальным, но при этом не было слишком открытым, давая возможность взглянуть на него и со стороны романтики. Я была готова умереть на месте, старательно контролируя каждую мышцу лица, чтобы не выдать смущение или, того хуже, внезапно свалившуюся на меня похоть. Благо Ева не обратила на моё озадаченное лицо внимания и не спеша последовала за парнем, что вёл нас в зал ресторана. Слегка отставая от них двоих, я продолжала избегать уже не случайных, а намеренных взглядов на это шикарное тело, а только потом на платье.

***

Ева выбрала для нас довольно комфортное место, почти в самом углу у стены, и за этим столиком было значительно тише, чем, например, в центре зала, где музыка и посторонний шум чужих голосов мог бы перебивать наши собственные. Народу было не слишком много, так что официанта даже ждать не пришлось. Девушка выбрала себе классическое ризотто и салат «панцанелла», а я, будучи не привередой, тем более в итальянской кухне, просто повторила за Евой, попросив ещё бутылочку Кьянти. В винах я не сильна от слова совсем, но выбрала именно это по подсказке официанта и согласию Евы. Я не знала, сколько нам предстоит ожидать заказ, но молча сидеть и пялиться друг на друга — так себе идея, к тому же не закрытые вопросы никуда не деваются. Сходу поднимать серьёзные темы — глупо, поэтому я начала с простого: — Почему вы не говорили, что знаете итальянский? — А разве вы спрашивали? — ухмыльнулась Ева. — В самом деле, я о многом хотела бы спросить, но узнаю я о том или нет — решать только вам, — более серьёзно отозвалась я. Мне нужно от неё хоть что-то, даже знание о любимом цвете поможет чувствовать себя увереннее, а не так, словно всё это большая и затянувшаяся спонтанность. — В детстве мне нравилось изучать языки, некоторые я и по сей день с удовольствием могла бы штудировать, только времени на это не достаёт. Я заметила, что упоминание о детстве несколько беспокоит девушку, но не стала акцентировать на этом внимание. — Позвольте… Думаю, вам и без меня понятно — я начала разговор не за этим. В тот вечер, когда мы с вами… — Я не хочу об этом говорить, но вы можете не о чём не беспокоиться, — перебила она, принимая не то враждебный, не то опечаленный вид. Вот опять, я просто не понимаю, что должна сказать, чтобы хоть немного сдвинуться с места и пробить эту незримую стену. — Но как мне не беспокоиться, когда после случившегося вы отдаляетесь от меня, при этом периодически даря улыбки и постоянно меняя наши обращения друг к другу? — почти умоляя одной лишь интонацией озвучила я о наболевшем. — Есть вопросы, на которые ответов нет, и это стоит принять… — неприятно равнодушно отозвалась Ева, вдруг напомнив мне таким ответом Мисс Х, которая без труда могла бы выкинуть что-то похожее. Мне было неприятно не от самого ответа, а от абсолютной лжи в словах Евы, что легко читалась по глазам. Ева — пожалуй, самый искренний человек из всех, кого я когда-либо знала, и эта самая искренность, делающая её такой настоящей, не прощала лжи, отражаясь в глазах какой-то бледеостью и унынием, даже если она продолжала улыбаться. Понимая, что такой ответ мне не подходит, я решила быть откровенной и честной. Настолько, насколько смогу. — Знаешь… За этот небольшой период нашего общения мне удалось пережить многое, пытаясь понять тебя: твои мотивы, твой характер, нрав и поведение. Даже сейчас, сидя перед тобой и говоря обо всём как есть, я чувствую, что ты сознательно не подпускаешь меня ближе. Я не хочу навязывать своего внимания или докучать вопросами, мне просто важно знать, могу ли я вообще быть рядом, чтобы… понимать и разглядеть всё то, что делает тебя той, кем ты являешься, — закончив небольшую, но сложную речь, я протянула Еве ладонь, приглашая её уложить свою сверху, если она вдруг согласится принять моё «сотрудничество». Забавно, что до этого меня пугала лишь одна только мысль о встрече, а на деле я выдала всё так, будто у меня есть заготовленный текст. Вероятно, мои переживания подавляло предчувствие отказа, а может, я просто устала играть в догонялки и решила закончить всё быстро. К сожалению, ответа девушки не последовало; она выглядела расстроенной и снова демонстрировала глубокое размышление с собственным «я».

***

Ужинали мы в тишине, у меня на душе было пусто, а Ева не меняла лица, по-прежнему мысленно оставаясь с собой наедине. Я могла лишь догадываться, о чём она думает, но делать этого не хотелось; хотелось просто вернуться домой и забыть о нашем знакомстве в принципе.