Noyé dans tes yeux

Спустя неделю.

Стало холоднее в несколько раз. Из радио, стоявшего в кабинете управляющей, Ремус услышал голос диктора. Мужчина бодро тараторил о сегодняшних новостях, особенно ярко подчёркивая погоду. Оттуда Ремус и узнал, что эта зима будет почти аномально холодной. С календаря упал последний день ноября, и во всей красе предстала дата — 1 декабря. Зиму Ремус не любил. Мёрзнет и без трёхмесячного апокалипсиса снегопада. Больше его привлекало начало осени. Листья прихорашиваются, выбирая новый цвет. Вот так идёшь по улочке, и собираешь красные, оранжевые и жёлтые листочки в гербарий, чтобы потом с торжественной улыбкой вручить другу. А друг лукавенько улыбнется, голову в бок наклонит и бледные ручки в стороны расставит. Вот так и стой, обнимая чужое тельце, утыкаясь маленьким носиком в копну кудрявых волос. За эти семь дней Ремус целиком и полностью привык к Сириусу. В мальчике был нескончаемый поток энергии, к которому влекло. Если Ремус раньше толком не покидал спальню, то сейчас в ней почти не появлялся. Они были где угодно: в коридоре, в чуланах, на кухне, но всегда были вместе. Так было и сейчас: — Ставим ставки, что дадут сегодня на обед? – Блэк улыбнулся, поворачивая голову вправо. Глазами он встретился с Ремусом, что бесцельно катался по своей кровати. Сириус посмеялся в ладошку, наблюдая как Ремус едва ли не падает на пол. — Я ставлю на кашу! Что-то вроде гречки, — послышалось с верхней койки, благо не с той, что была над Ремусом. Койка Марлы, спасибо мане небесной, сейчас была пуста. Девчонка куда-то испарилась ещё после завтрака. Нелли свесила голову вниз, глядя на Сириуса. Её чёрные волосы упали ей на лицо и она начала отплёвываться от них, принимая прежнее положение. — Дай заплету косичку. Не дожидаясь ответа сестры, Дороти ласково потянула Нелли на себя. Девочка блаженно вздохнула, закрыв глаза. —Пффффф, телячьи нежности, —фыркнул Сириус, закатив глаза. — Тебе может тоже косичку заплести? - посмеялся Ремус, перестав кататься колбаской по кровати. — Что? Ещё чего! — Завидуешь? — Ну... Ну... НУ МОЖЕТ И ЗАВИДУЮ. НУ ЧТО С ТОГО? – воскликнул Блэк, размахивая руками. Он обиженно надул губы и повернулся спиной к Люпину. И что с того, что он тоже хочет косичку? Ему… ему вообще-то только десять лет, он имеет полное право! Сириус уже сформулировал мысленную петицию для остальных, как вдруг почувствовал теплые пальцы в своих волосах. Оскорбления забылись моментально. Белые щёчки вспыхнули от смущения, хотя мальчик так старательно пытался это скрыть. — Аккуратне там… Они нежные... —фыркнул Сириус, скрестив руки на груди. Невольно, сам он откинулся назад, полностью довольствуясь ласками Ремуса.  Вот они, все вчетвером. И каждый заплетает друг другу косички. Солнце, отнюдь не тёплое, освещает комнату. Не тёплое, но на душе детей почти горячо от радости. —Обед, - открывается дверь, и тут же с  грохотом закрывается. По закону любой человеческой жизни, даже если она ребячья, нужно чтобы хорошие моменты кто-то портил. В этом случае фигурой главной разрушительницы торжетсва стала кухарочка. Полная женщина, лет сорока пяти и с вечно недовольной физиономией. Ремус подпрыгнул, случайно распустив всю косу на волосьях Блэка. Все переглядываются и с неловким молчанием