Амстердам

Феликс неохотно открывает глаза. Уже стоит глубокая ночь, и комната освещается лишь лунным светом. Руки не слушаются, и он с трудом откидывает одеяло, под которым лежит. На нём лишь его футболка и трусы, но он совершенно не помнит, как одевался. Феликс промаргивается и рассматривает совершенно незнакомую постель. Современная кровать без балдахина, с постельным бельём нежного голубого цвета. Не та постель, в которой он должен был проснуться. — Сэм? Никакого ответа. Феликс один в незнакомой комнате, в незнакомой постели. Он пытается вспомнить хоть что-нибудь, но в голове словно всё смешалось. Они принимали ванну? Трахались? А что потом? Феликс зажмуривается и пытается сосредоточиться. Последнее, что он помнит, это мощнейший оргазм или даже два и прохладные струи воды. Они были в душе? Перед глазами всплывают картинки, как он держится за стену, а Сэм водит по его телу мыльными руками. Точно, Сэм отмывал его в душе от спермы, но где он тогда сейчас и почему Феликс один в незнакомой комнате? Он садится на постели и замечает свою сумочку, одиноко лежащую на стуле. Смазка на месте, но он не помнит, как вообще её трогал, а значит, это Сэм всё убрал. Он встаёт с постели и осматривается. Комната довольно просторная, с дверью в уборную и старинным винтажным шкафом. — Вот дурак, — ругает сам себя Феликс. Это одна из трёх спален, и он просто не сразу разглядел шкаф с фреской в виде каких-то птиц, на которую залипал ещё утром. Феликс выходит из комнаты и на цыпочках подходит к нужной комнате. Сэм спокойно спит под тонким одеялом на самом краешке огромной и развороченной кровати, но почему тогда Феликс не спит с ним? Они что, умудрились поссориться, а он не помнит? Или просто Сэм не захотел, чтобы Феликс спал на грязном белье, и отнёс его на чистую постель? Тогда почему не остался сам? Феликс наблюдает за Сэмом ещё пару минут и, так и не решившись подойти и лечь рядом, отправляется в ванную. Если постель в таком состоянии, то что уж говорить о ванне. Нужно всё убрать, иначе перед Энрике будет просто невероятно стыдно. Но никакого ужаса Феликс в ванной не обнаруживает. Она если только не сияет. Сэм всё убрал и, кажется, даже протёр пол, и Феликс задумчиво присаживается на бортик. Он пытается восстановить картинку в голове, но получается вспомнить только, как он прогибался и стонал, а Сэм вбивался в него жадно и яростно. Феликс проводит пальцами по шее, по груди, вспоминает каждый поцелуй и каждый стон и не может не улыбнуться. Самый лучший секс в его жалкой жизни и самый лучший мужчина. Поняв, что уборка не светит, а спать уже и не хочется, Феликс спускается на кухню. Желудок урчит, и он первым делом сооружает бутерброд с сыром и только потом рыщет в поисках последней бутылки вина. Бокал наполняется до краёв, и Феликс аккуратно берёт его двумя руками и подходит к окну. Он смакует вино, любуясь городскими огнями вдали и переливами моря, как вдруг слышит громкий стук и в испуге оборачивается, едва не пролив остатки драгоценного напитка. — Привет. — Боже, я чуть от страха не умер, — возмущается Феликс, увидев знакомое лицо. — Я просто постучал по косяку, — смеётся Сэм. — Подумал, что если просто подойду, ты испугаешься больше. Феликс только фыркает и делает большой глоток, стараясь не слишком пялиться на стоящего в одних трусах Сэма. — Я тебя разбудил что ли? — спрашивает он спустя минуту. — Нет, просто захотел пить. Не спится? — Почему я сплю один? Что-то случилось? — не выдерживает Феликс. — Мы поругались? — Боже, нет. Тебе неудобно? Поэтому ты тут? — Я просто есть хочу. — Я вижу, — Сэм кивает на бокал. — Я съел бутер. — Честно? — Да, поел я, — Феликс закатывает глаза. — Я отрубился, да? — Да. И напугал меня. Часто с тобой такое бывает? — Вроде нет. Но и кончаю я так нечасто, — хмыкает Феликс, ставя бокал на стол. — Это можно считать за комплимент? — Сэм подходит ближе, и Феликс инстинктивно делает шаг назад и впечатывается задницей в подоконник. — Как хочешь. Так что было-то? — Ты периодически приходил в себя, но был такой сонный, что я думал отправить тебя спать прям так, но решил, что отмыть будет всё же лучше. — А почему я сплю не с тобой? — Ты кровать видел? — спрашивает Сэм и кладёт руки на подоконник, не давая Феликсу и шанса на побег. — Видел. — Я отнёс тебя в другую комнату, чтобы ты на грязном не спал. — А почему сам не остался? — Я хотел, но ты раскинулся звёздочкой, и я не стал тебя трогать. Решил, что так ты спокойно продрыхнешь до самого утра, и ушёл. — Мог бы и подвинуть, — бурчит Феликс и, обняв Сэма за талию, прижимается лбом к голой груди. — Хочешь, я останусь с тобой сейчас? Хочешь? — Хочу. — Пойдём? — Пойдём. Только можно ещё вопрос? — Конечно. — У меня в сумке была пачка свечей, и одной не хватает. Твоих рук дело? — Боже, — Сэм моментально краснеет и пытается отстраниться, но Феликс держит крепко и только посмеивается на все попытки сбежать. — Ну моих. — Интересно. — Я просто хотел убрать смазку, а пачка сама мне на глаза попалась. Я всё по инструкции сделал, честно. Я подумал, тебе так лучше будет. — Не красней ты так, моя попа говорит тебе спасибо, — смеётся Феликс и отпускает Сэма. — Утром мне будет гораздо