Мы не померкнем

      Лэйн с головой накрывается одеялом в жалких попытках согреться. Сегодняшняя вылазка в Ротков затянулась, и мороз, обрадовавшись долгожданной добыче, вдоволь наигрался с ней. И хотя прошло уже несколько часов после возвращения на Небесла, лучше не стало. Дрожь будто срослась с телом Лэйн, теперь разве что с мясом выдирать.       Губы трогает усталая ухмылка. Шепфа, Донован, теперь ещё и этот долбанный озноб. Все считают, что Лэйн им принадлежит. И никто даже не задумался о том, хочет ли она этого       — Как же я устала…       Спустя ещё несколько минут ступням становится теплее, и тело перестаёт содрогаться.       И лишь ладони никак не хотят оттаивать.       А ведь раньше её всегда согревал Грег. Позволял засунуть ледяные ладони себе под футболку и не отпускал, пока Лэйн не станет лучше.       Но новый мир, в котором они очутились после апокалипсиса, отобрал у неё даже Грега.       Каждый миг, когда он проходит рядом, но будто не замечает, каждая улыбка, адресованная кому угодно из отряда, но не ей, жалит больнее самого лютого сибирского мороза. Садистски заставляет душу, частичка за частичкой, коченеть. Слишком медленно.       Мучитально.       Может, Лэйн стоило убить в себе любовь вместе с остальными чувствами? Стало бы ей проще жить? Тогда Лэйн не прислушивалась бы к шагам в коридоре. Не пыталась уловить в действиях Грега хотя бы намёк на то, что она для него ещё человек.       — А может, хватит уже?       Прошло больше полугода с тех пор, как она победила Баала. Если бы Грег хотел, он нашёл бы тысячу способов быть с ней. Даже сегодня, он предпочёл пообщаться с кем угодно, но не с ней.       — Да, ему плевать на меня, и пора с этим смириться.       Вывод обжигает грудную клетку изнутри, уничтожая то, что должно было умереть ещё в темнице Отца лжи. Белым инеем на кончиках ресниц поблескивают слёзы — напоминание об исчезнувшей надежде.       Лэйн рвано выдыхает, словно кто-то намеренно сдавливает грудную клетку. Поджимает колени к груди, пряча ладони между бёдрами и животом, но даже это не помогает их согреть.       С Эндрю было проще. Он перестал что-либо значить ещё до того, как Лэйн его бросила. Тогда расставание стало спасением.       Но с Грегом всё иначе. Без него сил справляться с тем, что происходит с ней, уже не остаётся.       А, может, Лэйн всё это придумала? Или даже они? Искали хоть какую-то стабильность в бьющемся в агонии мире, нашли её друг в друге. А теперь, когда опасность миновала, это стало ненужным?       Только, в отличие от Лэйн Грег понял это раньше. Просто у него душа добрая и, побоявшись ранить, он предпочёл отдаляться постепенно.       — Ха… Оказывается всё так просто. А я-то думала…       Внезапное осознание вырывается из глотки душащим смехом. Лэйн заходится им, даже не думая, что может побеспокоить остальных. Воздух царапает лёгкие, рвёт связки, обжигает горло. И с каждым таким вдохом из неё вырывается чувство, что когда-то помогло не упасть.       Лэйн даже не замечает, в какой момент одеяло оказывается на полу. Смеётся, пока горечь, переполнявшая душу, не оседает гадким привкусом на языке.       Тишина сваливается резко. Словно просочившись из опустевшей оболочки, она наполняет комнату густым полумраком. Но Лэйн так и продолжает лежать на боку, устремив взгляд в мелкую трещину на деревянном полу.       Она выкинула Эндрю из своей жизни.       Забудет и Грега.       Надо просто не мешать холоду проникать глубже. Позволить ему разлиться по капиллярам, замораживая не только руки, но и всё тело целиком.       Так будет проще.       Ей в первую очередь.