«А что ты сделала для меня?»

Эти сутки я могла бы признать одними из лучших за долгое время пребывания в гордом и невероятно скучном от рутины одиночестве, потому что рядом со мной находится человек, пусть и не самый простой, исходя из всех пока не сказанных слов, но невероятно «тёплый». Сложно поверить, что я могу чувствовать себя настолько комфортно с человеком, о котором почти ничего не знаю, а тем более не будучи связанной с ним буквально «ничем». Мне не хотелось думать, кем мы приходимся друг другу, как наши близкие взаимодействия могут повлиять на будущее, а тем более кем мы будем приходиться друг другу позже — это не к чему, пока есть «здесь и сейчас».

***

Только как по канону: «Если мы долгое время преуспеваем, то можем стать излишне самоуверенны» — я не ждала ничего столь огорчающего, как например внезапный звонок Петра. Ева попросила меня покормить Геру, и пока я пыталась открыть небольшой пакетик корма, стоя у стола, её телефон, лежащий на краю, засветился, уведомляя о звонке от «Р. П. Проклович». От хорошего настроения только его название и осталось. «Это не моё дело, да и откуда мне знать, зачем он звонит в выходной? Она же личная ассистентка. Мало ли», — мысленно убеждала себя я, чтобы не разгонять своих тревог на их счёт. Занимаясь подготовкой посуды для блюда, Ева даже не повернулась ко мне прежде чем спросить: «Кто звонит?» — Проклович, — коротко ответила я, надеясь, что он наконец сбросит. — Возьми ты, у меня руки заняты. Я не ответила Еве, да и этому еблану отвечать не хотела, но раз уж попросили, то придётся сделать. Зря. Зря я решила, что всё так слащаво хорошо, зря я решила, что с Евой не так уж и плохо, и точно зря я решила, что Проклович не такой уж пидрила, пока не появляется в поле моего зрения. Не зная, что за телефоном не Ева, а я, первое, что выдал этот хуесос, буквально: «Сладость моя, наши дела идут как никогда хорошо, я наконец освободился и хочу увидеть тебя. Порадуй меня хорошим нарядом, ресторан я уже выбрал, заберу тебя через полтора часа». Никогда в жизни мне так сильно не хотелось блевать от, казалось бы, простых слов, точнее от отношения. Мысль о том, что Ева с ним не спала, одновременно радовала и напрягала. Кто знает, может, она «радует» этого урода другими способами, а от картинки, всплывшей в фантазии, где девушка в роскошном наряде после совместного ужина собирает волосы в тугой хвост и опускается перед ним на колени, заставила меня сжать телефон с такой судорожной силой, что у меня даже костяшки побелели. Я убью Артёма за то, что посадил в моей голове зерно сомнений, которое от мелких неурядиц пускает всё больше токсичных ростков, уничтожая во мне только зарождающееся хорошее. И убью Петра, окажись хоть часть из фантазий правдой. — Ты в порядке? — Ева заметила моё смятение и приблизилась на пару шагов, а я лишь молча сунула ей телефон, не желая объяснять, что разборки с этим выродком она должна оставлять при себе. Мои хмурые брови и поджатые губы заставили лицо девушки исказиться от непонимания и волнения, но телефон она всё равно взяла. Не желая слушать, о чем они будут говорить, я закончила с просьбой и поспешила удалиться в ванную. Там я оставила свои вещи, оттуда их я и заберу. Мне здесь больше нечего делать. И нечего больше надеяться на хорошее, что легко рушится грубым контактом с реальностью. Я успела переодеться и выйти в коридор, когда вслед за мной с кухни выскочила Ева. — Подожди, куда ты? Что случилось? — протараторила та, аккуратно взяв меня за руку, чтобы остановить. — Ничего не случилось, просто не хочу испортить тебе подготовку к классному вечеру, — почти зло ответила я, небрежно сбросив её ладонь и поспешно влезая в свой пиджак. — Что… Нет, постой, ты неправильно всё понимаешь! — Ева то и дело пыталась хоть как-то затормозить меня, даже влезла передо мной, закрывая дверь спиной. Я видела на её лице сожаление, но в силу собственной навалившейся злости считала это подтверждением — ей жаль, что это правда, а не от того, что я не знаю каких-то важных деталей. — Правильно я всё понимаю, а если нет, будь добра, найди в себе силы и объясни. Хватит с меня секретов, хватит молчания, хватит делать вид, что так и должно быть, — я беспощадно перегибала, но не могла себя остановить. Мой тон звучал очень грубо, а ладони вдруг сами вцепились в хрупкие плечи Евы, убирая её с пути. Я не раз пожалею о том, каким напуганным взглядом меня проводила Ева. Он был похож на взгляд человека, ждущего удара, знающего: «Я не дам отпор, если ты замахнешься».