Внеплановый новогодний корпоратив

– МОСКОВСКИЙ, ТЫ, БЛЯДЬ, ТАМ ЧТО, АХУЕЛ?! – орал Саша в трубку. Костя и Коля, случайно оказавшиеся в компании культурной столицы, в немом шоке таращились на него. Александр Петрович – и МАТЫ?! Миша на том конце провода, видимо, действительно «ахуел» – как Новосибирск и Екатеринбург. – Саша, что такое?.. – забыв о том, что на официальных встречах он должен звучать сурово и солидно, нервно спросил Москва. – Что случилось?.. – ТЫ ЕЩЁ СПРАШИВАЕШЬ?! – Саша был не просто разозлён – он был в ярости. – НАХУЯ ТЫ УСТРОИЛ ПЕРЕГОВОРЫ СО СТРАНАМИ СНГ У МЕНЯ?! Михаил Юрьевич сглотнул. Столицы соседних государств в немом шоке смотрели на него, но в данный конкретный момент ему было феерически всё равно. – Я подумал, что у тебя свободнее, просторнее, культурнее и вообще... – Миша выглядел как провинившийся школьник. Он даже покраснел, прикусив язык на этом «вообще», за которым должно было последовать «хотел с тобой лишних три ночи провести». Он, столица России! – Что пошло не так?.. – НЕ ТАК, МИША?! ДА ВСЁ, БЛЯДЬ, НЕ ТАК! – на Сашу, стоявшего у сквера, косились изумлённые петербуржцы – впрочем, косились понимающе и сочувственно. – ИЗ-ЗА ВАС ВСЕ ЗСД И КАДЫ ПЕРЕКРЫТЫ! ГОРОД СТОИТ, УЛИЦЫ НА КАРТАХ КРАСНЫЕ, ЕСЛИ НЕ ЧЁРНЫЕ! ЛЮДИ ВТОРОЙ ДЕНЬ ИДУТ В АЭРОПОРТ ПЕШКОМ ОТ МЕТРО! А Я ИЗ-ЗА ТЕБЯ ПРОПУСТИЛ ТЕАТР! Миша шумно выдохнул. Глаз, кажется, начинал дёргаться. Любую вину он мог загладить. Но то, что Саша из-за него не попал в театр, – вот это было настоящей катастрофой. Без иронии и преувеличения. – Сашенька, прости, – Михаил понимал, что столицы других стран подождут, а вот если он хотя бы не попробует извиниться перед разозлённым Петербургом, то придётся в ночи глушить водку и ныть по телефону Казани, что он, Москва, идиот, каких поискать. Миша этого категорически не хотел. К тому же голос Саши звенел таким гневом, какого он вообще не мог припомнить в свой адрес. А всего-то надо было поговорить заранее с его губернатором... – Я поговорю с твоим губернатором, и билет в театр я тебе восстановлю, хочешь, хоть сейчас… – ДА НЕ НУЖНЫ МНЕ ТВОИ ПОДАЧКИ, МОСКОВСКИЙ! – заорал Саша на пределе лёгких – так, что Мише даже пришлось резко убрать телефон подальше от уха. – ЧЁРТОВ ТЫ ЭГОИСТ! – в трубке раздался треск, а затем женский голос равнодушно сообщил: «Абонент не в сети. Перезвоните позже». Михаил Юрьевич в прострации уставился в свой телефон, затем поднял потерянные глаза на коллег. – Звоните, Михаил Юрьевич, – Минск, сидевший совсем рядом с ним, по правую руку, где обычно на собраниях столиц ФО сидел Петербург, поджал губы. – Мы можем ещё немного подождать. Миша благодарно кивнул и плохо гнущимися пальцами тыкнул пару раз в экран телефона. «Абонент вне зоны...» – Да что он, телефон разбил?.. – под нос пробормотал Москва, в отчаянии глядя в свой гаджет. В подтверждение его словам телефон завибрировал. Миша торопливо открыл внутренний мессенджер. Сообщение от Новосибирска. Николай Сибиряков (Новосибирск): Михаил Юрьевич, Александр Петрович просит передать, чтобы вы не волновались. С ним всё в порядке – просто повредил немного телефон Миша прикусил губу. Да чёрт возьми, он ещё и с Николаем! Наверняка и Константин где-то рядом ошивается! Михаил Московский: Случайно повредил или нарочно? Николай Сибиряков (Новосибирск): Вам