Твой ритм.

— Дазай Осаму — это рок-звезда поколения? Да не смешите меня. Чуя раздражённо отшвырнул в сторону журнал, на обложке которого красовался широко улыбающийся Дазай. Лохматые тёмные волосы, фирменный нагловатый прищур, микрофон в одной руке, бутылка виски в другой — всё как всегда. Заголовок кричал:«Гений или безумец? В чём секрет успеха Дазая Осаму». — Ну что ты сразу такой злой? — усмехнулся Акутагава, лениво откидываясь на диване. — Ты же его фанат. — Я не фанат, я профессиональный критик! — вспылил Чуя, скрестив руки на груди. — Разница огромная! Акутагава приподнял бровь: — Профессиональный критик, который знает наизусть все его альбомы и разносит его в каждой статье? Да ты, похоже, его главный фанат. Чуя фыркнул, но возражать не стал. Да, он знал каждую песню. Да, он отслеживал каждое выступление Дазая. Но это было не потому, что он восхищался им! Просто… кто, если не он, скажет правду о том, каким продажным стал этот человек? Когда-то Дазай Осаму действительно был гением — он начинал как уличный музыкант, писал тексты, от которых холодело в груди, выходил на сцену без шоу-программ, без света и спецэффектов. Только он, его голос и гитара. А сейчас? Скандалы, алкоголь, пафосные интервью. Всё, кроме самой музыки. Чуя открыл свой ноутбук и пробежался по свежим новостям. «Дазай снова сорвал концерт! Легендарный музыкант опоздал на три часа, вышел на сцену в неадекватном состоянии и посреди выступления внезапно ушёл за кулисы!» Чуя закатил глаза. — Вот почему его до сих пор никто не сбросил со сцены? Акутагава равнодушно пожал плечами. — Потому что он чертовски хорош. Чуя молчал. Как бы он ни ненавидел последние выходки Дазая, он не мог отрицать очевидного. Тот действительно был чертовски хорош. — Кстати, я достал билеты на его закрытый концерт. Чуя резко поднял голову. — Что? — Закрытый концерт. Для прессы, музыкантов, звёзд и… — Акутагава многозначительно посмотрел на него. — Музыкальных критиков. Чуя замер. Закрытые концерты Дазая были редкостью.Говорили, что на них он не просто исполнял хиты, а иногда даже представлял новые песни, которых ещё никто не слышал. Если Чуя попадёт туда, он сможет написать действительно взрывную рецензию — и если Дазай снова облажается, это будет идеальный шанс в очередной раз доказать, что он уже не тот, кем его считают фанаты. — И откуда у тебя билеты? — подозрительно спросил Чуя. — Мой знакомый работает в организации. У него был лишний. — Лишний? — Чуя сузил глаза. — Акутагава, ты же не собирался идти, верно? Тот не ответил, но выражение лица выдавало его полностью. — Да чтоб тебя… — пробормотал Чуя, хватая билет. — Если ты думаешь, что я пойду туда ради удовольствия, ты глубоко ошибаешься. — Конечно, — спокойно сказал Акутагава. — Ты пойдёшь туда исключительно ради статьи. Чуя раздражённо запустил в него подушкой. Концерт проходил в элитном клубе, скрытом от посторонних глаз за массивными дверями с золотыми ручками. Чуя огляделся — в толпе мелькали знаменитости, журналисты, менеджеры, музыкальные продюсеры. Алкоголь лился рекой, разговоры сливались в единый гул. — Как же здесь пафосно… — пробормотал он, подходя к бару. — В этом весь смысл, дорогуша, — ухмыльнулся бармен, ставя перед ним бокал виски. — Ты же понимаешь, что Дазай никогда не устроил бы обычное шоу? Чуя только закатил глаза. Сцена всё ещё оставалась пустой, но стоило в зале погаснуть свету, как напряжение в воздухе возросло. Люди