«Половинка»

      Медицинский университет находился в недалеко от центра Хэнфорта. Преподаватели всё время говорили, что их студенты — лицо города; что они должны гордиться тем, что смогли поступить... Джон не гордился. Ни тогда, сделав колесо прямо перед директором, ни сейчас, щурясь от внезапно загоревшихся ламп и слишком громких возмущений библиотекаря.       — Возмутительно! Харрис, ну это уже ни в какие ворота! Вы хотите, чтобы я пожаловалась администрации университета? Библиотека — это вам не проходной двор!...       Джон зевнул и протëр глаза. Пальцы нащупали ручку, взгляд метнулся к раскрытой тетрадке. Не доделал.       «Другие наверняка и вовсе делать не собирались, либо скатали с первого сайта», — вздохнул парень и кое-как выбрался из-за библиотечного стола. Его шатало из стороны в сторону, будто после пьянки. Но разве можно опьянеть от учёбы? Наукой таких случаев зарегистрировано не было, Джон пообещал себе проверить. А ещё пообещал в следующий раз принести библиотекарше плитку шоколада — возможный недопуск к книгам его не радовал.       От шума, доносящегося с первого этажа, начала побаливать голова. Или от сна на письменном столе? Размышлять над этим Харрис не стал, а лишь достал из кармана брюк пачку белых капсул и засунул одну в рот. От горечи губы дёрнулись, но парень не обратил на это внимания и направился к лестнице, потом — вниз.       «Жизнь — это повод просто сойти с ума», — играла где-то неподалёку музыка. Джон хмыкнул. Жизнь — это особая форма существования материи, возникающая на определённом этапе её развития, основным отличием которой от неживой природы является обмен веществ, но никак не "какой-нибудь повод". Повод может быть лишь у эмоций, событий, действий. Например, желание получить вышку в меде было поводом его маленьких шажков в сторону аудиторию. Оставалось ещё четыре метра.. три.. два с половиной...       Звонок.       Дальше всё как в тумане. Преподаватель диктует лекцию, рука Харриса с огромной скоростью (не света, но через ещё пару таких спидранов и до скорости звука будет недалеко) скользит по листку, чернила оставляют следы на бумаге, из которых выходят слова, которые "обычный смертный" не понял бы ни за что.       — Lobus pyramidaiis... Что это? — произносит кто-то за спиной. Не услышав ответа, парень понял, что обращаются к нему, и тихо ответил:       — Эндокринная железа у позвоночных, — Харрис продолжал писать и не оборачивался — знал, что одна ошибка, и смысла писать дальше нет — преподаватель диктовал без остановки.       — Это что за овощь такой? — горячий шёпот прямо у уха. Джона это уже начинало раздражать, но между тем... Он не мог понять, кто говорил. Он помнил все голоса одногруппников, и этот не был похож ни на один из тех, что обычно слышно сзади. Но в тоже время он... был жутко знаком.       — Это не овощь, а... штука в шее под гортанью. Не мешай, пожалуйста.       — Лололошка, а на мне можешь показать, где именно эта штука находится?       Если загадочный знакомый голос хотел привлечь его внимание — у него получилось. Джона Дейви Харриса никто (ну прям СОВСЕМ НИКТО) в университете не называл Лололошкой. Он сам так себя не называл, подавал документы под другим, официальным именем и слышал такое обращение в последний раз... месяца два назад? Когда его случайно занесло в родной район.       — Хеей, малец, давненько тебя не видел! — поприветствовал его дворник, стоявший у того самого подъезда. Он постарался сделать вид, что не заметил мужчину, но тот, кажется, "намёка" не понял. — Лололошка, ну ты чего?..       Действительно, Лололошка, ты чего?       Джон обернулся. На него смотрело... Что? Что-то, ОЧЕНЬ похожее на него. Каждая черта лица повторяла собственную, лишь под глазами не было мешков, а вот одежда чужака как раз на них и походила.       «Монстр? Галлюцинация? Брат-близнец? Глупый розыгрыш?» — мелькали тысячи объяснений происходящего в голове, но ничего не было хоть каплю обоснованным...       — Ты кто? — тихо выдохнул парень, осознавая, что ещё чуть-чуть — и у него и вправду выпадут глазные яблоки из глазниц.       — Я Лололошка!! Будем знакомы? — НЕзнакомец протянул Джону руку, но тот не спешил её пожимать.       «Это противоречит логике, этого не может быть.. точнее, может, но НЕ ВОТ ТАК».       Оказалось, что если и может, то только так. Через двадцать восемь минут он и ЛжеЛололошка сидели в ближайшей кофейне и ЛжеЛололошка рассказывал ему свою лжеисторию.       — ... и вот, мне стало интересно, кто ты такой, поэтому я здесь, — Джон поморщился. Его нервировали голубые глаза, неотрывно следящие за каждым его действием, история того, как эти голубые глаза здесь оказались и сам факт того, что ми-ро-хож-де-ни-е, которое он совсем недавно для себя открыл, было не сонным параличом или чем-то в этом роде.       Кофе не помогало — мысли, не пришедшие в себя после не очень удобного сна, продолжали путаться. Харрис не мог собрать выданную ему информацию в нечто цельное, логичное, а главное — настоящее. Где-то на затворках сознания стучало: «Я прогулял философию». Где-то ещё дальше: «Ладно, я и не против».       Но вот против чего он был, так это...       — Ладно, я, наверное, не буду пока тебя ещё сильнее загружать. Предлагаю встретится... Завтра! После твоих пар. По рукам?       ЛжеЛололошка опять протянул ему руку, но на этот раз Джон её пожал, хоть и нехотя. Ему нужно было узнать ответы на все сотни вопросов сейчас, но глубокий зевок так и говорил — всё завтра.       Рука ми-ро-ход-ца из другой вселенной была холодной. И только когда Лололошка вышел из кофейни, Харрис, спохватившись, пробормотал:       — А откуда ты знаешь, во сколько у меня закончатся пары?..