Мы не померкнем

      Я откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Веки дерёт от непрерывной работы над переводом. Мозг просит отдыха, но я слишком одержима текстом, чтобы сдаться сейчас. Получив недостающие страницы и расшифровав с их помощью первые фразы, я ощущаю такой азарт, что оторваться уже не выйдет. Я нашла ключ к книге и теперь обязана дойти до конца. Долго ли мы в пути, далеко ещё до Оксфорда? Эти вопросы меня больше не волнуют. Куда важнее текст, что буква за буквой наконец обретает смысл.       Растерев веки руками, вновь склоняюсь над ветхими страницами. Только строки двоятся, а буквы плывут, сливаясь в неразборчивое месиво. Я хлопаю себя по щекам, надеясь отогнать усталость. Тщетно.       Придётся прерваться. Но только минут на десять, не больше. Нельзя медлить с переводом, когда мы несёмся навстречу очередной катастрофе. Мы уже лишились солнца. Кто знает, что принесёт следующая аномалия?       Возможно, спасать будет нечего. И некого.       Собрав вещи в рюкзак, выхожу на пустую палубу. Словно почувствовав лёгкую добычу, ледяной ветер накидывается на меня, пробирая до костей. Я обнимаю себя руками, надеясь сохранить хотя бы крупицы тепла.       Подойдя к ограждению, вглядываюсь в темноту, пытаясь различить линию, где безграничная толща воды переходит в небо. Но вижу лишь сплошной мрак.       Погоня за спасением ощущается похоже. Мы движемся во мраке, на ощупь, не зная, найдём ли выход, наступит ли рассвет. А, быть может, мы уже обречены? Затеряемся навсегда, как горизонт в этом мраке?       На мгновение кажется, будто тени сгущаются сильнее. Плещущиеся о борт судна волны сливаются в зловещий шёпот, который я так часто слышу в кошмарах.       Сбоку раздаются шаги. Гулкие, слишком отчётливые.       Вздрагиваю, запуская руку в карман, где лежит нож, и тут же расслабляюсь, увидев знакомое лицо.       — Лэйн?       — Грег?       Мы произносим это почти одновременно.       Я пытаюсь рассмотреть выражение его лица, но тусклого освещения треснувшей луны едва хватает. Последние дни мы редко видимся: я погружена в перевод, он же либо тренируется, либо дежурит, либо вместе с остальными членами отряда организует быт на этом старом судне.       — Я думала, ты спишь, — первой нарушаю тишину я.       Он устало улыбается, бросив в ответ:       — Хотел, но что-то не выходит. А ты?       — Книгу переводила. Ночью думается лучше.       Хотя ночь теперь — просто условность. Тень мира, к которому мы уже не вернёмся, немногим темнее, чем день. И всё же в тишине, когда за стеной никто не ходит, не шумит, не спорит, сосредоточиться легче. Глаза только от тусклого освещения порой выпасть норовят.       — И как? — Грег подходит ближе. Остановившись в паре шагов, опирается на ограждение.       — Продвигаюсь понемногу. Хотелось бы быстрее.       Его ладонь накрывает мою. Такая тёплая по сравнению с моей, что ещё немного, и до костей промёрзнет.       — Не гони себя, — выдыхает он. — Ты и так делаешь то, что можешь.       Его слова отзываются в сердце, ускоряя его бег.       Я опускаю взгляд на наши руки. Грег стремится поддержать, не дать мне сорваться, но это лишнее. Я не могу расслабиться. Только не сейчас, не когда мы оказались на грани…       Я должна показать результат, должна доказать, что не бесполезна.       Но сил едва хватает, чтобы просто стоять здесь. И от временной беспомощности тело ноет, словно мстит за то, что позволяю себе быть такой.       Уловив моё состояние, Грег примирительно произносит:       — Ты устала. Давай провожу? Выспишься, и потом продолжишь.       