легче. — Пожалуйста, — Сэм достаёт бутылку воды из холодильника и делает глоток. — Боже, уже почти утро. Нам вставать через несколько часов, так что пойдём спатеньки. — Утро, — повторяет Феликс, смотря в окно. Горизонт постепенно светлеет. Скоро рассвет, а они так толком и не поспали перед трудной и долгой дорогой. Феликсу даже думать о ней не хочется. Не хочется уезжать из прекрасного места, не хочется трястись в машине, даже не хочется встречаться с Карлосом. — Феликс? Идёшь? Сэм зовёт, но ответа не получает. Кажется, что Феликс и вовсе его не слышит, рассматривая посветлевшее небо. Сэм бы и не против посмотреть рассвет, но сон сейчас куда важнее. Он, конечно, надеется выспаться на пароме, но всё же это запасной вариант, и уставшему телу нужен отдых прямо сейчас, особенно после весьма выматывающего секса. — Феликс? — он встаёт за спиной Феликса и обнимает за талию. — Что такое? — Ничего. Всё нормально. — Расскажи мне, — Сэм слышит, как дрожит голос Феликса, и мягко целует в светлую макушку. — Ну же. — Всё хорошо, — настаивает Феликс и убирает его руку со своей талии. — Иди, я сейчас. — Пожалуйста, скажи, — Сэм понимает, что Феликс снова загоняется, и вот так его оставлять нельзя. — Я же вижу, что ты загрустил. Феликс молчит, упорно разглядывая горизонт, и Сэм сдаётся. Ставит бутылку на стол и идёт на выход, понимая, что так всё равно ничего не добьётся. Если Феликс и захочет поделиться, то придёт сам, и никакие допросы не ускорят дело. — Я не хочу с тобой расставаться, — звучит тихий голос, и Сэм замирает в дверях. — Не хочу. Феликс стоит, обняв себя руками, и буравит глазами пол. — Феликс… — Я не хочу, слышишь? — Феликс смотрит исподлобья и переминается с ноги на ногу. — Не хочу отсюда уезжать. Не хочу вообще уезжать. — Боже, — Сэм подходит, садится за стол и тянет Феликса к себе на колени. — Я тоже не хочу, чтобы ты уезжал. Ты же знаешь, как много для меня значишь? — Знаю, — Феликс тяжело вздыхает, обнимая за шею. — Я знаю. — Тогда ты знаешь, что будь моя воля, я бы тебя никогда не отпустил. Но тебе нужно уехать. Нужно, чтобы спастись, понимаешь? Знаю, это страшно. Это очень страшно — вот так всё бросить и ехать непонятно куда, да ещё и одному, но у тебя просто нет другого выхода. — И это я знаю. И я очень боюсь завтрашнего дня. — Ну чего ты, — прижимает его к себе Сэм. — Всё будет хорошо. Мы найдём твоего Карлоса, заберём доки и посмотрим, что вообще можно сделать. Может, я с тобой поеду. — Ты? Со мной? — Феликс смотрит ошарашенно и мотает головой. — Тебе со мной нельзя. Зачем тебе со мной? У тебя прекрасная жизнь, у тебя учёба. — Я могу учиться где угодно. Я могу найти работу, могу помочь тебе устроиться на новом месте. — Ну уж нет. Ты не сломаешь себе жизнь из-за какой-то шлюхи! — кричит Феликс и сразу же закрывает себе рот ладонью, стоит увидеть моментально похолодевший взгляд. — Феликс, я же просил… — Я знаю, знаю! Но что делать, если это правда? Я просто старая шлюха, а ты молодой, образованный, воспитанный, красивый, с амбициями. Тебе нечего делать рядом со мной. — Может, это я сам решу? — начинает злиться Сэм. — Я понимаю, что не нужен тебе, но я могу надеяться хотя бы на дружбу? Или даже этого нам с тобой не дано? — Я не знаю, — Феликс качает головой и слезает с чужих коленей. — Я правда не знаю. У меня мозг плохо работает, но ты со мной точно не поедешь. Он уходит, но Сэм не спешит идти за ним. Сидит, наблюдая, как встаёт солнце, и прокручивает в голове их разговор раз за разом. Признание Феликса зародило в сердце надежду, но отказ в совместном побеге тут же её и похоронил. Была бы его воля, он бы сам увёз Феликса куда подальше. Да хоть сейчас увёз. Но без доков Дирк найдёт их, и найдёт довольно быстро, так что приходится смириться с единственным выходом из ситуации. Феликса придётся отпустить. Попытка навязаться хотя бы в качестве друга провалилась, и второй такой не будет. Феликс настроен решительно, и даже если Сэм действительно ему дорог, он его за собой не потащит. Принесёт себя в жертву, будет всю жизнь скрываться, но не потащит. Не погубит молодость, не лишит будущего, и Сэм его понимает. На его месте он бы и сам поступил так же, но сердце всё равно противится предстоящей разлуке. Сердце не хочет разлуки, сердце хочет любви и взаимности, но ничего из этого Сэм ему дать не может. Он поднимается наверх спустя полчаса. Долго смотрит на развороченную кровать, вспоминая минуты их близости, и сдаётся. Никакие споры и ссоры не помешают ему провести последнюю ночь со своей мечтой, и он осторожно входит в спальню к Феликсу. Тот лежит на самом краешке к нему спиной и, кажется, действительно спит. Сэм ложится, стараясь не шуметь, и еле сдерживается, чтобы не сгрести Феликса в охапку. Он закрывает глаза, надеясь, что сон придёт быстро, как слышит тихий всхлип. Сэм лишь вздыхает, пододвигается ближе и прижимает к себе практически беззвучно плачущего Феликса. Тот мелко дрожит в его руках и больно впивается в руку, словно намекая, что больше сегодня никуда не отпустит. Хотя бы сегодня. Они лежат молча, понимая, что всё давно и решено, и сказано за них. Остаётся только довериться судьбе, плыть по течению и надеяться, что эта ночь не последняя.