спрыгивают с коек, направляясь прочь из спальни. Первым в сторону столовой ломанулся Сириус, громко визжа о предстоящем приёме пищи. Вслед за ним помчалась Нелли, грозно ругаясь, чтоб никакая тварь эдакая её место подле сестры не заняла. А Дороти лишь тихо смеется, шагая вровню с Ремусом. — А я не знала что ты умеешь плести косички, Рем. Девочка заводит руки за спину и наклоняет головку в бок, глядя на собеседника. — Ну... Полагаю, жизнь с тремя девочками в одной комнате сделала своё дело, — Ремус трет свою шею, копируя улыбку Доры. — Значит решено. С этого момента ты будешь подменять меня на этом сложном посту косичко-заплетательницы. Ремус звонко смеётся, хватаясь за живот. Дороти всегда могла сказануть такую отсебятину, что потом валяешься в судорогах смеха. Ерундовая шутка настолько рассмешила его, что это даже глупо. — Знаешь, я искренне советую тебе сходить до библиотеки и почитать Чехова! Твоим словечкам он бы явно позавидовал. — Чехов? Это какой-нить немецкий писатель что ли? — Дора, Антон Павлович прямо сейчас перевернулся в гробу от твоего незнания! — Ремус, наш обед слямзают эти двое, пока ты строишь из себя гения зарубежки. Я сейчас уйду без тебя! – девчонка закатила глаза, скрестив руки на груди. — Я теперь не могу ходить рядом с тобой. Не знать великого писателя равноценно кощунству! - драматично воскликнул Ремус, приложив руку к своему запястью, притворно проверяя пульс. — Да-да, разыграй сцену прям тут, чтобы я точно поверила в то, что столетнего старика посадили в тело мальчика. Ты такое дурачьё! — Я дурачьё, а сама ты не понимаешь даже половины моих слов. — Потому что я не читаю старинный бред! — Прям по сердцу! - с тёплой улыбкой, но не без гримасы, пробормотал Люпин. Дороти лишь покачала головой, хотя улыбки сдержать не смогла. Ремус, больно внимательный, прекрасно это увидел, и широко улыбнулся. Нравилось ему иногда разыгрывать драматические сценки с критикой не читающих персон. И понимание, что обида на одну из таких сценок не омрачнила лицо Дороти, было успокаивающим. Никто другой его высказываний не терпит, даже Сириус, потому что он такой же драматург, которого переиграть невозможно. Да и драматурга этого липового сейчас не было рядом. Сейчас его физиономия искажается вкусом столовской еды. Хотя, нужно подметить, с появлением Сириуса состояние приюта улучшилось. Уборщицы стали работать усерднее и дольше, в комнатах заменили окна и поставили, на минуточку, качественные форточки! Форточки, даже не решётки! Ванную комнату отремонтировали, вода теперь не капает из крана, а сама чугунная ванна больше не подтекает. Туалеты разделили на женские и мужские И ПОСТАВИЛИ КАБИНКИ. Наконец-то приют действительно походит на среднестатистическое государственное учреждение, а не магловский бомжатник. Да, со светом все еще достаточно неполадок, в особенности в комнатах, но Ремусу жить это не мешало. Напротив, перспектива существовать при свечах ему уже полюбилась. Дети открыли скрипучую дверь и шагнули в столовую. Комната была просторной, полностью заставленной большими столами и стульями. Обычно тут было тихо, но сейчас... — Я ПОНЯТЬ НЕ МОГУ, ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ДОДУМАЛИСЬ СПРОСИТЬ ОБ ЭТОМ МОЮ МАТУШКУ?! ИЛИ ХОТЯ БЫ ИЗУЧИТЬ ЕГО МЕДИЦИНСКУЮ КАРТУ! МЕНЯ СПРОСИТЬ! – громко кричал мальчишка, уперев костлявые руки в бока. Брови его были нахмурены, а глаза горели гневом. В этом краснеющем от негодовании мальчике Ремус узнал Сириуса. Ремус обеспокоенно переглянулся с Дороти, что уже достаточно была напугана скандалом. Другие дети разинули рты, сидя на своих местах и молча восхищаясь смелостью Блэка. — Ты не оборзел ли разом, малолетний нахал?! Я работаю здесь не первый десяток, пока ты, неблагодарный, тут строишь из себя короля голубой крови спустя неделю! Покуда больша наглость! – фыркнула кухарка, крепко сжимая в жирных пальцах грязную поварёшку. Её налитое жиром лицо будто раздулось ещё больше от злости. Ростом она едва перегнала десятилетнего Сириуса. — МЕНЯ СОВЕРШЕННО НЕ ВОЛНУЕТ ВАШ ВОЗРАСТ ПОКА ВЫ, БЕЗНРАВСТВЕННАЯ ЛЕДИ, УБИВАЕТЕ ДЕТЕЙ! — Хам! — Я ТРЕБУЮ СЕЙЧАС ЖЕ ДАТЬ МНЕ ПЕРГАМЕНТ И ПЕРО, ЧТОБ Я НАПИСАЛ ПИСЬМО ОТЦУ! Я БУДУ ЖАЛОВАТЬСЯ В МИНИСТЕРСТВО. Кухарка замахнулась поварёшкой, но её запястье крепко сжала чья-то рука. Ремус стоял с волнующимися глазами, удерживая женщину от насилия своей слабой ручонкой. Дороти быстро проскользнула за спину женщины и вытащила поварешку, чтобы столовым прибором по лбу не получил еще и Ремус. — Мэм, спокойнее! Представьте что будет, если управляющая узнает! Пожалуйте, не теряйте бдительности! – почти отчаянным голосом взмолился Ремус. — Кучка глупых мальчишек! Вон с моей кухни! – женщина почти визжала, а голос у неё был не из приятных. — ЭТО Я УЙТИ ДОЛЖЕН? ВЫ УБИВАЕТЕ МОЕГО БРАТА, СТАРАЯ КАРГА! – заорал Сириус, взмахнув рукой, пока работница уходила прочь. Наверное, идёт жаловаться. Зрачки Ремуса расширились от шока. Табун мурашек вихрем прошёлся по коже. Кто кого убил?! Разыгравшееся воображение сразу сгенерировало картинку, как злая кухарка убивает вилкой маленького брата Сириуса. Он тут же оглядел столовую в поиске мальчика и нашёл его сидящим за детским столом с алыми щеками. — Сириус! Что произошло? Что с твоим братом? – Дороти кинулась к Сириусу, напугано тряся его за плечи. Её голубые глазки были широко раскрыты и налиты слезами беспокойства. — Эта чокнутая! Эта старая дура накормила Регулуса рыбой! Рыбой! ЧЁРНЫМ ПО БЕЛОМУ В ЕГО КАРТОЧКЕ НАПИСАНО, ЧТО У НЕГО АЛЛЕРГИЯ. МЫ - БЛЭКИ, А НЕ ПСИНЫ ПОМОЙНЫЕ, ЧТОБЫ НАС ЗАЖИВО ТРАВИЛИ! Я НАПИШУ ПИСЬМО! Я БУДУ ЖАЛОВАТЬСЯ! Ремус тут же повернул голову обратно к другу. Мозг быстро пытался обработать новую информацию и слепить хоть примерный способ помощи. Дороти в это время пыталась утешить Сириуса. — НЕТ, КУДА УШЛА ЭТА ЕХИДНА? Я НЕ ВЫСКАЗАЛ ЕЙ ВСЁ, ЧТО ДУМАЮ О ЕЁ СТРЯПНЕ! ВЕРНИТЕ МНЕ ЕЁ ИЛИ Я САМ ЕЁ-ТО СЮДА ПРИТАЩУ. — Сириус! Заткни рот, я тебя прошу! Нам сейчас влепят столько наказаний, сколько тебе не снилось в жизни! — ДА Я ПЛЕВАЛ С ВЫСОКОЙ КОЛОКОЛЬНИ. ВЕРНИ МНЕ ЭТУ ПРОШМАН... - Дороти испуганно взвизгнула и закрыла рот мальчика, прервав оскорбление. Обстановка в столовой накалялась. Дети в округе забыли о своих обедах и стали глядеть на разрастающуюся истерику. Юные рты раскрывались, а глаза следили за каждым действием. Посбегались даже те дети, кого на обеде и быть не должно. Сердце билось в груди Ремуса, пока тревога струилась по венам. Сириус асболютно не собирается себя сдерживать, при этом втягивает в спор еще и Дору. А как бывает у