честно или как просит передать Александр Петрович? Миша истерично хмыкнул. Михаил Московский: Честно, разумеется Николай Сибиряков (Новосибирск): Тогда швырнул об стену с воплем, что слышать и видеть вас не желает Миша прикрыл глаза на мгновение. Точно. Апокалипсис наступил. Ещё уведомление. Николай Сибиряков (Новосибирск): Прохожие аплодировали Михаил Юрьевич чертыхнулся сквозь зубы. Михаил Московский: Будьте добры, не дайте ему напиться Николай Сибиряков (Новосибирск): Он и не собирается. Мы идём в театр Михаил Московский: Как в театр? Вы же опоздали? Николай Сибиряков (Новосибирск): Да, но Александр Петрович сказал, что здесь поблизости есть какой-то экспериментальный камерный театр, который ему тоже нравится и в котором всегда приберегают запасные билеты и места. Поэтому мы теперь идём туда Миша нервно хмыкнул. Если Петербург настроен на театр, да ещё и в таком раздражении, его ничто не остановит. Михаил Московский: Мы – это кто? Николай Сибиряков (Новосибирск): Александр Петрович, Константин Петрович и я. Мы приехали по делам, Александр Петрович любезно помог нам разобраться с транспортом и пригласил вечером составить ему компанию Михаил Юрьевич почти стукнул кулаком по столу, но вместо этого только проскрежетал зубами. Михаил Московский: Ясно. Хорошего вечера. Николай Сибиряков (Новосибирск): Спасибо, вам тоже Миша отложил телефон и обвёл коллег мрачным взглядом. Те даже как-то ссутулились – таким раздражением веяло от Московского. – Плохо? – мягко спросил Николай Глебович. Хоть он и уважал в Мише хорошего управленца и главу государства, было сложно забыть, что этот светловолосый молодой человек – его младший брат. – Хуже не придумать, – мрачно буркнул тот. – Давайте займёмся делами.

***

Москва освободился далеко за полночь, можно даже сказать к утру – на улицу рядом с Игорой он вышел в полчетвёртого. Было темно, холодно и промозгло. Никаким снегом и в помине не пахло – в воздухе висела морось, как будто пшикали из пульверизатора. Миша тяжело вздохнул. Ему было понятно Сашино изначально недовольное настроение: Северный Парадиз очень любил снежные зимы, в которые он выглядел ну просто открыткой. Эта же зима у него выдалась дождливая и довольно тёплая. Та метель, из-за которой отменили Пулковские рейсы, быстро забылась, когда температура подскочила в очередной раз до +5. Если случайный снег и наметал сугробы, то дождь их на следующий день размывал, за ночь всё прихватывало морозом, утром начинало таять. Весь город был в грязных кучах снега, огромных лужах и ледяных мокрых калдобинах, из-за которых Романов и поскользнулся в начале месяца. Миша не был у него ещё неделю после внезапных выходных и всё отшучивался на мрачные Сашины жалобы на больную голову и дурацкую погоду. Возможно, стоило быть повнимательнее... да не возможно – точно стоило. А теперь он совершил целый джек-пот из ошибок, доведших Сашу до белого каления. Тут тебе и подписание документа о сдаче в эксплуатацию станции метро «Горный институт» (вместо «Театральной», которую уже которое десятилетие не могут запустить), и организация этого саммита в обход Саши, и эта привычка, что ему, Москве, все должны, а после него хоть трава не расти... это могло нормально работать с кем угодно, даже с Московской областью, но не с Санкт-Петербургом. Вишенкой на торте стал