***

Пасмурное утро встречает их мелким дождём, словно подстраиваясь под настроение. Сэм просыпается первым и к моменту, когда приезжает Энрике, успевает собрать все вещи и приготовить завтрак. Феликс еле просыпается и, быстро приняв душ, спускается вниз. Завтракают молча, лишь изредка перебрасываясь впечатлениями с Энрике. Проверив, что точно ничего не забыли, они покидают палаццо. В этот раз им достаётся каюта посимпатичнее и даже с двуспальной кроватью. В Рим они должны прибыть к девяти вечера, и Сэм надеется, что этого времени хватит, чтобы нормально выспаться. Он ложится к стене, буквально вжимается в неё, оставляя Феликсу как можно больше места, но тот сам пододвигается ближе и, обняв со спины, утыкается носом в шею. Он тоже совершенно не выспался, а каменистая дорога до порта до сих пор отзывается болью в пояснице. Они засыпают практически мгновенно и спокойно спят до самого вечера. Сэм просыпается первым от жары. Он лежит на спине, а Феликс примостился сбоку, закинув на него руки и ноги. Сэм пытается дотянуться до телефона на столе и посмотреть время, но через Феликса не получается. Тот чувствует движение и просыпается сам, сонно таращась на нависающего над ним Сэма. — Привет. — Привет, — тихо отвечает Сэм, любуясь на сонную моську под собой. — Выспался? — Немного, — Феликс переворачивается на спину и потягивается. — А ты? — Возможно. Феликс чуть опухший после сна, взъерошенный, но невероятно милый, и Сэм не может скрыть улыбки. Он рассматривает с головы до ног, задерживая взгляд на полоске живота, видневшейся из-под задранной футболки, и особенно на тонких ключицах и припухших губах. Желание само собой начинает растекаться по венам, и Сэм с удовольствием замечает, что не у него одного. Феликс моментально краснеет под внимательным взглядом и сводит ноги, как будто это чем-то поможет. — Ты такой красивый, — шепчет Сэм, наклоняясь чуть ниже. — Спасибо, — отвечает Феликс и нервно сглатывает, держась за одеяло, как за спасательный круг. — Очень красивый, — продолжает Сэм и нежно целует. — Красивый, вкусный, самый желанный. Слышишь? — Да, — стонет Феликс в поцелуй, и его сразу же увлекают в новый. Сэм целует чувственно и трепетно, медленно раздвигает розовые губы языком, с радостью замечая, что Феликс и сам подаётся навстречу. Желание затмевает всё, и Сэм мягко касается обнажённой кожи живота. Феликс лишь тихо стонет, когда тёплая ладонь движется дальше и накрывает вставший член, и подаётся бёдрами навстречу ловким пальцам. Сэм ласкает его член через ткань белья, целует напористо и наслаждается ответной реакцией. Феликс больше не зажимается, не боится и не смущается. Он привык к Сэму, к его рукам, к языку, и лишь постанывает да шире раздвигает ноги, когда пальцы проникают под ткань. Сэм обхватывает твёрдый орган, с удовольствием наблюдая, как Феликс закатывает глаза и течёт лишь от одного прикосновения. Пальцы размазывают смазку, чуть оттягивая крайнюю плоть, а губы касаются острых ключиц. — Сэм? — стонет Феликс, которому уже невмоготу. — Скажи, что тебе не нравится, и я всё прекращу, — говорит Сэм, а сам прихватывает губами горошину соска сквозь ткань футболки, на что Феликс только дёргается и обвивает его шею руками. — Знаешь же, что не скажу. — Знаю. Сэм поцелуями спускается до пупка и одним движением стаскивает с Феликса трусы. Тот лежит смирненько, только посматривает из-под пушистых ресниц за каждым движением Сэма, не зная, чего ожидать. Сэм лишь хитро улыбается и, шире раздвинув ноги блондина, проводит языком по яичкам и засасывает их по очереди. Ему понравилось сосать, понравилось, как Феликс реагировал, как царапал пальцами его череп и как захлёбывался стонами. Вот и сейчас собственный член дёргается, стоит услышать нежный стон из уст блондина, а во рту скапливается слюна. Сэм облизывает головку по кругу, собирая солоноватые капли, и размазывает собственные слюни по всей длине. — Сэми? — зовёт его Феликс. — Сэм, я быстро кончу. Сэм только кивает и медленно вбирает орган до половины, помогая себе рукой. Он сразу же задаёт быстрый темп, с каждым разом беря всё глубже и глубже, не забывая при этом ласкать яички. Феликсу хочется оказаться где угодно, только не в тесной каюте, да хоть на необитаемом острове, только бы кричать всласть. Но приходится глухо стонать в ладонь, молясь всем богам, чтобы их не услышали в соседней каюте. Для всего лишь второго минета в жизни Сэм весьма неплохо справляется, заставляя Феликса поскуливать и поджимать пальцы на ногах. А когда он берёт до конца, Феликс не выдерживает и, положив руку на затылок, сам толкается тазом навстречу чужому горячему рту. Он успевает только ахнуть в ладонь перед тем, как кончить глубоко в горло Сэма, и зажмуривается до звёзд перед глазами. Сэм глотает всё до последней капли, совершенно не смущаясь и даже не морщась, а Феликс под землю готов провалиться. Он сосал тысячи раз, но даже и представить не мог, как приятны бывают ответные ласки. Он лежит с закрытыми глазами и тяжело дышит, стараясь игнорировать тот факт, что Сэм полностью его вылизал и сейчас зацеловывает внутреннюю поверхность бедра, закинув ногу себе на плечо. — Феликс, всё хорошо? — отрывается от своего занятия Сэм, любовно поглаживая стопу. — Ммм, — Феликс всё же открывает глаза и сразу же захлопывает вновь, как только встречается со смеющимися глазами Сэма. — Всё прекрасно. Это было прекрасно. — Так чего же ты смущаешься? — Чего смущаюсь? — Феликс приподнимается на локтях и грозно смотрит. — Ты видишь, как я лежу? — Ага, — Сэм лишь облизывает губы, любуясь распростёртым