Твой ритм.

Чуя не собирался оставаться. После их короткого, но до невозможности раздражающего разговора он был готов уйти и написать статью, в которой размазал бы Дазая по стенке. Но стоило ему сделать шаг к выходу, как кто-то перехватил его за рукав. — Господин Накахара? Чуя обернулся. Перед ним стоял высокий мужчина в чёрном костюме и тёмных очках — типичный представитель охраны или менеджмента. — Чего? — Господин Дазай хочет с вами поговорить. Чуя прищурился. — И с чего бы мне соглашаться? — Он сказал, что это эксклюзивное предложение. Боже, как это было похоже на Дазая. Чуя тяжело вздохнул. Инстинкты кричали, что надо уходить, но упрямство и любопытство уже взяли верх. Если он сейчас сбежит, это будет выглядеть так, будто Дазай его напугал. А этого он не мог позволить. — Ладно, веди меня к нему, раз уж он так жаждет моей компании, — буркнул Чуя, скрестив руки. Гримёрка Дазая оказалась именно такой, какой Чуя её себе представлял: бардак, пустые бутылки, одежда, брошенная кое-как, и сам виновник этого хаоса, развалившийся на диване. — Ох, Чуюша, ты всё-таки пришёл! — Дазай ослепительно улыбнулся. Чуя сжал кулаки. — Не зови меня так, урод. Чего тебе надо? — Ну-ну, не кипятись. Я просто подумал… Ты ведь столько всего обо мне пишешь, а мы даже толком не знакомы. Разве это справедливо? — Более чем. — Всё же предлагаю сделать так: ты проведёшь со мной неделю. Встретишься со мной в студии, посмотришь, как я работаю. И если после этого ты всё ещё будешь считать меняпереоценённым пьяницей… тогда я публично признаю, что твоя критика справедлива. Чуя замер. — Это какая-то ловушка? — Никакой ловушки! — Дазай вскинул руки в притворной невинности. — Просто ты судишь меня по слухам. Разве не честно дать мне шанс показать, кто я на самом деле? Это звучало глупо. Это было рискованно. Но это было… чертовски интересно. И если Чуя согласится, он сможет разнести Дазая не просто как фанат, а как человек, который видел всё изнутри. Он усмехнулся. — Ладно, Дазай. У тебя есть неделя. Дазай наклонился вперёд, его глаза блеснули. — Не пожалеешь, Чуюша. Чуя был почти уверен, что пожалеет.