Внеплановый новогодний корпоратив

Утро 1 января 2025 года Саша проснулся довольно рано. Ему очень нужно было в туалет, а ещё у него адски трещала голова. Выбравшись из-под чьей-то тяжёлой руки, Петербург встал и, пошатываясь, побрёл наугад в сторону двери, за которой, насколько он мог вспомнить, должна была быть уборная. Память не подвела культурную столицу даже на плохо соображающую голову, и через пять минут Саша, умывшись и сняв с себя тёплый бадлон (было жарко и душно, поэтому достаточно оказалось и верхней рубашки), на цыпочках прокрался обратно в полутёмную комнату и огляделся. Зрелище представлялось, конечно, весьма красочное. «Тусить» полные сутки оказалось не по силам даже самым выспавшимся и отдохнувшим городам, поэтому Володя со счастливой улыбкой крепко спал, привалившись головой к плечу заснувшего сидя Кости. На колени Владивостока сверху завалился довольно агрессивно сопевший во сне Хабаровск, явно слегка приревновавший друга к Екатеринбургу, на колени Кости – недовольно что-то бормотавший под нос Юра. После ночного «баттла» с Мурино и хорошей такой попойки из-за несчастной любви в компании неизменного Екатеринбурга он часа три ходил задумчивый, пока, наконец, не примостился рядом с недоумевающим Костей на диван и, буркнув: «Спать хочу, не шевелись!», улёгся прямо на него. Екатеринбург покраснел как девица на выданье, беспомощно глянув на Петербург. Тот только подавился смешком и подмигнул ему – у Питера не было настроения бухтеть на бесцеремонного Челябинска, хотя язык ну очень чесался вернуть ему давнее оскорбление «гомодрила». Косте ничего не оставалось, кроме как, отвернувшись и старательно делая вид, что всё в норме, продолжить негромкий разговор с Володей. Саша, правда, друга всё же пожалел и принёс ему ещё один крепкий коктейль, на что Костя благодарно кивнул и опустошил стакан чуть не залпом. После этого ему, кажется, немного полегчало, и Саша смог с чистой совестью отправиться дальше действовать на нервы Михаилу Юрьевичу количеством выпиваемого спиртного и собственной общительностью. Александр Петрович аккуратно прошёл мимо дивана, стараясь не наступить на разлёгшихся на полу, и, привстав на носочки, сощурился. И тут же ехидно заулыбался. Коля, с которым они в четыре утра беседовали на кухне о мировом искусстве и математике, лежал пластом на взявшейся неизвестно откуда в углу кровати, вытянув руки по швам. Возможно, он был бы и рад сменить положение, но не мог – его как большую подушку крепко обнимал напившийся вхлам Руслан. Событие это вообще само по себе было крайне нетривиальным, но в том варианте, в каком оно вчера случилось, вдвойне. После знаменательного разговора с Красноярском Новосибирск ходил грустный и понурый – до тех пор, пока не обнаружил, что Руслан, подталкиваемый Дугаром, снова топчется рядом с ним. Растерявшись и не придумав ничего лучше, Коля несмело предложил соседям ещё немного выпить в компании. Иркутск тяжело вздохнул, зато Красноярск с облегчением выдохнул и отвязно пошутил что-то не очень приличное – Новосибирск, правда, не