Пересечения

      Аято чувствовал холод, что означал потерю чего-то, и пыль. Пыль на лице, на волосах, в лёгких. Одежда наверняка тоже вся в пыли.               Он закрыл глаза в форте Хирауми, а открыл… Он не знал где. Мир вокруг был не похож ни на что из того, что он видел ранее. А он видел многое.               Это место не пыталось быть правильным или реальным. Никаких усилий для этого. Разбитая дорога, возле которой он пришел в себя, колонны, что, осыпаясь, стояли вдоль нее. Рассыпающийся камень колонн зависал в воздухе, создавая вокруг них словно мерцающую ауру. Стены ближайшего здания были покрыты трещинами и мхом.               Это место будто порезала временная линия: что-то было совсем ветхим и старым, а что-то продолжение старого, а выглядело новым, будто свежепостроенным.               В воздухе, в метре-двух над землёй висели зеркала. Осколки зеркал. Это точно не настоящие зеркала, а какая-то магия, принявшая вид небольшого острого куска отражающей поверхности. Поверхность же эта дрожала как марево.               Аято встал и подошёл к одному из «зеркал». Оно казалось замёрзшей водой или висящей ртутью причудливой формы. В нём отражалось то, что было за спиной, но не отразился он сам. Аято протянул пальцы к подрагивающей поверхности и…               …и тотчас же получил удар по руке.               Появившийся непонятно откуда парень смотрел грозно. Грозно-безразлично.               — Не трогай. — Аято внимательно посмотрел на него. Парень казался тенью, вырванной из совершенно другого мира. Незнакомец не был похож ни на кого из тех, кем он был окружен в Инадзуме. Высокий, с кожей бледной, словно бумага, снежными волосами и ледяным взглядом. Под длинной чёлкой — странная метка или шрам. Может, рана?               Очень необычный.               Аято улыбнулся. Он и сам — очень необычный. Не такой, как брат, но точно не менее привлекателен, чем этот грубый парень. Тот, что сейчас посмотрел на него с интересом.               — Кто ты? — Аято поправил защиту на руке, будто этот удар мог её сбить. Не очень дипломатичное начало. Вместо ответа парень бросил взгляд в зеркало. В нём всё изменилось. Теперь не отражение, а идущая на них толпа людей в одинаковой одежде и меч. Примерно такой, что сейчас у незнакомца в ножнах. — Это твоё прошлое?               — Да. Далёкое прошлое. Я был тогда другим человеком, — незнакомец вглядывался в то, как меч рвал чужие тела.               — А сейчас у тебя есть имя? — он не боялся задавать вопросы и делать смелые вещи. Общаться с напавшим на него незнакомцем вещь достаточно смелая. Для многих.               — Кальчаро, — тот оторвался от созерцания прошлого в зеркале.               — Аято. Камисато Аято, — он кивнул головой и протянул руку в знак приветствия. Кальчаро посмотрел на неё с явным недоверием, но пожал. Возможно, в его обществе тоже есть такой жест. — Откуда ты, Кальчаро?               — Из Новой Федерации, — сухой ответ совершенно ничего не дал.               — Я из Инадзуме. Видимо, мы оба одинаково не местные, — Аято мягко улыбнулся. Той самой дипломатичной улыбкой, растапливающей лёд. Он разбирался в людях и кое-что сразу понял о своём собеседнике. Кальчаро — человек, предпочитающий грубую силу. Безжалостный и расчётливый. Видимо, живой Аято в качестве союзника предпочтительнее, чем мёртвый.               Пока предпочтительней.              Если бы все эти разбойники-наёмники понимали, как они предсказуемы, если знать, как с ними говорить… Мир или миры выглядели бы совершенно иначе.               Они шли вместе. К городу, что мелькал среди пустынных холмов и висящих «зеркал». Город словно тянулся к ним. Стены домов подрагивали в холодном мареве этого мира.               Некоторые «зеркала» то и дело возникали прямо перед ними. Кальчаро разрезал их своим необычным мечом, что изменял его тело. Впервые это было странно, потом Аято привык. Ему захотелось дотронуться до тьмы, что покрывала неожиданного спутника. Воздух вокруг них тяжелел, или это Аято становилось тяжело дышать?               Пространство будто изменялось, повторялось.               — Разве этот дом на углу мы не прошли несколько домов назад? — Аято остановился, попытался оглядеться и понять, где они находятся. Где-то совсем рядом раздался странный протяжный вой, смешанный с рычанием. Угрожающе.               