Ты пыталась убежать от меня, но чем дальше ты уходила, тем сильнее я тебя ощущала.
***
— Ладно, так уж и быть, я побуду тут.
Мои глаза тут же ловят её силуэт. Анна садится в кресло, перекидывает ногу на ногу — и мне остаётся только смотреть. Не сводить взгляда, вгрызаться в каждую её деталь. Как она держит осанку, как уголки губ чуть приподнимаются в хитрой полуулыбке. Спасибо, что осталась. Хитрая полуулыбка Анны, и я готова на всё. Всё что она попросит, прикажет. Я до ужаса боюсь того что она будет делать, но мне так хочется узнать.
Я подсаживаюсь ближе, и мы просто смотрим друг на друга. Пытка сладкая, мучительная. Интересно, что она сейчас думает? Вспоминаются её неприятные слова, её колкие фразы, когда она бросала раньше, будто бы нас не существовало. Будто бы я была чем-то малозначительным, чем-то, что можно сбросить со счетов. Но теперь… теперь она смотрит иначе. Открыто. Изучающе. Мне просто нравится смотреть на то, как она смотрит на меня.
Я чувствую этот взгляд на коже. Он скользит, цепляется за каждую черту моего лица. Я тоже смотрю, ловлю каждую деталь её — как губы дрогнули в тени лампы, как что-то мерцает в глазах цвета штормовых волн. Я хочу утопиться в них. Хочу никогда не вспоминать о книге, о апокалипсисе, о её грубом ответе.
Секунда — и наши губы столкнутся.
Секунда — и я
задохнусь.
Анна двигается первой. Ловит меня, перехватывает дыхание. Её губы мягкие, горячие, жадные. Она касается меня, и всё внутри переворачивается, вспыхивает, ломается. Меня окутывает её тепло, её запах, её присутствие — реальное, безвозвратное.
Она целует меня так, словно хочет оставить метки, словно изучает меня губами, языком, дыханием. Она проникает глубже, сильнее, требовательнее, и у меня срывается стон. Горло перехватывает, мысли сгорают дотла.
Куда делись её очки?
Почему она уже нависает надо мной, как хищник над дрожащей добычей?
Её волосы скользят по моей шее, мягкими прядями касаются кожи, и я вздрагиваю от этого прикосновения. Оно тёплое, почти ласковое, но мне почему-то холодно.
Анна, тебе действительно приятно? Или это просто игра?
Тебе нравится?
Я не хочу, чтобы ты страдала.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но в следующий миг чувствую, как она прикусывает мою губу. Резко, властно. Меня пронзает молния — между болью и удовольствием, между страхом и отчаянным желанием.
Это значит «да»?
Её руки обхватывают мою талию, тёплые, требовательные. Движения уверенные, но в них скользит что-то неровное, скомканное, будто она не до конца понимает, зачем делает это. Я чувствую, как её пальцы замирают на миг, прежде чем сжаться чуть крепче, скрывая робость за силой.
Она расставляет ноги, оказывается между моими бёдрами, опирается ладонями по обе стороны моей головы. Я оказываюсь в ловушке — её дыхания, её взгляда, её молчаливого наблюдения.
Она вновь смотрит. Рассматривает меня, запоминает. Мои губы, мой сбитый ритм дыхания, рваное выражение лица.
Я тоже смотрю.
И вижу.
В её мимике — трещины. Взгляд колеблется между желаниями, между порывами, между чувством, которого она не хочет признавать. Я вижу неуверенность, скрытую за её силой, вижу вспышку чего-то болезненного, и где-то глубоко под этим — что-то ещё.
Желание.
И неприязнь.
Меня пронзает ледяной страх.
Что именно она ненавидит? Себя? Меня? То, что происходит между нами?
Я не знаю.
И мне действительно страшно.
Она глухо роняет свою голову на моё плечо, и я чувствую её тяжёлое дыхание. Оно проходит через меня, заставляя меня держать её ещё крепче. Мои руки обвивают её тело, почти инстинктивно. Я не знаю, что она чувствует, но хочу, чтобы ей было легче. Хочу, чтобы она почувствовала, что всё будет хорошо.