очень разобрал, что именно. Матвей, проходивший в этот момент мимо, неодобрительно покачал головой и шёпотом попросил Колю держать себя в руках, тот кивнул – как ни странно, сам Николай почти не чувствовал никаких побочных эффектов от выпитого алкоголя. В какой-то момент Дугар, беседовавший с Колей за коньяком, отошёл на минутку – и Руслан, которого присутствие друга хоть мало-мальски сдерживало, накинулся на выпивку. Ошарашенный Новосибирск пытался воззвать к его голосу разума, но разум у Красноярска явно был уже не в рабочем состоянии – если вообще присутствовал. В конце концов, закончилось тем, чем закончилось, – Руслан бесцеремонно сгрёб ошарашенного Колю в охапку и завалился с ним на кровать. К счастью, Юра уже спал, поэтому не мог сказать ничего язвительного в адрес своего, как он считал, «заклятого врага» (а такой шанс упустил!). Остальные города сделали вид, что ничего не заметили – разве только Омск что-то шёпотом сказал на ухо Томску, и оба вздохнули. Александр Петрович вообще проигнорировал ошалевший вопросительный взгляд Коли. Разве только рукой в его сторону махнул… Он всё понял про Руслана ещё в тот день, когда накричал на него за наезд на Колю. Вообще это буквально получился вечер парочек. Не знал бы Петербург, что это Новый год, непременно подумал бы в сторону Дня Святого Валентина, не так давно запрещённого Мишей. Камалия дремала на плече у Святослава, с которым они примостились на широком подоконнике. На соседнем подоконнике почти таким же макаром заснули Дарен и Рахим, рядом с ними, подтянув колени к груди – Лёша. Саша поискал глазами своего своенравного отпрыска и вынужден был прикрыть рот ладонью, чтобы не расхохотаться истерически уже в голос. Мурино заснул плечом к плечу с Химками, и со стороны могло показаться, что это просто маленькие версии самих Саши и Миши. Н-да, яблочко от вишенки недалеко гниёт, как остроумно заметил Дарен… Это кто там, Никита и Сергей, тоже чуть ли не в обнимку? – Саша?.. А вот и, собственно, тот, из-под чьей руки Петербургу пришлось выбраться, чтобы пойти и привести себя в порядок. Москва сидел на кинутом прямо на пол матрасе (и как это он вообще на такое согласился?) и встревоженно озирался по сторонам. Взгляд его, наконец, зацепился за Сашу, и Миша, едва заметно выдохнув, улыбнулся. – Я здесь, – шёпотом ответил Романов, опустившись на матрас рядом с Московским. – Спи, ещё рано. – А сколько? – Девять утра. – Мы всего два часа спим? – Миша притянул к себе Сашу за локоть и зарылся носом в его волосы. – Миш, ну увидят же… – привычно вздохнул тот, но отстраняться почему-то не стал. – Да, всего два часа. Пауза. – А плевать, – Москва ни с того ни с сего фыркнул, сгрёб Петербург в охапку, как ночью это сделал Красноярск с Новосибирском, и завалил на матрас. – Миша!.. – просипел Саша, прикрыв глаза. Но снова не стал сопротивляться. – … дурак, раздавишь… – Плевать, – отрезал Московский. – Спи. Не хочу вставать. Александр тяжело вздохнул, не без труда высвободил руки и положил ладони Михаилу на спину: – … ну и ладно.