Кальчаро схватил Аято за плечо и потянул внутрь ближайшего дома. Дверь глухо закрылась за ними. Он попытался высмотреть сквозь пыльное серое стекло, что же происходит на улице, но Кальчаро прижал его к стене и зажал рот.               Их лица были очень близко. Белая чёлка щекотала Аято щеку. От парня пахло дорогой, шоколадом и грозой. Кальчаро внимательно всматривался в улицу. Рычание повторилось совсем рядом.               Аято, повинуясь непонятному импульсу, провёл обнажёнными пальцами по чужой щеке. Парень замер. Даже дыхание затаил. Перевёл взгляд на руку, когда Аято провёл кончиком большого пальца по краю нижней губы. Обветренной и обкусанной.               — Ты знаешь, кто это? — Неизвестная тварь всё ещё была за тонкой потрескавшейся стеной. Аято шептал, надеясь не привлечь нежеланного внимания.               — Я видел таких в моём мире, — также тихо откликнулся Кальчаро.               — Убивал?               — Убивал.               От этого стало спокойней.               Тварь простояла рядом с ними около получаса, если Аято правильно ощущал время.               Возможно, дольше или меньше. Всё это время спутник вжимал его в стену.               Они так и не вышли из этого дома. Прошли в комнату, что была чуть дальше, имела более прочные стены и один вход. Аято смог развести небольшой огонь, а у Кальчаро нашлась еда. Спать решили по очереди, хотя он наёмнику, а Кальчаро оказался именно наёмником, не доверял.               — Ты странный, — Кальчаро прищурился, словно пытаясь разгадать спутника поневоле. — Люди боятся меня, ты же нет. Думаешь, можешь меня переиграть?              — Я не играю, — Аято улыбнулся, рассматривая, как пламя отбрасывало свет на чужую бледную кожу. — Я адаптируюсь.              Кальчаро неопределённо хмыкнул.              Долго молчать ему не удалось. Пламя ярко отражалось в синих глазах, но Аято видел в них не только огонь — усталость, ярость и одиночество. Понимал ли воин сам себя, или скрывал это от всего и вся?               — Мы выберемся, — Кальчаро был уверен в своих словах. Никаких сомнений.              Аято посмотрел на его профиль. Суровый, резкий и хрупкий. Он живёт, не оглядываясь, но сейчас, видимо, что-то пошло не так. Может, дело в том, что они оба были в ловушке.              — Я читал о чём-то похожем… — попробовал поддержать разговор Аято. От слабого тепла и еды стало неожиданно спокойно. — Мир-перекрёсток.              Кальчаро усмехнулся.              Молчание между ними затянулось. Напряжённое, густое, но не тягостное. Время вокруг них крутилось узлами. Границы исчезали. Все границы.              — Ты помнишь, как здесь оказался? — Аято была нужна информация. Хоть какая-то.               — В моём мире есть разломы. Один из них во время битвы закинул сюда меня, — видимо, информация была совсем неважная, по мнению наёмника. — А ты?               — Артефакт в форте Хирауми. Меня откинуло ударной волной, а открыл глаза я уже здесь, — тоже не особо важная информация.               — Твой артефакт — большой фиолетовый камень со звездой внутри?              — Как ты?..              — Он сверкает меж двух пар глаз твари, что блуждает среди этих развалин, — Кальчаро неопределённо кивнул, видимо, пытаясь указать на улицу.              Они больше не были врагами. Они были двумя потерянными странниками в мире-перекрёстке. Тепло маленького костра совсем не грело. Рука в чёрной перчатке, неожиданно горячая рука, даже сквозь всю ткань, казалась обжигающей. Кальчаро сел рядом с ним и прижался к нему плечом. Прикосновение грело. Здесь не было ничего настоящего. Им обоим нужно помнить, что они ещё живы в этом сером пыльном мире.               Аято почувствовал, как Кальчаро провёл пальцами по его ладони, поднялся на тонкую кожу запястья. Прикосновения — словно бабочки. Правильно было бы отстраниться, но Аято не мог себя заставить это сделать. Он просто позволил. Позволил случиться этим прикосновениям. Позволил тьме в душе немного посветлеть.               Когда его аккуратно поцеловали, Аято тоже позволил. Позволил и поддался чужой воле. Позволил кому-то напомнить, что он живой.       