друзей? Если втянулся один, втянутся и остальные. И расхлёбывать будут тоже вместе. Именно так, рядом с Сириусом и Дороти уже была Нелли, беспокойно кружившая вокруг. Только Люпина там не было. Плохой друг он после этого или нет, но сейчас истерика Сириуса его ни коим разом не волновала. Ему нужно было понять, что всё хорошо. Люпин подошёл к детскому столу, и его пальцы обхватили спинку деревянного стула, подвинув его к Регулусу. Он сел рядом с мальчиком, не сводя глаз. — Тебе сильно плохо? Перед глазами кружится? — мальчик показал Регулусу четыре пальца, — сколько видишь? Регулус тут же спрятал своё лицо в коленях, чувствуя как смущение разъедает его по кускам. — Четыре… Всё хорошо, пожалуйста, отстань от меня… Мне очень стыдно, —отозвался ребёнок, голос был мешаниной смущения и грусти. — Насколько много рыбы ты съел? – Ремус униматься не собирался. — То, что в супе плавало… Отстаньте от меня, я не умираю… Ремус грустно вздохнул. Он молча положил руку на плечо Регулуса, успокаивающе потирая его и вырисовывая круги. — Скажи мне тогда, почему Сириус так переживает? — Потому что он глупый дурак… Я подавился, а он принял это за приступ.., — всхлипнул Регулус, пытаясь скинуть руку Люпина со своей спины. —Пожалуйста, закройте ему рот... Ремус поднял голову и перевёл взгляд в сторону сцены Сириуса. Мальчик успокаиваться не собирался. Орал как резанный, в красках описывая всю свою ненависть к кухарке, пока Дороти пыталась заткнуть ему рот. —ВЫ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ОН МОЖЕТ УМЕРЕТЬ? ОН ЗАДЫХАЛСЯ! Регулус, услышав крик брата, отчаянно заскулил и крепче обнял собственные колени. Он молился исчезнуть или провалиться под землю. Увидев это, взгляд Ремуса сразу же смягчился. Мальчик опустил голову к Регулусу. — Давай я тебя уведу отсюда? Мы можем пойти в игровую. Я слышал, что в твоем звене совсем недавно её построили. Ты там уже был? – голос звучал нежно и почти нехарактерно мягким. Регулус медленно поднял голову, давая возможность Ремусу лицезреть его бледное личико с заплаканными голубыми глазами. Цвет радужки будто посветлел и выцвел от слез. Молочные зубки прикусили нижнюю губу. В тёплой улыбке Ремуса было что-то слишком незнакомое, но чертовски необходимое для восьмилетнего дитя. — Пожалуйста.., — хрипло прошептали губы Блэка, и в ту же секунду Ремус протянул ему руку. Несколько секунд младший изучал чужую ладонь, сомневаясь. — Я не кусаюсь, честное слово, – произнёс Ремус, придвинув руку ближе. Внезапно тошнота осознания поднялась удушающим комком в его горле. Осознание, что на самом деле-то, кусается. Острыми зубами в кожу, разрывая человеческую душу каждое полнолуние. Маленькая ручка легла поверх другой. Мысли Ремуса растворились при виде невинного прикосновения Регулуса. Хрупкое доверие маленького ребёнка, что разбить можно по глупости и неосторожности. — В игровую хочу. Можно? — пробормотал Регулус, слабо сжимая руку Люпина. Теплота кожи согревала и он становился смелее. Ремус кивнул, медленно шагнув в сторону двери. Он повернул голову в сторону Дороти и сочувственно улыбнулся. Хотел бы – остался бы помогать в усмирении Сириуса, как поступил бы любой совестливый человек. Но сейчас, при виде маленькой ручки, вложенной в его, совесть угодливо молчала. — В игровую.