под собой телом, и ведёт рукой по ноге до паха. — Очень секси. — Сэм, стой! Феликс дёргается, и нога соскальзывает с чужого плеча. Он успевает отползти к изголовью прежде, чем Сэм захватит его яички в плен, и просовывает одеяло между ног. — Да не трону я тебя, ты чего? — смеётся Сэм, сдаваясь. — Только пощекотать хотел. — Ага, знаю я тебя, — Феликс показывает язык и тут же охает, когда Сэм ложится головой ему на грудь. — Ты бы знал, какой ты тяжёлый. — Ой, не ворчи, — Сэм кусает в плечо и получает по спине. — Да вот за что? Нормально же общались. — Твой член упирается мне в коленку. Может, всё же снимешь трусы? — Феликс, это не обязательно, я же объяснял. — Ты опять за своё? — начинает возмущаться Феликс и пытается выползти из-под Сэма. — Может, я хочу. Ему всё же удаётся перекатить Сэма на спину и навалиться сверху не менее тяжёлой тушкой. Сэм даже сопротивляться перестаёт, когда блондин тянет за край футболки, снимает её и кидает на стол. Феликс усаживается сверху, ощущая, как твёрдый орган упирается ему прямо в зад, и серьёзно подумывает снова оседлать Сэма, даже не смотря на больную после вчерашнего попу. — Даже не думай, — предупреждает его Сэм, словно прочитав мысли, на что Феликс лишь фыркает и припадает губами к кадыку. Он ненавидел целовать кого-то так, ненавидел вдыхать запах чужих тел, пота, резкого парфюма, предпочитая сразу переходить к главному, но ласкать Сэма хотелось. Хотелось до покалывания в губах, и Феликс просто не может не попробовать. Он водит губами по шее, чуть прикусывая и оттягивая кожу, параллельно мнёт крепкие плечи и готов поклясться, что запах Сэма самый лучший на земле. Феликс и сам не замечает, как поцелуи становятся грубее, а пальцы скребут по коже. Его самого нехило ведёт от того, что он делает, а когда Сэм издаёт низкий стон, голову сносит окончательно. Феликс сползает с бёдер ближе к коленям и, мельком взглянув на Сэма, накрывает губами твёрдый сосок. Целует соски по очереди, ласкает кончиком языка, всасывает, наслаждается хриплыми стонами и ловит взгляды, полные страсти и желания. Член, упирающийся в живот, давно мокрый, а мышцы живота и груди красиво перекатываются при каждом жадном вдохе. Картина весьма красивая и соблазнительная, впрочем, как и весь Сэм, но не полная. Феликс ложится рядом и кладёт ладонь чуть ниже пупка, но самого члена не касается, на что Сэм кидает умоляющий взгляд. — Раздразнил и доволен, да? — шипит он Феликсу в губы, прежде чем раздвинуть их языком и вторгнутся в рот яростным поцелуем. — Боже, ты же сам говорил, что не обязательно, — Феликс отстраняется, чтобы вдохнуть, но ему не дают, целуя с ещё большим напором. Сэм его сожрать готов, но Феликсу нравится, и он с довольствием отвечает на каждое движение языка, запустив ладонь Сэму в трусы. — Может, снимем, — стонет он, пытаясь отдышаться, когда Сэм наконец-то оставляет его губы в покое. — Или всё же не обязательно? — Пожалуйста, — мычит Сэм, когда Феликс начинает водить большим пальцем по уретре. — Делай всё, что захочешь. Как бы Сэм ни отпирался, как бы ни говорил, что не обязательно делать что-то в ответ, сейчас он безумно хочет трахаться и думает только членом, и Феликс прекрасно его понимает и мучить не собирается. Сплёвывает себе на ладонь, обхватывает довольно внушительный в обхвате член и неспеша размазывает слюну и естественную смазку по всей длине. Сэм, кажется, даже дышать перестаёт. Лишь смотрит расширенными от возбуждения зрачками и сжимает губы. Феликс дрочит профессионально, чередуя темп, и Сэм на мгновение воображает себя очередным его клиентом, но тут же отгоняет эту мысль. Он уверен, что Феликс никого и никогда так не ласкал, не постанывал в ответ так чувственно и не смотрел в глаза так искренне. — Феликс, ещё немного, мой хороший, — Сэм сам начинает толкаться Феликсу в кулак и, обхватив его голову двумя руками, тянет на себя для поцелуя. Феликс и сам это чувствует и ускоряется. Сэм кончает, совершенно не сдерживая стонов, смотря Феликсу прямо в глаза и вытянувшись в струну. Белые капли заливают живот и стекают по ладони Феликса, но он не обращает внимания, полностью утонув в тёмных зрачках. — Ты такой красивый, когда кончаешь, — бьёт Феликс той же монетой, разглядывая тело под собой. — Очень красивый. И очень громкий. И быстрый. — Вот сука, — прыскает Сэм и, чмокнув Феликса в губы, откидывается на подушки. — Всё благодаря тебе. — Нет, я серьёзно, — заливисто смеётся Феликс и, нащупав на столе полотенце, вытирает руки, а потом и заляпанный спермой живот. — Сколько это заняло? Секунд тридцать? — Минуты полторы минимум, — ворчит Сэм. — Разве я тебя вчера плохо трахал, жопа вредная? — Соглашусь, всё вытрахал. — Вот и не жалуйся. Чёрт, ты просто пиздец как меня возбуждаешь, — Сэм смотрит уже серьёзно, и Феликс ёжится под этим взглядом. — Я и не жалуюсь. Вон попа до сих пор ещё болит. — Болит? Серьёзно? Дай-ка посмотрю, — Сэм притворно охает, мгновенно переворачивает ничего не успевшего понять Феликса на живот и поглаживает ягодицы. — Пусти меня, — чисто для вида ворчит Феликс, елозя и пытаясь скинуть чужие ладони со своей попы. — Иначе мы не закончим. — Согласен, только кончим, — не может удержатся от шутки Сэм и, несильно сжав одну из половинок на прощание, встаёт с постели. — В душ со мной пойдёшь? — Мы не поместимся. — А может, всё-таки рискнём? Феликс думает недолго, встаёт с кровати и, взяв полотенце, непременно медленно первый устремляется в душ, закрыв дверь прямо у Сэма перед носом. Они моются по очереди, и Сэм за это дуется на Феликса до самого прибытия в Рим.