— Анна… — мой голос едва ли больше чем шёпот, тонкий, будто страницы не расшифрованной книги.
Она слабо стукает меня по груди, как будто не хочет слышать, но всё равно слегка вздрагивает. Я ощущаю, как её дыхание постепенно становится ровнее, но она всё ещё молчит. И это молчание затягивает. Мне кажется, что она никогда не ответит. Но я готова подождать. Я готова ждать, сколько бы это ни заняло.
Потом её голос, едва слышный, чуть хриплый, как если бы она сама боялась произнести слова:
— Скажи, что это не ошибка.
Ошибка? О-ш-и-б-к-а...
Нет, моя дорогая Анна. Это не ошибка. Я хочу тебе подарить всю себя без остатка, чтобы ты наслаждалась. В её словах нет обвинений, но есть что-то, что заставляет меня чувствовать, как её неуверенность проникает в меня. Мои пальцы между желанных каштановых прядок. Всё так быстро, всё так странно, но я не могу притворяться, что этого не хочу.
Что я не хочу быть с ней. Я хочу её всю.
— Не ошибка, — отвечаю я, и звучу твёрдо, несмотря на весь страх, что я чувствую.
Она поднимает на меня неуверенные глаза. в них уже нет той холодной отстранённости, что была раньше. Теперь это что-то открытое, уязвимое.
И вот её губы касаются моих. Тонкие, мягкие, они не требуют ничего, а просто ждут. Это не бурный, не голодный поцелуй. Он тянется, он лёгкий, почти неуловимый, но в нём есть всё. Он говорит мне то, что она не может сказать словами.
Я держу её крепче, чувствую, как её руки дрожат когда она обвивает мою шею. Я не могу остановиться. Не хочу. Её дыхание становится рваным, но оно всё ещё касается меня, и этот вкус её губ — он проникает в меня, становится моим.
Очень стараюсь сдерживать своё растущее желание перехватить инициативу, даю ей возможность управлять мной. Всё, что она делает сейчас, всё, что выбирает — это только её решение. Я никогда не буду препятствовать.
Покусанные губы задерживаются на моих, горячих. Потом она целует мою щёку, мои веки, оставляя лёгкие прикосновения, будто пробует запретный плод. Её дыхание тёплое, немного сбивчивое.
Анна находит мой лоб, затем опускается ниже, к уголку губ, к подбородку. Всё так мягко, так нежно, будто она не уверена, что может зайти дальше. Я затаиваю дыхание, когда её поцелуи становятся ниже, добираясь до горла.
Пальцы находят край моей одежды. Движения лёгкие, почти робкие, словно она боится слишком сильно прикоснуться. Останавливается на секунду, но потом ткань всё же медленно сползает с моих плеч.
Пожалуйста, не останавливайся.
Её губы находят мою ключицу, оставляют там невидимые следы. Она задерживается, её дыхание становится глубже. Я ощущаю её дрожь, чувствую, как она прижимается ко мне ближе. Всё так медленно, но в этом есть что-то тягучее, пьянящее, словно старый любовный фильм, который слишком долго крутится в плеере.
Анна, ты так прекрасна. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу быть твоей.
Под её плавными, нежными движениями я задыхаюсь. Кофты на мне уже нет, оголенная грудь становится горячее от каждого прикосновения. Анна проводит пальцами по моему плечу, скользит вниз, изучая меня прикосновениями — неторопливыми, почти завораживающими. Смоченными пальцами девушка обвела ореол и прикоснулась к соску. Её ладони задерживаются, пальцы очерчивают мою грудь, я чувствую как возбуждение становится сильнее.
Дыхание неровное. Сердце стучит громче, чем нужно.
— Красивая, — выдыхает Анна и целует меня.
Поцелуй мягкий, глубокий, тянущийся. Приятно.
— Ты про что? — не могу не подразнить, бросая ей быстрый проверяющий взгляд исподлобья.
