«А что ты сделала для меня?»

Первые наши взаимные вопросы не уходили дальше бытовых интересов, хобби и планов на будущее: Я узнала, что Ева мечтает открыть свой цветочный магазин где-нибудь в Швеции, а именно там, потому что считает, что эта страна отличается самой приемлемой экономической статистикой, социальным положением без расслоения, самой высокой по средней планке зарплате, доступностью, качеством образования и т.д. Мои попытки вразумить её, оперируя фактами о высоких налогах и стоимости проживания, были чуть больше, чем просто проигнорированы — посланы в жопу, а если без преувеличения — Ева просто не хотела со мной соглашаться и, упрямясь как баран, завершила нашу небольшую войну фразой: «Будет лучше, если каждый из нас останется при своём мнении. Это просто мечта, нечего так накидываться.» Ещё я узнала, что Ева хотела бы иметь собственную библиотеку, а-ля стеллаж, заставленный книгами, что могли бы скрасить вечера во время отдыха. Как она выразилась: «Иногда мне кажется, что, не будь у меня столько дел, я бы с удовольствием больше времени проводила за своими хобби и книгами.» К слову, её любимыми авторами были Джейн Остин, которая считается основоположницей дамских и семейных романов, и Дафна дю Морье, писавшая в жанре психологического триллера. Это интересный контраст, но не очень понятный мне. Судя по первому впечатлению, я бы с уверенностью в сто процентов сказала: «Ей нравится Луиза Хей, потому что та написала более тридцати книг, позиционирующихся в качестве популярной психологии о том, как «стать увереннее».» Хотя такой разбор по жанрам в наше время не новость, никто не обязан плыть по течению, не меняя направления, как это могла делать я годами. С хобби девушки было в разы сложнее: она просто не хотела о них говорить. Я даже на несколько секунд успела подумать, что она промышляет чем-то противозаконным, но, опережая несказанное, Ева легко успокоила пояснением: «Я понимаю, что это подозрительно, но… Есть вещи, в которые я пока не хотела бы тебя посвящать, считай это неприятной шуткой моего доверия.» Этот ответ легко сбил наш ранее лёгкий настрой. Мне пришлось спрашивать о чем-то ещё более поверхностном, благодаря чему я узнала, что Еве исполнилось восемнадцать лет. Не сложно представить, какую мину я скукожила, услышав эту информацию, и видя на моём лице «капельку» удивления, девушка лишь громко рассмеялась и попыталась меня успокоить коротким: «Да ладно тебе, может, я просто люблю постарше, расслабься». Моему наигранному возмущению и негодованию просто не было предела, но оно легко сменилось смущением, когда Ева, узнав о моём возрасте, ехидно заулыбалась и повторила уже более серьёзно: «Люблю постарше». Катастрофических угроз в её возрасте нет, но если на то пошло, это слегка подбивало моё самолюбие: что я могу дать столь юной особе, не будучи самореализованным человеком в таком-то возрасте? Конечно, до пенсии мне далеко, но между двадцатью и восемнадцатью годами разница ощутимая. Да и мысль о том, что нужно искать людей, под стать себе даже по возрасту, ещё не раз вернётся ко мне чем-то явно нехорошим. В целом, я не узнала ничего сверхважного или личного. Ева легко уклонялась от «приватных» или не «подходящих» вопросов, старательно избегая подобных и в отношении меня самой. Я будто снова лоханулась, позволяя действительно важным вещам оставаться в секрете, до тех пор пока она сама не решит мне раскрыться. Чудное это дело, да и она чудная — позволить едва знакомому человеку «дать» тебе что-то ранее «незнакомое», но при этом промолчать о самых простых вещах. Причин могло быть невообразимое количество, причём не обязательно имеющих негативный окрас, но я не смогу заставить себя поверить хоть в одну из них под весом собственных сомнений и, может быть, даже будущих разочарований, которые сейчас собираются словно маленькими крупинками, не оставляя видимого осадка. Однако, я также не смогу бесконечно быть эгоисткой и буду ещё больше переживать о том, что могу или чего не позволю себе сделать для Евы. Если причина и правда в доверии, то нужно постараться не ударить в грязь лицом. Но если причины тому поведению более сложные и спорные, я, неосознанно, могу начать отравлять ещё нераспустившийся цветок.