***

В девять часов они уже попивают кофе в ближайшем к порту кафе. Взяв в дорогу еды и заправив машину, трогаются в обратный путь. Как ни странно, Сэм чувствует себя заметно отдохнувшим и бодрым, а Феликс, который дрых гораздо больше него и не принимал участие в уборке и готовке, начинает клевать носом, как только они покидают Рим. Сэм отправляет его спать на заднее сиденье, но Феликс не хочет терять звание штурмана и героически держится. Его хватает минут на пятнадцать, и он всё-таки засыпает, поджав под себя ноги и свернувшись на сиденье клубочком. Сэму приходится остановиться на обочине и, достав плед, укрыть соню. Феликс безмятежно спит почти два часа. Сэму остаётся только поражаться его компактности, ведь если бы он заснул в такой позе всего лишь на пять минут, то не смог бы разогнуться неделю. — Что, уже ночь? — трёт глаза проснувшийся Феликс, пытаясь рассмотреть местность сквозь темноту. — Ещё бы, уже почти полночь. Выспался? — Не знаю. Феликс зевает и тихо стонет от боли, выпрямляя затёкшие ноги после недолгого и в принципе бесполезного сна. Глаза всё ещё слипаются, но он понимает, что больше точно не уснёт, и, порывшись в пакете с едой, достаёт салат с тунцом и воду. Он подкармливает Сэма прямо на ходу и с удовольствием ест сам. После перекуса Феликс просит Сэма где-нибудь тормознуть, чтобы покурить. Сэм сворачивает с оживлённой трассы на какую-то просёлочную дорогу и останавливается. На улице прохладно, и они делят плед на двоих, покуривая и любуясь полосой виноградников до самого горизонта. Прохлада бодрит, и Феликс окончательно просыпается. Он пытается сфотографировать звёзды и месяц, но никак не может разобраться с настройками и недовольно ворчит, бегая туда-сюда. В итоге Сэм помогает ему нормально настроить камеру, и, только сделав несколько фото, Феликс наконец-то садится в машину, и они едут дальше. Что-то потыкав в навигаторе, Феликс выясняет, что если двигаться по этой дороге, минуя шумную трассу, то получится даже быстрее, а главное — спокойнее. Сэм соглашается пока двигаться по ней, решив, что так глаза неплохо отдохнут от мельтешения фар. — Кажется, у меня кончается память, — Феликс грустно вздыхает, пересматривая получившиеся фото. — Так и путешествие почти закончилось, что ты фоткать собираешься? — Тебя в виноградниках с голой попой, — ехидничает Феликс, щёлкая кнопкой и успевая поймать слегка охуевшее выражение на лице Сэма. — Это твоя попка щас… Договорить ему мешает сильный удар сзади. Машину ведёт, и Сэму приходится приложить все усилия, чтобы выровнять её, иначе встреча с кустами была бы неминуема. — Сэм, что это? — охает Феликс, больно приложившись виском к окну и выронив фотик на пол. — В нас врезались? На пустой дороге? Не пойму, — Сэм тормозит и пытается разглядеть в зеркало, что происходит сзади, но его слепят фары чужой машины. — Какой-то дебил в нас врезался. — Я ничего не могу разглядеть. — Я тоже. Сэм собирается заглушить тачку, выйти и узнать, что за безглазый еблан сидит за рулём, но Феликс хватает его за руку раньше. — Мне это не нравится, — шепчет он и смотрит глазами, полными страха. — Знаешь что, — хмурится Сэм и снова смотрит в зеркало заднего вида на машину, из которой так никто и не вышел. — Мне тоже. Шины визжат, и машина срывается с места, оставляя после себя столб пыли. Сэм давит на газ и мечтает, чтобы непонятная тачка оказалась всего лишь местным безглазым бедолагой, а не кем-то похуже, но его надежды не оправдываются. Через несколько секунд чёрный внедорожник снова пристраивается сзади, и Феликс взвизгивает от очередного удара. — Что это за псих, Сэм? — кричит он, одной рукой держась за дверь, а второй — за ремень безопасности. — Что происходит? — Кажется, это твой псих, — кричит Сэм в ответ, пытаясь выжать максимум скорости. — Вот что происходит! — Умоляю, скажи, что мы ошиблись. — Молись, чтобы мы ошиблись. Внедорожник, несмотря на свои габариты, совершенно не уступает в скорости. Через несколько секунд он появляется со стороны Сэма и сразу же подрезает. Сэм еле успевает чуть притормозить и уйти от удара. — Сэм, что нам делать? — Феликс оглядывается, пытаясь разглядеть врага, но тот гасит фары и становится практически невидимым среди тёмных лоз. — Что делать? Сэм его не слышит, полностью сосредоточившись на тёмном силуэте сразу за машиной. К сожалению, это не оживлённая дорога, где он мог бы легко скрыться, а внедорожник не выглядит как старая развалина и, судя по всему, совершенно не уступает в скорости. Он гонит дальше, и через несколько сотен метров они выезжают на склон. Сэм смотрит влево и замечает яркие огни трассы в паре километров ниже по склону, но до неё ещё нужно добраться. Склон не особо крутой, но весь засажен виноградом, и просто так свернуть и проскочить через них не получится. — Феликс, мы движемся параллельно трассе, найди какую-нибудь дорогу до неё, — просит Сэм и резко сворачивает, уводя машину от очередного удара. — Сейчас, — Феликс что-то тыкает и тихо охает, когда машину слегка подбрасывает. — Метров через двести будет поворот, но, кажется, там не асфальт, а грунт. Ты уверен, что ты сможешь проехать? — Попробуем, — Сэм полностью сосредотачивается на дороге. По сигналу Феликса он резко сворачивает, надеясь, что внедорожник проскочит мимо и таким образом у них появится хоть немного времени, но тот успевает свернуть за ними, и они оказываются в настоящей ловушке. Дорога, влажная после дождя, круто спускается вниз, и Сэм теряет драгоценное время, пытаясь выровнять тачку и приспособиться к покрытию. Внедорожник же на такой дороге, наоборот, чувствует себя как рыба в воде и включает фары. — Сука, не успели, — злится Сэм и старается выжать из своей тачки максимум. Пальцы уже болят от того, как сильно он держится за руль, а глаза мечутся с дороги на зеркала и обратно. Они скользят по грязи, словно по водной глади, и Сэм потихоньку начинает паниковать. Сцепление с такой дорогой почти нулевое, а склон становится всё круче. До трассы меньше километра, а внедорожник снова приближается до опасного близко. Машину подбрасывает на очередной кочке, и Феликс кричит от боли, но Сэм пытается этот вопль игнорировать, ведь если он отвлечётся, если хоть на секунду потеряет управление, они вмажутся прямо в кусты винограда, и тогда им точно конец. Он судорожно пытается придумать хоть что-нибудь, надеется, что выезд на трассу ничем не заблокирован и они спокойно на неё выскочат, но его беспокоит налипшая на шины грязь, ведь если выезд крутой, он не успеет затормозить, и их может вообще снести в кювет. — Сэм, выключи фары! — просит бледный как мел Феликс. — Фары? Нахрена? — Доверься мне и выключи! Сэм гасит фары, слепо доверившись Феликсу, и они мчатся на огромной скорости, но не погружаются в темноту. Мощных фар внедорожника хватает за двоих, и дорогу видно достаточно хорошо. — Феликс, что мы де… — Сэм, направо! — Феликс резко дёргает его за плечо и орёт