замерли, цепляясь за свои бокалы, а кто-то уже начинал скандировать имя звезды вечера. — Дазай! Дазай! Дазай! И тут… звук электрогитары пронзил тишину. Одна нота, вторая, третья — гулкое эхо отдавалось в груди. Затем свет снова вспыхнул, озаряя сцену. Он стоял там, заложив руки за голову, с ленивой усмешкой на лице. Дазай Осаму. И Чуя ненавидел, как у него перехватило дыхание. Волосы растрёпаны, узкая чёрная рубашка небрежно расстёгнута на пару пуговиц, взгляд в зал — испытующий, самоуверенный, почти насмешливый. Он медленно шагнул к микрофону, сцепив пальцы на грифе своей старой гитары, и наклонился вперёд. — Надеюсь, вы по мне скучали, — протянул он, голосом, от которого по спине пробежали мурашки. Толпа взревела, а Чуя сжал кулаки. Чёртов Дазай. Он умел творить магию. Дазай медленно провёл пальцами по струнам, выпуская протяжные аккорды, и, будто играя с ожиданием толпы, позволил тишине повиснуть на пару долгих секунд. Люди в зале замерли в предвкушении, и только когда напряжение достигло пика, он внезапно ударил по гитаре — резко, громко, с вызовом. Началась музыка. Гулкий ритм заполнил пространство, звук гитарного перегруза сотряс пол, и Дазай, ухмыляясь, поднёс микрофон к губам: —Я не герой, не злодей, не спаситель… Его голос пробрал Чую до костей. Он был не просто хорош — он был безупречен. Толпа завелась мгновенно: кто-то пританцовывал, кто-то выкрикивал слова вместе с ним, а кто-то, как Чуя, просто стоял и молча наблюдал, не в силах оторваться. Он ненавидел это. Ненавидел то, как легко Дазай удерживал внимание. Ненавидел, как его движения завораживали — этот ленивый разворот, этот почти хищный взгляд исподлобья, этот голос, звучавший так, словно он пел не залу, а кому-то конкретному. И самое ужасное… ненавидел, что ему нравилось. Когда песня закончилась, зал взорвался аплодисментами, но Чуя остался стоять с каменным лицом. Он развернулся, намереваясь уйти в самый конец зала, но не успел сделать и трёх шагов, как кто-то преградил ему путь. — А вот и ты, — прозвучал знакомый, тянущийся голос. Чуя поднял голову. Перед ним, всё с той же чертовской ухмылкой, стоял Дазай. Чуя похолодел. Он не просто смотрел в его сторону со сцены — он его заметил. — Ты мне льстишь, Дазай, — процедил он, скрестив руки на груди. — Я сомневаюсь, что рок-звезде есть до меня дело. — О, ещё как есть! — Дазай вскинул брови, ухмыляясь шире. — Я ведь знаю тебя, ты же этот… как там… тот самый критик, который пишет, что я «продался шоу-бизнесу». Чуя нахмурился. — Рад, что ты читаешь. — Как же без этого? — Дазай сделал шаг ближе, его голос опустился до почти интимного полушёпота. — Это же мой личный фан-клуб. Чуя скрипнул зубами. — Я не фанат! — Конечно-конечно, — протянул Дазай, склонив голову набок. — Тогда что ты здесь делаешь? Чуя молчал. — Может, просто хотел увидеть меня вживую? — продолжил Дазай, его глаза блеснули озорством. — Полюбоваться, так сказать, из первых рядов? Чуя чувствовал, как внутри закипает ярость. — Я пришёл подтвердить свою теорию, — выплюнул он. — И какая же теория? — Что ты — переоценённый пьяница, который давно утратил свою музыку. Дазай на секунду замер. А потом… рассмеялся. — О, Чуя, — он наклонился чуть ближе, и его тёплое дыхание коснулось кожи. — Я тебя разочарую. Он выпрямился и, не дожидаясь ответа, шагнул назад. — Наслаждайся шоу. И, развернувшись, исчез в толпе. Чуя смотрел ему вслед, сжимая кулаки. Он не собирался проигрывать в этой игре.