театр. – Михал Юрьич, вы бы шапку напялили что ли. Курить не хотите? Миша даже вздрогнул от неожиданности и обернулся. На мгновение ему показалось, что рядом с ним стоит Саша, но уже спустя секунду он разочарованно хмыкнул. Рост почти на голову меньше, волосы топорщатся, спортивный костюм, кеды, слегка «гоповатый» вид... наверное, Саша мог так выглядеть в девяностые, но не сейчас. – Здравствуй, Денис. Ты что здесь посреди ночи делаешь? – вместо ответа слегка иронично спросил Москва. – Время, знаешь ли, не детское! Мурино обиженно фыркнул, сунув руки в карманы: – Па не заводил комендантский час по области, поэтому всё тип-топ. И вообще я не ребёнок! – Ну-ну... – Миша дёрнул уголком губ. – Смотри, чтоб я отцу не рассказал, что ты куришь. – Да он в курсе, – совершенно равнодушно ответил Денис. – Ему плевать. И вообще – я, значит, помочь пришёл, а вы тут... – он недовольно передёрнул плечами. – Ну, не дуйся, – Миша похлопал его по плечу. – И чем ты мне хотел помочь? Денис помолчал, покосился на Московского, подумал и резко буркнул: – Вам нет сегодня смысла ехать к папе. Даже если вы щас пиздецки крутой букет нароете. – Это ещё почему? – Миша опешил. Вот чего-чего, а такого он точно не ожидал. Нет, он предполагал, что Мурино догадывается об истинной природе их отношений, но не настолько же! – Он вас не пустит, – просто ответил Денис. – Они часов пять назад пришли с дядей Костей и дядей Колей из театра, он их не отпустил в аэропорт, потому что всё равно автобусы и такси не ездят из-за вас, а потом часа три играл на пианино. – Вот как, – Москва разочарованно скривил губы. Дядя Костя, дядя Коля, значит... – И что же он играл? Денис огляделся по сторонам, привстал на цыпочки и зачем-то шёпотом сообщил на ухо Мише: – Вагнера. Михаилу Юрьевичу ничего не оставалось, кроме как обречённо махнуть рукой. Вагнера! Небось чуть клавиши там не проломил... Александр Петрович играл Вагнера только тогда, когда был в крайнем раздражении, и лучше было в такие моменты к нему не подходить. – Да уж... бесполезно, – мрачно согласился Миша, неприязненно оглядывая пустую трассу. – Что ж делать? Я уже водителя отпустил... тут разве заночевать... – Да чё вы, МихЮрич, – Мурино улыбнулся. – Можете переночевать у меня. Если вы такси вызовете, вас точно довезут... а мне всё равно домой надо. Михаил Юрьевич искоса глянул на него и в очередной раз поразился похожести и непохожести разом Дениса на Сашу. Этот лукавый взгляд был ему до жути знаком. Но, в отличие от Сашиного ровного огонька, в глазах Дениса плясали озорные искорки. – Если ты мне расскажешь, что ты тут забыл посреди ночи и пообещаешь бросить курить – уж так и быть, – милостиво согласился Москва. Денис закатил глаза: – А может, вы меня ещё и суп есть заставите? Миша хмыкнул, но ничего не сказал – вызывал по телефону такси. Впрочем, уже на подъезде к Мурино до него дошло, что Денис буквально и недвусмысленно имел в виду «Может, вы мне ещё и мамочкой будете?» Михаил Юрьевич, сидевший на переднем сиденье, поперхнулся воздухом. Водитель тактично предложил воды, но Московский отказался и быстро глянул в зеркало заднего вида. На его счастье, Денис уже дремал, если не сказать крепко спал. Снова в душе шевельнулось что-то тёплое и родное – Мише по инерции хотелось заботиться об этой «версии Саши на минималках».