в самое ухо. — Что? — Направо, быстрее! Феликс уже сам крутит руль, но сил у него не хватает, и Сэм, словно очухавшись, сворачивает сам, еле успев вписаться в резкий и непонятно откуда взявшийся поворот. Машину заносит, она цепляет задницей пару кустов, но вдвоём им удаётся её выровнять. — Фары! — командует Феликс, и Сэм слушается. Он включает фары как раз перед самой трассой. Последние метров сто дорога виляет из стороны в сторону, и приходится приложить немало усилий, чтобы машину не снесло в кусты. Они буквально вылетают на пустую трассу, скрипя грязными шинами, и Сэм сразу же тормозит на обочине. — Где он? — Сэм вглядывается в темноту. — Кажется, застрял. Оторвались. В отличие от них внедорожнику не везёт, и он, не успев среагировать, влетает прямо в кусты винограда и застревает намертво. — Застрял? — Да, — выдыхает Феликс и вытирает пот со лба. — Видишь, его фары в небо светят? Кажись, так напоролся мордой на кусты, что она аж задралась. Не думаю, что мы скоро его увидим. — Это пиздец, — Сэм упирается лбом в руль и прикрывает глаза, стараясь хоть немного успокоиться. — Как ты вообще этот поворот разглядел в темноте? — Я и не разглядел. Я увидел поворот на карте. — Правда? — Сэм поворачивается к нему и улыбается. — Умница. Я бы сам не успел среагировать. Фокус с фарами тоже хорош. — Я решил, что так они запутаются ещё больше. — Боже, это чудо какое-то. — Ага, чудо, — пожимает плечами Феликс и шипит от боли. — Эй, что такое? — Сэм сразу же подрывается и осматривает Феликса. — Что болит? Ударился? — Да, коленкой о панель, — Феликс гладит левое колено. — И немного плечом ещё. — Сильно больно? — Сэм покрывает поцелуями больную коленку и, выпрямившись, осторожно касается щеки Феликса. — Аптечка нужна? — Нет, нормально всё, — отмахивается Феликс. — Но было очень страшно. — Всё хорошо, слышишь? Всё хорошо, — шепчет Сэм и прижимается своим лбом к чужому. Они сидят так с минуту, успокаиваясь и пытаясь отдышаться. Феликс отстраняется первым и лезет за водой. Они пьют по очереди и закуривают прямо в машине. Сэм сверяется с дорогой и, ещё раз взглянув на поверженный внедорожник, едет дальше. — Как они нас нашли? — Он ведёт машину на максимально разрешённой скорости, чтобы скорее сократить расстояние между ними и врагом. — Одноразку отследить невозможно, инета нет, карт тоже? — Я не знаю, — поникший и изрядно напуганный Феликс рыщет по карте, куда можно свернуть и хотя бы бегло осмотреть машину. — Такое ощущение, что жучок на машину прилепили, — продолжает Сэм. — Ладно в городе, где есть камеры, но мы были практически в чистом поле! В деревне, блять! — Сэм, не кричи, пожалуйста, — просит Феликс. — Вот смотри. Скоро будет поворот налево, а после небольшая деревушка. Проедем её и окажемся на развалинах старой фермы. Пойдёт? — Пойдёт. Они останавливаются за полуобвалившимся зданием, и Сэм глушит машину. Он находит в бардачке фонарик и идёт осматривать повреждения. Феликс же сразу закуривает и, отойдя на пару шагов, наблюдает за Сэмом. — Ты это видишь? — бесится Сэм. — Весь зад практически в труху, вмятины справа, куча царапин. Если нас остановят, то нам пиздец. — Может, пронесёт? До этого вроде везло. — Чёрт, ладно Германия, но нам ещё через Швейцарию тащиться. — Что будет, если мы останемся без тачки? — Ну, по идее, нам ничего не сделают, только придётся ехать на поезде. Да, проще всего на поезде или автобусе. Эх, мне вообще-то жалко свою малышку. — Мне тоже её жалко, — Феликс тушит бычок и обнимает Сэма со спины. — Она так нас выручала. — Может, я рано раскисаю. Она же на ходу? Прекрасно едет? — Прекрасно. Только помыть бы. — Помоем. Блять, багажник вообще откроется? Багажник открывается спокойно. Сэм поправляет разбросанные по нему вещи и вытаскивает чемодан. — У нас осталось не так много налички на расходы, но до Эссена дотянем. Если не дотянем, начнём тратить мою долю, — Сэм забирает часть денег, но чемодан закрывать не спешит. — А что, если мы попали в кино? — Чего? — Посвети. Он отдаёт Феликсу фонарик и, вытряхнув пачки денег в багажник, кидает чемодан на землю. Сэм осматривает каждый уголок, прощупывает, простукивает, ничего подозрительного не находит, но и сдаваться не собирается. Достаёт уже знакомый Феликсу нож и начинает отковыривать подклад. Феликс присаживается рядом на корточки и светит фонариком, держа его трясущимися от холода руками. От чемодана практически ничего не остаётся, когда Сэм находит то, что искал. Маленькая квадратная коробочка размером с монетку и тонким проводком. Сэм выпрямляется, забирает фонарик и внимательно осматривает вещицу. — Так вот в чём дело. Вот как они следят за каждым нашим шагом. — Это что, жучок? Реально? — Кажется, да. — Чёрт, я и подумать не мог, что в деньгах будет скрыт жучок. Сэм, я правда не знал, — Феликс с ужасом смотрит на причину их бед. — Если бы я только знал… — Эй, я не виню тебя, ты чего? — Сэм обнимает испуганную лань и мягко целует в макушку. — Ты не мог знать, что так получится. Интересно, кто же за нами гоняется. Дирк или всё-таки хозяин денег? — Если честно, мне всё равно. Что теперь делать? — Остаётся только одно. Сэм находит камень побольше, и от жучка остаётся только пыль. Он перекладывает инструменты в пакет из-под продуктов, а деньги убирает на их место и закрывает багажник. Феликс наблюдает за ним молча, лишь шмыгает носом и весь трясётся. — Ты замёрз или боишься? — Сэм сжимает его холодные ладони в своих. — И то, и то. Что теперь делать будем? — Думаю, теперь они нас не найдут, и мы можем спокойно ехать дальше. До тоннеля ещё несколько часов, а после завалимся спать. — Мы поедем через него? — Да, а потом сразу в Швейцарию. — У меня плохое предчувствие, — шепчет Феликс и обнимает Сэма, засунув руки ему под майку. — А вдруг и там ловушка? — Не думаю, что они теперь смогут нас отследить. — Я не про это. Через гору один путь, один тоннель. Самый простой и быстрый способ. Понимаешь? — Я понял. Они могут ждать нас там. Какой бы мы сейчас дорогой ни поехали, она всё равно приведёт нас к горе, где легко можно устроить очередную ловушку. Что ты предлагаешь? — Давай поедем через горы классическим путём. — Серпантин? Будем кружить по склонам? Мёрзнуть, а потом блевать от бесконечных поворотов? — А что ты предлагаешь? — мгновенно вспыхивает Феликс. — После всего, что мы прошли, вот так рисковать? Я лучше на поезде поеду. — И на вокзале тебя сцапают. Ладно, давай поищем другой путь, но имей в виду, это будет сложнее и дольше. — Я понимаю. Я понимаю, что сложнее будет тебе, и прости, что настаиваю, — Феликс смотрит побитым псом, чем не может не рассмешить Сэма. — Боже, да в чём мне тебя обвинять? Давай залезай в тачку, пока совсем не замёрз. Может, пальто достать? — Давай. Сэм достаёт пальто, вешает на спинки, чтобы сразу надеть, если придётся выйти из машины, и трогается. Спустя минут двадцать Феликс находит наиболее быстрый после тоннеля путь через горы.