Слова Грега манят, обещая подарить передышку, ощущение безопасности, которого не хватает. Так хочется ненадолго отложить перевод, подойти к Грегу вплотную, хотя бы на минуту очутиться в его объятиях, поддаться чувствам. Как тогда, на палубе, когда мы только плыли в Нью-Йорк, или там, в бункере…       — Но я планировала сегодня добить абзац.       Грег вздыхает, склоняя голову на бок. Отвечает не сразу, вероятно, понимая, что ему не выиграть этот спор. Но по глазам понимаю, что он не сдастся.       — Тогда приляг ненадолго, — в его голосе звучит мягкая настойчивость. — Ты еле на ногах стоишь.       — Буду шататься туда-сюда — Анна не выспится.       — Тогда можно пойти ко мне, — Грег предлагает это так легко, что по телу проходит мелкая дрожь. Он ненадолго замолкает, прежде чем продолжить. Голос становится глуше от пропитавшей его горечи: — Я всё равно один.       Я сжимаю ладонь Грега крепче. Потеря Ника до сих пор бьёт по нему, а, точнее, добивает вместе с вестями о сестре. Когда одна за другой рушатся надежды, когда реальность безжалостно отбирает у тебя всё самое дорогое… выстоять почти невозможно.       Внутри что-то с треском надламывается.       Отчего-то не хочется оставлять его одного. Он всегда рядом, когда я в нём нуждаюсь.       А сейчас…       Мы оба нужны друг другу.       Хоть я и сопротивляюсь, но глубоко внутри понимаю: мне нужна передышка. Мне нужно глотнуть свежести. А всё это с избытком может дать мне только один человек.       Я сжимаю его пальцы крепче.              — Идём, — немного помолчав, добавляю увереннее: — К тебе.       Каюта Грега по размерам не сильно отличается от той, что заняли мы с Анной. Те же две койки с отсеком под сумки, тумбочка.       И так же холодно.       Впрочем, ожидать иного было бы странно.       — Садись, — он жестом приглашает меня устроиться на кровати.       Стянув с верхней койки одеяло, Грег накидывает мне его на плечи. Заботливо укутывает, словно не хочет оставить холоду и шанса добраться до меня.       — Держи, тут холодно, а ты замёрзла.       По коже пробегают мурашки от контакта с ледяной тканью, но почти сразу озноб отступает.       Опустившись на корточки, Грег стягивает с меня ботинки. Широкие ладони на миг обхватывают мои ступни, делясь теплом.       — Не стесняйся, забирайся с ногами. Так быстрее согреешься.       Я подтягиваю колени к себе и отодвигаюсь ближе к стене.       — А ты? — вопрос срывается с губ сам собой.       Грег обворожительно улыбается, и у меня снова внутри что-то переворачивается. Какой же он…хороший.       Отставив руку в сторону, я приглашаю его присоединить. Прокашлявшись, выдавливаю:       — Тебе тоже не стоит мёрзнуть.       Нырнув под одеяло, Грег притягивает меня к себе. Жар его тела обволакивает, растворяя скопившееся в мышцах напряжение. И вместе с тем внутри оживает то, что давно было похоронено там.       Я уже не помню, когда сидела с кем-то вот так, но с Грегом это кажется таким… правильным. Поддавшись желанию, я опускаю голову ему на плечо.       — Я рад, что ты согласилась, — тихо произносит он. — Судно маленькое, а видимся редко.       Грег разворачивается, и я упираюсь спиной в его грудь. Его руки крепче сжимают мою талию, будто он боится, что я ускользну из его объятий, исчезну. Хотя… учитывая мир, в котором мы очутились, его стремление логично.       Я чувствую, как вздымается его грудь, как сильно бьётся его сердце, взволнованное нашей близостью. Прикрываю глаза, позволяя себе ненадолго погрузиться в это ощущение.       Сейчас, в этот миг… мы вместе.       И страх, что я не справлюсь, что мы все погибнем, ослабляет хватку.       — Как думаешь, солнце когда-нибудь вернётся? — хрипло спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, что ни он, ни кто-то из бессмертных ответить не сможет.       — Не знаю, — признаётся Грег, и я слышу, как улыбка исчезает с его губ. — Но не бойся, Лэйн.       Грег наклоняется ближе. Его дыхание касается края уха, проникая под кожу и растекаясь по венам.       — Я буду с тобой.       Я с трудом сдерживаю кривую ухмылку.       — Что-то не так?       Я качаю головой.       — Всё нормально.       Люди часто говорят так.       «Я буду рядом».       «Я тебя не брошу».       «Я тебя люблю…»       Простой набор звуков, который чаще всего ничего не значит, но в него так хочется верить. Вот только обещая что-то, мы никогда не знаем, сможем ли сдержать. И, словно насмехаясь, жизнь выворачивает всё так, чтобы сказанное на эмоциях так и осталось пустыми словами. А то и вовсе обращает всё клыками, что в момент предательства по кусочкам выгрызают душу.       — Снова закрываешься от меня, — вздыхает Грег, но объятий не размыкает. — Хорошо. Я подожду, когда ты сможешь довериться мне. А пока просто знай, — он переходит на шёпот: — я рядом.       То, как Грег всякий раз оставляет мне пространство, возможность самой решать, подкупает. Вероятно, потому я так и тянусь к нему?       Снова говорит, что я всегда могу положиться на него. И та часть меня, что так нуждается в опоре, пробивается наружу. Вероятно, дело в усталости или в том, что мы уже несколько дней не видели солнца. Но мне… хочется поверить ему. Найти в нём свет, которого не хватает в жизни.       Нащупав под одеялом руку Грега, я переплетаю наши пальцы. Он в ответ губами касается моих волос.       Какое-то время мы сидим в обволакивающем молчании. В объятиях Грега я совсем забываю и о холодном вечере, и о свалившейся на нас череде проблем.       Покачивается в такт волнам корабль. Шепчут печальную колыбельную ударяющиеся о борт волны.       От накрывшего меня ощущения уюта тяжелеют веки, и я не замечаю, в какой момент проваливаюсь в забытье.       Просыпаюсь, когда Грег пытается переложить меня.       — Прости. Разбудил?       — Ничего, — отмахиваюсь я.       Долго я проспала? Не похоже. Но оставаться здесь до утра не стоит. Не хочу, чтобы остальные видели, как я выхожу из его каюты. Лишние вопросы пока ни к чему. Это не «Адам», где можно как-то ускользнуть от чужих глаз. Мы все слишком на виду.       От мысли о том, чтобы вернуться в холод, вдоль позвоночника пробегает липкий холодок, но я беру себя в руки.       Потом. Обязательно пробудем вместе до утра. Но сейчас…       — Лучше пойду, — тихо произношу я, выпутываясь из его объятий.       На миг во взгляде Грега я замечаю отблеск тоски. Он размыкает кольцо рук слишком медленно, словно надеется удержать. И ему почти это удаётся. Ещё немного, и я поддамся соблазну остаться с ним.       Не давая этому ощущению расползтись я шагаю назад, попадая из тёплых объятий Грега в липкие лапы холода.       — Давай провожу? — спокойно предлагает он, стараясь не показывать разочарования.       — Спи. Я сама дойду.       Пусть лучше отдохнёт.       — Хорошо. Но обещай, что и ты потратишь это время на сон.       Перед тем, как выйти на палубу, я оборачиваюсь и ловлю на себе полный нежности взгляд Грега.       — Увидимся утром, — выдыхаю я и шагаю наружу.       Вернувшись в нашу с Анной каюту, я с головой укутываюсь в одеяло. Но оно не способно компенсировать и части того тепла, что дарит мне Грег. Будто надеясь, что это поможет согреться, представляю, что Грег снова обнимает меня со спины.       На удивление, это работает. До самого утра ощущение того, что Грег рядом, не пропадает. Кажется, что он на расстоянии продолжает согревать меня.       И никакой холод не лишит меня этого.