***

– У тебя тут… эм… – замялся Московский, озираясь по сторонам и пытаясь придумать хоть какой-то комплимент. – Бардак и сычевальня, угу, – Мурино спокойно отмахнулся и прошёл прямо в обуви вперёд между раскиданными по полу кучками мусора. – Вы не разувайтесь, а то наступите в какую-нибудь дрянь, проходите сразу на кухню. Чаю сделать вам? У меня где-то завалялись пакетики… или кофе? Миша поджал губы. В памяти настойчиво снова всплывали «лихие девяностые» и те притоны, из которых он вытаскивал Сашу то за руку, то на руках. – Чаю, если можно, – он переступил через какую-то липкую лужу и заглянул на кухню. – У тебя к нему закусить есть что-то? – Это ж не водка, – Денис пожал плечами. Он, привстав на носочки, шарил рукой на верхней полке шкафа. – По-моему, есть начатый пакет чипсов и прошлогодняя шоколадка… извините, я дома-то почти не ем, так только… – А где ты ешь? И что? – Миша подошёл и безо всякого труда достал с полки чудесным образом оказавшиеся там красные пакетики чая Tess, после чего протянул их Денису. – Да так… где попало, – тот слегка смущённо кивнул Москве и занялся чайником, сплошь заляпанным масляными брызгами. – Где дошик урву, где колой запью – так и нормально. – Ты в курсе, что растущему организму нужно нормальное питание, а не бич-пакеты газировкой запивать? – Миша, предусмотрительно смахнув с табуретки какой-то мусор, сел, закинув ногу на ногу. – Вот давайте хотя бы вы без нотаций обойдётесь, – Мурино поморщился. – Па тоже этим страдал, аж уши вяли. Я потому почти и перестал с ним видеться – кому охота лекции над ухом выслушивать? – Тебе не кажется, что он это делает из беспокойства за тебя? – Миша подпёр щёку ладонью. – Даже если так – моя жизнь, как хочу, так и живу! – агрессивно фыркнул Денис, споласкивая одну из кружек под напором воды. – Даже в школе на меня уже рукой махнули, какая кому разница! Миша грустно вздохнул. Мурино казался полной противоположностью его «москвят», особенно Химок, с которым у Дениса, как ни странно, сложились вполне дружеские отношения. Но что-то неуловимо схожее чувствовалось. Данила пытался всячески походить на отца и хоть как-то привлекать его внимание, Денис действовал от обратного. Но, похоже, причина у обоих была одна и та же – нехватка отцовской заботы. Михаилу Юрьевичу даже стало как-то не по себе. – Денис, ты голоден? – решил он повернуть разговор в другое русло. Мурино удивлённо обернулся. – А? Голоден? – он озадаченно приподнял брови. – Да не знаю… – он прислушался к своим ощущениям. – Наверное, да. А разницы? Тем, что дома есть, не наешься, а продуктовые поблизости закрыты. Да и райончик у меня, – он мрачновато хмыкнул, – немного маргинальный. – Тогда давай вот о чём договоримся, – Миша скрестил руки на груди. – Я нам сейчас организую нормальный ужин и не буду читать тебе нотации, как ты и просил. Но взамен этого мы с тобой немного приберёмся и ты мне всё-таки расскажешь, что делал посреди ночи за городом. Идёт? Денис недоверчиво поглядывал на Московского. Михаил Юрьевич выглядел совершенно спокойным, словно ему каждую ночь приходилось проводить в подобной обстановке. При том он сидел в тёплом пальто, накинутом поверх официального костюма, и выглядел максимально чужеродным квартире – как павлин, залетевший на помойку. Под глазами у Москвы залегли тёмные круги, сам он казался утомлённым и неуловимо расстроенным – наверняка не только из-за долгого собрания, но и из-за ситуации с Петербургом… сдалось ему в такое время наводить порядок в Муринской квартире! – Зачем вам это, Михаил Юрьевич? – Денис нахмурился. Тот пожал плечами. – Да очень просто. Во-первых, я сам немного голоден, – он кивнул на тихо заурчавший в подтверждение живот, – во-вторых, мне не хочется спать посреди токсической свалки, предпочту её обезвредить. А в-третьих, – он хмыкнул, – мне в самом деле попросту интересно, как это ты оказался рядом с местом проведения международных переговоров. Куда это, интересно, охрана смотрела… я, конечно, не считаю тебя террористом-подрывником, но всё равно занятно! Мурино переминался с ноги на ногу, думая, что же решить. Миша терпеливо ждал. – Ай, да чёрт с вами! – Денис, наконец, топнул ногой. – Договорились – только пообещайте папе ничего не рассказывать! Москва дёрнул уголком губ. – Обещаю, – серьёзно согласился он, протянув Денису руку.