***

Через несколько часов они огибают Милан с севера и останавливаются на ночлег в небольшом мотеле где-то в пригороде. Спать в машине Сэм не решается из-за довольно прохладной ночи. Поспать удаётся всего четыре часа, и, быстро позавтракав, они снова трогаются в путь. Горы встречают их холодом, ветром и дождём со снегом. Спать хочется безумно, но ещё больше хочется преодолеть самый сложный, но и самый красивый рубеж. Сэм не завидует Феликсу. Тот уснул, как только залез в машину, и не видит ни зелёных гор, чьи вершины скрыты в тумане, ни маленьких уютных деревень. К концу пути Феликс просыпается. Его мутит от бесконечных поворотов, но он стойко терпит, стараясь не смотреть на дорогу, что проходит змеёй через горы. Спустя пару часов они преодолевают Альпы, и Феликс выдыхает. Раз их никто не поймал в горах, значит, и среди бесконечных трасс не поймает. Сэм останавливается в деревушке на берегу небольшого озера и находит просто потрясающий кофе. Настроение потихоньку улучшается, а страх испаряется. — Придётся ехать через Цюрих, — говорит Сэм, когда они заканчивают пить кофе и снова трогаются в путь. — Но через город, естественно, не поедем. Или ты хочешь? — Нет, не хочу. Это лишнее время, светофоры, пробки, незнакомые улицы и полицейские на каждом шагу, а у нас тачка не очень презентабельная. — Сейчас только десять утра. Доедем до цивилизации и найдём мойку, а к ночи или даже уже к вечеру будем в Эссене. — Так быстро? — Феликс чувствует, как волосы встают дыбом от осознания, что всё скоро закончится. — Ну да. Тут ехать-то всего ничего осталось. Но я думаю, мы ещё поспим. — Конечно поспим, ты же и не отдохнул толком. А Карлосу позвоним? — Да. Надо предупредить, что мы можем встретиться с ним в течение суток. Если всё готово, конечно. — Давай ты, ладно? Карлосу ничего не известно про людей Дирка в городе. Документы готовы, остаётся только забрать, и они договариваются встретиться на рассвете следующего дня. После звонка Карлосу Сэму легче на душе. Он боялся, что тот кинет Феликса, и нужно будет придумывать другой план, и довольно быстро. Одним из вариантов было сменить тачку и уехать на восток или рискнуть и улететь куда подальше, пока они не в каком-нибудь розыске, но рано или поздно их всё равно нашли бы, да и деньги не вечны, а просить помощи у отца Сэм никогда не будет. Горы потихоньку сменяются равнинами, а серпантин — ровными дорогами, и настроение Сэма улучшается. Они уже на территории Швейцарии, и им снова везёт, и они не нарываются на досмотр. Впереди несколько часов езды по одному из самых красивейших регионов, потом отдых, а дальше последний рывок по скоростным трассам Германии. Виды просто потрясающие, и Сэм слабовато следит за дорогой, в основном пялясь на аккуратные поля и глади озёр. Озёра действительно очень красивы, но вот Женевское не по пути, и Сэму жаль, что у них нет времени сделать до него крюк. Он бы так хотел показать его Феликсу. Он много чего хочет показать Феликсу. Хочется увидеть на губах блондина улыбку, когда тот донельзя довольный ест или пьёт что-то вкусненькое, хочется увидеть восхищение в глазах, когда на их пути оказывается очередной шедевр архитектуры. Так много всего хочется. Но сейчас приходится наблюдать только поникший взгляд и полное отсутствие каких-либо эмоций. Чем ближе Германия, тем Феликс грустнее. Он сидит с ногами на переднем сидении, закутанный в плед, и безразлично наблюдает за сменяющимся пейзажем. Его не колышет ни музыка, которую Сэм включал, чтобы хоть немного растормошить, ни рассказы. Феликс лишь кивает в ответ, что-то угукает и снова утыкается в окно. А ещё дрожит, дрожит сильно, и сначала Сэм всё списывает на холод, но в машине тепло, да и за окном весна в самом разгаре. Феликс дрожит от страха и никак не может успокоиться. Словно после погони и жучка в нём порвалась последняя струнка, отвечающая за всё хорошее и позитивное, и теперь ему остаётся только бояться и теребить свой кулон. Он сжимает его так сильно, что Сэму кажется, что тонкая серебряная цепочка не выдержит. — Феликс, — начинает он осторожно. — Всё хорошо? Тебе холодно? — Нет, — Феликс неохотно отвечает и снова утыкается в окно. — В кулоне твоя семья, да? — Да. — Понятно. Сэм замолкает, понимая, что разговора всё равно не получится, и переключает всё внимание на дорогу. Феликсу хреново, но как это исправить, чем утешить, Сэм не знает. — Бабушка с дедушкой. Сэм удивлённо поворачивается к Феликсу. Он вообще не ожидал, что тот заговорит сам, но не упустит возможность растормошить блондина. — Не родители? — Нет, не родители. — А почему? Обычно вроде портреты родителей так хранят. — Так хранят близких людей, — Феликс открывает кулон и долго смотрит на два фото. — Родителей я почти не помню. Бабушка с дедушкой мне их заменили, они были со мной в самые важные моменты в жизни, так что это их место. Да и не хочу носить на себе мёртвых. — Ясно. Они у тебя хорошие. И воспитали тебя хорошо, — пытается поддержать разговор Сэм. — Ага, — кивает Феликс и закрывает кулон. — Вот только не научили, что не всем можно доверять. — Феликс… — Знаешь, они действительно самые близкие. И очень продвинутые. Когда в четырнадцать я пришёл к ним и сказал, что, кажется, мне нравится мальчик, они приняли это спокойно. Они не стали ругаться, говорить, что это неправильно. Они дали мне время разобраться в себе, и когда спустя год я