Анна прищуривается, но в её глазах нет раздражения — только тягучесть, от которой внутри всё млеет-робеет и переворачивается.
— Разве не очевидно? — её голос звучит тише, ниже, и пока она говорит, её пальцы неторопливо крутят сосок, будто дразня меня специально. — Ты вся.
От этих движений я плавлюсь, но прежде чем успеваю ответить, она вдруг хватает меня за запястье и ведёт мою руку вниз, оставляя на коже электризующий след. Я резко втягиваю воздух.
Анна целует меня так, будто это последний раз. И мягко, и нежно, и с голодом, требовательной безжалостностью. Я хочу раствориться в ней. Пальцы находят мой затылок, тянут, заставляют подчиниться, и я абсолютно безоружна против неё.
Её губы обжигают мой подбородок, скользят по шее, дыхание тёплыми волнами проносится по коже. Я вся натянута, напряжена, а потом — холод.
Она вдруг отстраняется. Ловит мой взгляд. И медленно, с усмешкой, ведёт пальцем по моим губам, едва касаясь.
— Видишь? — шепчет она.
Вижу. Чувствую. Вижу, как легко она может дать мне всё — и также легко забрать.
Возбуждение разливается внутри медленными волнами, подкатывает к горлу, заставляет сердце пропускать удары. Я толком не понимаю, в какой момент её красивый лифчик оказывается где-то на столе, когда мои штаны исчезают, когда между нами остаётся так мало. Мало.
Маломаломало.
Её пальцы — с хирургической точностью, выверенные, неспешные — оглаживают мой клитор сквозь тоненькую ткань, вызывая тянущее, сводящее с ума ощущение. По телу пробегает дрожь, лёгкая, но цепляющая каждый нерв.
Что же она со мной делает?
Горячее дыхание касается моего лица, её губы — такие сладкие, но искушающие — скользят по моей скуле, вниз, к шее. Влажный, приятный поцелуй в основание горла, и я не могу сдержать тихий, интимный вздох, который срывается с губ. Ощущаю её улыбку — самодовольную, затаённую, но не открываю глаза.
Мои губы сами находят её ключицу, оставляют на ней следы, словно метки, словно доказательство, что я тоже здесь, тоже часть этого момента.
Она пробирается внутрь, тёплыми, уверенными руками сдвигая бельё на мои бёдра. Кожа вспыхивает от её прикосновения, подушечки пальцев медленно рисуют круги, и я теряюсь во времени. Дыхание сбивается, ноги слабеют, но я всё ещё жажду большего.
Мои пальцы находят её талию — крепкую, подтянутую, горячую — но этого мало. Я хочу чувствовать её кожу больше, её тепло, её дрожь. Хочу забрать у неё всё, что она даёт мне сейчас.
Руки срываются вниз, тянутся к её штанам, цепляются за пояс.
Я тоже хочу её касаться.
И честно пытаюсь сделать что-то приятно-соблазняющее, но два пальца внутри меня — и я думаю что это было безрезультатно с самого начала. Стону уже не глухо, а звучно. Моё напрочь сбитое дыхание ударяет в чужое покрасневшее ухо.
Её невероятные прикосновения к клитору набирают темп, как она двумя пальцами стимулирует каждую частичку моего тела. Моё тело откликается на все её прикосновения, но конечности так и остаются неподвижными, безвольно лежа, не в силах двигаться, будто я боюсь нарушить этот момент. Волосы спадают на плечи. Они тяжело ложатся, запутываясь в её пальцах, когда я двигаюсь ближе. Мешают, скользят по её коже, когда я пытаюсь наклониться, дабы поцеловать её шею.
Мой взгляд фиксируется на её чувствительных сосках, а язык принимается их облюбовывать. Вперемешку со стонами, мы вместе кончаем.
Я задыхаюсь, я умираю, я вижу звёзды.
Интересно, это теперь новый этап в наших отношениях?
Я почти что не верю что всё это происходит взаправду. Может это сон? Шутка? Да что угодно, но не р е а л ь н о с т ь.
— Лэйн, ты слишком громко думаешь.