***

Три часа спустя – Я бы и рад помыть посуду, – измученно объяснял Петербург, уложенный на диван и державшийся за грудную клетку – к обеду ему резко стало плохо. – Но там соусы, а меня сейчас тошнит даже от упоминания еды – не то что от её запаха… – Слабость, – хмыкнул Челябинск, проходя мимо с бутылкой минералки. – На себя посмотри, – огрызнулся Саша, которому Костя заботливо подкладывал под голову подушки. – Сам заснул раньше всех, а теперь ходит, как белое пальто надел! Миша, сидевший на краешке дивана, грустно искоса глянул на Сашу, проигнорировав эту маленькую перепалку. – Может, тебе полисорб развести? – предложил он. – А толку? – Саша прикрыл глаза. – Раньше надо было… Коля, я прав? – Прав, Саша, – Новосибирск, потирая затёкшую шею, обернулся от окна. Вид у него был крайне задумчивый, потому что они с Красноярском проснулись примерно в один и тот же момент и едва успели глянуть друг на друга, как Руслана как ветром сдуло. Коля же пытался восстановить в памяти, что же произошло. – Теперь уже токсины сами выведутся, полисорбом их не вытянуть. – А я бы пошёл почистить желудок! – вклинился в разговор слегка потерянно моргавший Денис. Данила, стоявший рядом с ним, мутным взглядом озирался вокруг, пытаясь осознать обстановку. – Два пальца в рот – и сразу легче станет! – Спасибо, Денис, воздержусь, – Саша поморщился. – И избавь меня от подробностей, что ты там и как будешь делать. – Да ладно, чё ты, пап… правда ж действенный метод, – Мурино пожал плечами и направился в сторону уборной. За ним машинально побрёл и Химки, за спиной которого давились смешками его братья, остальные дети Московского. – Да-да, поверю тебе на слово, – Саша тяжело вздохнул. – Впрочем, я-то знаю, что спасёт лично меня. – И что же это? – Михаил Юрьевич с нескрываемой теплотой глядел на него, ничуть не беспокоясь о том, что на них смотрят другие города. Александр подумал, помолчал и, лукаво улыбнувшись, ответил: – Ну как же? Конечно, торт с чаем! Пауза. – Торт? – сипловато переспросил Володя, тоже случайно оказавшийся рядом. – Какой ещё торт, Александр Петрович? Разве был торт?.. – Почему был? Он есть! – Саша махнул рукой в направлении кухни. – Я же отлично знаю, что с утра надо чем-то закусывать, иначе плохо будет… Поэтому да – в холодильнике стоит несколько тортов на всю Россию! – Саш, ты совсем сдурел? – буркнул Костя, нахмурившись. – Тебя и так тошнит, какой ещё торт? Саша даже рта на этот раз открыть не успел. – Да ну что вы, Константин Петрович… А ещё лучший друг, – вздохнул Москва, поднимаясь на ноги. – Это же Петербург. Иногда мне кажется, что он мог бы существовать исключительно на выпечке. Так что нет ничего удивительного в том, что торт в качестве опохмелителя для него подходит больше маринованных огурцов, – и, покосившись на Питер, он дёрнул уголком губ. – Впрочем, я, честно признаться, тоже от торта не откажусь. А кофе есть? – Есть, – с готовностью отозвался от окна Новосибирск. – Несколько банок мы оставили в коробках рядом с холодильником. В одной коробке кофе, в другой чай. И где-то там же ещё рафинад. – Как предусмотрительно, – Москва важно кивнул. – Что ж, это ещё раз доказывает, что все роли к организации праздника были распределены правильно! Саша, прикрывший было отяжелевшие веки, снова их приоткрыл и многозначительно улыбнулся Мише: – В таком случае, Михаил Юрьевич, у меня к вам просьба на будущее. – Какая же, Александр Петрович? – Миша хмыкнул. – Если вы когда-либо решите меня заставить что-то ещё готовить на большую компанию… давайте мне в напарники только Николая Александровича. Мне понравилось с ним работать. – … конечно, Александр Петрович, – любезно ответил Миша, слегка помрачнев. – Не сомневайтесь. По голосу было понятно, что в ближайшее время никаких «готовок на большую компанию» не будет. И вообще скорее Петербург окажется в команде с Челябинском, чем Москва допустит повторение тандема с Новосибирском. – … Всё, я ушёл нарезать тортЫ! – раздражённо буркнул Москва. – Николай Александрович, Константин Петрович – вы идёте со мной! Коля и Костя обернулись на Сашу. Все трое обменялись многозначительными взглядами. Саша ещё и подавился смешком. Костя показал ему большой палец. – … тОрты, Михаил Юрьевич, – бархатно промурлыкал Александр без какого бы то ни было раздражения. – Вы ведь столица России, негоже вам-то коверкать великий и могучий русский язык… – Приношу свои извинения! – процедил Миша, торопливо направляясь на кухню. План «А давайте бесить Михаила Юрьевича все вместе!» сработал на ура.