***

– Михаил Юрьевич… – Денис, смущённый донельзя, стоял на пороге кухни. – … вы что, уже встали?.. – Доброе утро, Денис, – Миша обернулся и дружелюбно подмигнул ему. – Я, считай, и не ложился. Вернее, ложился, но не спал. Поэтому вот – встал пораньше, – он мотнул головой в сторону плиты, на которой аппетитно шкворчало масло в сковородке. – Я, конечно, не Александр Петрович, кулинарными талантами не блещу, но утреннюю яичницу жарю вполне неплохо. Будешь? – Если можно… – Мурино несмело подошёл к столу и робко сел на краешек стула. – Вот и чудненько – тогда подожди пару минут! – оптимистично заявил Московский, снова оборачиваясь к плите. Денис, обхватив себя руками, оглядывался, словно впервые видел своё жилище. Впрочем, в таком виде – может, и впервые. Ночью Миша, пребывавший в крайне нервном состоянии, внезапно испытал небывалый приступ энергии и тяги к чистоте, поэтому до шести утра включительно он сам и Денис под его командованием отмывали квартиру и собирали мусор в мусорные мешки. Мурино глазам своим не поверил, когда обнаружил довольно насвистывающего какой-то военный марш Мишу надраивавшим унитаз. Столица России! Кому рассказать – не поверят! «Есть такая байка про одного принца, который приехал к нашим на арктическую базу. А у них толчок… ну, сам понимаешь. И он взял и сам всё вымыл. А почему? Потому что убирать не стыдно, стыдно жить в грязи! Не сочти уж это нотацией, просто вспомнил анекдот, который твой отец мне рассказал, ха-ха! Знаешь, он однажды так же у меня на квартире убирался. Костерил меня такими словами, которых я даже не знаю… словарь можно было бы составить!» В какой-то момент раздался дверной звонок. Денис, переполошившись, кинулся было в коридор, но Миша, опередив его, властно отстранил Мурино вглубь квартиры и вышел сам, в чём был – в белой рубашке с закатанными рукавами, заляпанной непонятными пятнами, в брюках, потёртых на коленях… Вернулся он весёлый, с огромными пакетами в руках, которые торжественно вручил пребывающему в прострации Денису. – Разбирай, – деловито скомандовал Московский. – Вот поэтому мы кухню в первую очередь и прибрали. Накрывай на стол. Ах да – там один пакет хозяйственный. Достань из него свежий комплект одежды для меня, пусть на диване лежит, а остальное оставь пока – разложим, как доприбираемся! Потом Миша, хохоча, уговаривал Мурино не давиться едой, которую тот поспешно запихивал себе в рот: «Да не гонится никто за тобой, угомонись, подавишься ещё!» А Денису казалось, что он никогда не ел ничего вкуснее этого сытного блина из «Теремка». Разве что папину выпечку… но эти мысли он старательно отгонял от себя. Когда они закончили, уставшие и ошалевшие, Михаил решительно отправил слабо сопротивляющегося Мурино в душ. Потом тот обнаружил себя перед зеркалом, сонно чистящим зубы. А потом… а потом он не помнил уже – проснулся утром под тяжёлым пуховым одеялом, на подушке, пахнущей чем-то приятным и свежим, от дуновения прохладного ветерка с балкона. А теперь Михаил Юрьевич стоял у плиты и готовил на них двоих завтрак. Кухня если и не сверкала чистотой, то во всяком случае радовала глаз своей опрятностью. Москва тоже сменил замызганный во время уборки костюм и теперь стоял в чистенькой белоснежной рубашке и наглаженных брюках со стрелками, ничуть не опасаясь их заляпать. Дениса что-то кольнуло под рёбрами. Петербург тоже, когда готовит, не считает нужным менять одежду. Правда, он обычно надевает фартук, да и готовит не яичницу, а всякие кулинарные изыски, но… – Угощайся, – пригласил Михаил Юрьевич, поставив перед Денисом тарелку с ароматной дымящейся яичницей с помидорами и колбасой и кружку горячего чёрного чая. Затем поставил такой же набор с другой стороны стола (разве что в кружке у него вместо чая был быстрорастворимый кофе из пакетика, который нашёлся на той же полке), потёр от удовольствия руки и с аппетитом принялся уплетать завтрак. Мурино