***

      — Ты всегда приносишь в жертву свои желания, да? — Кальчаро знает. Аято не совсем понимает, откуда и как, но знает. Вспышка — и он изменился. Почти неузнаваемо, если бы не глаза. Тьма с чужих когтей обернула запястье. — Тут многое иначе.              Аято вздрагивает, услышав треск дерева и хруст стекла. Кальчаро быстр. Он знает. Меч сверкает молниями, тварь дёргается от раны поперёк морды. Прямо по нижней паре глаз. Аято ударяет с небольшим запозданием.               Обломки древесины разлетаются щепками. Эта тень огромна, похожа на черепаху и дракона одновременно, с двумя парами глаз и «зеркалами» на панцире.               Меч Кальчаро атакует, оставляя в рассекаемом воздухе тёмный след. Магия Аято никуда не пропадает, и, кажется, перемещение в другой мир совершенно не повредило его навыкам и силам. Аято вырывается вперёд, заставляя тварь сосредоточиться на нём. В этот момент тёмный клинок со вспышками вспарывает бок огромного существа. Монстр ревёт, и Аято едва успевает заблокировать атаку, что грозит снести ему голову.               — Отходим! — наёмник рвётся в сторону, прикрывая Аято. Давая более медленному напарнику отойти в безопасное место.              Тварь рычит, ревёт, заваливается на бок.               Они победили.               Остаётся ждать.              «Зеркала» стекают с её панциря на землю и поднимаются в воздух, зависая. Когда всё уже кончено, Кальчаро разрубает череп монстра и вытаскивает артефакт, что привёл сюда Аято. Он шагает вперёд, осторожно протягивая руку к наёмнику. Камень ударяет пурпурной молнией в подставленные пальцы.               Мир вокруг них буквально трещит.               — Чёрт! — Кальчаро хватает его за руку. — Надо выбираться отсюда!              Зеркала из гибких и дрожащих превращаются словно в острое стекло. Из них звучат голоса. Какие-то Аято знает. Какие-то кажутся ему неизвестными. Он слышит и свой голос.               — Сюда! — он тянет парня за собой, на свой голос. Нужное зеркало находится быстро. Из него на Аято смотрит он сам. А позади отражается Кальчаро и мир-перекрёсток.               Камень со звездой внутри поёт.              — И зачем это всё было? — Кальчаро разжимает кулак, камень поднимается над рукой примерно на несколько пальцев.              — У всего должна быть причина?               — Увидимся, Камисато Аято? — спрашивает он, протягивая вперёд ладонь, над которой парит камень.              — Я буду рад такой возможности, Кальчаро.        

***

      Он закрыл глаза в мире-перекрёстке, а открыл на полу в форте Хирауми.               Воздух пах привычно — цветами и тёплой ночью. Никакого запаха грозы, что витал вокруг неожиданного спутника.               Артефакт лежал рядом с ним. Четырёхконечная звезда в его глубине, теперь Аято был не уверен, что это была звезда, а не знак пересекающихся дорог, сменилась на… на копию метки, что красовалась на лбу Кальчаро.              Аято поднялся, поправляя одежду. Убирая артефакт в коробку. Значит ли это, что он увидит Кальчаро снова?              Запястье, до которого дотрагивалась чужая тьма, ощущалось оцарапанным.              Блеклый шрам в форме такой же метки.              Явно всё неслучайно.