медленно накалывал кусочки яичницы вилкой и отправлял их в рот. Это было просто, но вкусно… а когда он в последний раз вообще завтракал? – Михаил Юрьевич, зачем вы так со мной возитесь? – против воли вырвалось у Дениса. Миша, оторвавшись от еды, удивлённо приподнял брови: – Вожусь? Ты о чём? Я готовил завтрак себе, сделать ещё одну порцию было не так уж и сложно, тем более что ты меня приютил… – Вы прекрасно понимаете, о чём я, – Денис отложил вилку. – Вам ведь вовсе не обязательно было ехать со мной к чёрту на кулички. Вы могли позвонить своим людям, и они бы вас отвезли без всяких проблем в лучший отель Петербурга. Но вы всё-таки поехали в Мурино, – он прикусил губу. – Потом вы со мной четыре часа вылизывали мою квартиру. Зачем-то умудрились заказать и привезти мне новые мыльно-рыльные, полотенца, занавески, постельное, скатерть, – Денис кивнул в сторону стола. – Потом вы заставили меня сходить в душ и почистить зубы. Потом, – он совсем смутился и опустил глаза, – потом вообще спать уложили, судя по тому, что я ничерта не помню… а теперь вот завтрак приготовили, – он пересилил себя и всё-таки зыркнул исподлобья на Москву. – Скажите, зачем это вам? Я ведь вам никто! И с папой у меня отношения плохие… Какой смысл? Михаил Юрьевич неспешно дожевал кусок колбасы, запил его кофе, отодвинул пустую тарелку с вилкой и сцепил перед собой пальцы. – Зачем? – задумчиво повторил он, глядя куда-то за спину Дениса. – Да я сам не знаю. Просто мне так захотелось. Пауза. – Но… – начал было совсем растерявшийся Мурино. – Хотя знаешь, причины, наверное, всё же есть, – Миша откинулся на спинку единственного на всю квартиру стула и спокойно посмотрел прямо в лицо Денису. – Первая из них – я, конечно, сволочь та ещё по мнению большей части России… но элементы совести у меня всё-таки остались. Поэтому бросить ребёнка посреди ночи бог весть где я бы не смог. Денис на это обиженно фыркнул. – Да, я знаю, что ты здесь как рыба в воде, но это не отменяет факта, что ты всё-таки ребёнок, – Миша пожал плечами. – Даже моя область для меня всё ещё ощущаются как дети, а они постарше тебя будут. Это первое. Они немного помолчали. – А второе? – осторожно спросил Денис. – А второе… – Московский, дожидавшийся этого вопроса, подавился смешком. – Тебе не понравится эта причина. Но раз уж ты мне честно рассказал свою историю, я с тобой тоже буду предельно честен. Пообещай не злиться. – Ла… ладно, – Мурино в недоумении нахмурился. – И что это за причина? Миша вздохнул и после недолгого колебания признался: – Да ты мне сильно твоего отца напоминаешь. Он, конечно, тоже очень своенравный и гордый, но я давно привык заботиться о нём. Так что… – он развёл руками. – Вот так. Денис еле удержался, чтобы не закатить глаза. Обещал же не злиться. – Ладно, понятное дело, – буркнул он, всё же нахохлившись. – Хотя это вы зря. У нас нет почти ничего общего, кроме внешности. Да и то – вы можете себе представить, чтобы па ходил как гопник? – Могу, – тихо ответил Миша. – Может, именно поэтому ты мне его так и напоминаешь. Мурино вытаращился на Москву круглыми глазами. – Да ладно?! Когда это он так ходил? – В девяностые, – Миша вздохнул, в свою очередь опустив глаза. – Он такое творил, что тебе и не снилось… Надеюсь, – он грустно улыбнулся. – Откуда только я его не вытаскивал. Сколько перестрелок, притонов, падиков… помню, как-то нашёл его курящим какую-то дрянь у склепа на Смоленском кладбище, – Миша поморщился от воспоминаний. – Ох и скандал он мне тогда закатил… А однажды… – он вдруг осёкся, вскинув глаза на Дениса. – Это приватная история. Расскажу, если пообещаешь ни полслова отцу, что ты в курсе. Он очень злится, когда я кому-то рассказываю про бандитский Петербург. Хотя ты вроде тогда уже был, но это всё же прошло по касательной, наверняка ты не помнишь и не знаешь… Денис молча кивнул. Москва задумался на мгновение. – Ты знаешь принцип действия героина?