разобрался и точно понял, что гей, они только меня поддержали. — То есть никакого масштабного кризиса ориентации не было? Ни гонений, ни походов в церковь, ни врачей? Так просто? — смеётся Сэм, и Феликс наконец-то улыбается. — Нет. А у тебя что, так было? — У меня никак не было, — хмыкает Сэм. — То есть как? Ты что, с рождения понял, что гей? — Я и не гей. — Чего? — Феликс смотрит во все глаза и даже приоткрывает рот. — Напомнить, что мы трахались? Тогда как это ты не гей? — Такое не забудешь, — Сэм не может удержатся от нежной улыбки в сторону блондина. — Вообще-то у меня всегда были девушки. Немного, но были. Но до секса не доходило, я ведь маленьким ещё был. А потом увидел рекламу с тобой. И всё. — Как это всё? Что всё? — Ну, наверно, теперь я гей, ведь кроме как на тебя у меня ни на кого не встаёт. — Только на меня? — удивляется Феликс. — А на других парней? — Нет. — На девок? — Нет. — На милф? — Не-а. — На собак? — Феликс, блять, — ржёт Сэм. — Если я на половину кореец, это ещё ничего не значит. — Ну мало ли, — играет бровями Феликс. — Тогда ты не гей. — А кто я? — Не знаю. Это должно как-то по-другому называться. — И как же? — Одержимость? Феликс кидает на Сэма задумчивый взгляд и снова отворачивается к окну, а у Сэма внутри всё переворачивается. Одержимость. Да, именно этим и можно описать его сталкерство. Становится стыдно. Не хватало, чтобы Феликс теперь и его пугался. — Прости за это. — За что? — Феликс смотрит с интересом. — За то, что проследил за тобой. И вообще за то, что на тебе свихнулся. Это действительно одержимость. Это нездоровая хуйня, Феликс. — Твоя нездоровая хуйня спасла мне жизнь. — И всё же. Извини. — Извиняю, — хмыкает Феликс, снова поглаживая кулон. — А хочешь расскажу тебе кое-что интересное? — Эм, — выдыхает Сэм. — Ну давай. — Моя бабушка была проституткой. — Чего? — Сэм резко даёт по тормозам, и они останавливаются прямо посередине трассы. — Кем? — Да нахрена так делать? — кричит Феликс, которого от кувырка через лобовуху спас лишь ремень. — Боже, прости, — Сэм снова трогается. — Просто это весьма неожиданное заявление, знаешь ли. Ты не шутишь? — Нет, но и рассказывать теперь не буду. — Ну пожалуйста, ну расскажи. Я же не усну. — Ну ладно, — Феликс словно великое одолжение делает. — Моя бабушка родилась сразу после мировой. Сам знаешь, какая тогда везде была разруха. Она рано стала сиротой, денег вечно не хватало, постоянной работы не было, и у неё просто не осталось выбора. Фонари тогда ещё не были такими роскошными, как сейчас, но они были, и она решилась. И знаешь, что самое интересное? — Что? — Она встретила моего дедушку. В первый же день. — Там? Ты серьёзно? — недоверчиво переспрашивает Сэм. — Да. Он у меня датчанин вообще-то. Высокий и стройный. В кого я такой мелкий, даже не спрашивай, у моей бабки рост метр пятьдесят, — смеётся Феликс. — А волосы в деда? — Волосы, кстати, в него, — Феликс накручивает прядку на палец и продолжает. — Ну вот. Он в то время был юнгой на каком-то корабле и волею судьбы оказался в Амстердаме. Не помню, что там пошло не так, но их корабль два месяца не выпускали из порта. А морякам что делать? Вот они и шлялись по городу и тратили деньги, а когда деньги закончились, подрабатывали у местных то на рыбацких лодках, то на стройках. И конечно, им хотелось развлечений. Дед влюбился в бабушку сразу. Влюбился и, когда корабль отплыл, остался в Амстердаме. Естественно, бабушка в фонарях больше не появлялась, а меньше чем через год они сыграли свадьбу. Знаешь, они действительно любят друг друга. Постоянно спорят, иногда ворчат, но любят. Я всегда им завидовал. Хотел, чтобы у меня было так же. — Охренеть. Вот это вообще неожиданно. — Фонари у меня в крови, понимаешь? Может, именно поэтому судьба ко мне так жестока. Может, это я за бабку отрабатываю, — Феликс невесело усмехается и прячет кулон под футболку. — Не говори ерунды, — хмурится Сэм и кладёт ладонь на коленку блондина. — Это вообще никак не связано, слышишь? Ты не отвечаешь за грехи предков, не отрабатываешь кармические долги или как это дерьмо называется, просто… — Просто что? — перебивает его Феликс. — Просто я неудачник, не разбирающийся в людях? — Чем лучше человек, тем хуже ему выпадает судьба, — договаривает Сэм. — А ты прекрасный человек. — Ты же совсем меня не знаешь. — Я знаю тебя достаточно, чтобы это утверждать. Я не утешаю, просто констатирую факт. Ты можешь согласиться с этим, а можешь начать спор, который ни к чему не приведёт. Я даже уже чувствую, как ты взорваться готов. — Ах ты ж, блин, жопа хитрая, — щурится Феликс, который действительно во всю готовился к спору. — Ладно, пожалею тебя. Феликс скидывает со своего колена руку Сэма и выпрямляет затёкшие ноги. В машине довольно тепло, и он не надевает кроссовки, просто суёт в них ноги и сминает пятки. Настроение приподнимается. Он давно хотел рассказать Сэму эту историю, просто не находил подходящего повода и боялся реакции. Боялся, что его будут жалеть, боялся, что будут насмехаться, заклеймят шлюхой в тысячном поколении. Но это же Сэм. Сэм, который ни разу не осудил его, не попрекнул, даже не намекал, что Феликс какой-то ущербный, да и судьба у него ущербная. Сэм действительно принимает и его судьбу, и судьбу предков, поражая в который раз. — Знаешь, ваши судьбы чем-то похожи, — подаёт голос Сэм. — Наши? Наши с бабушкой? — Ага. — Чем? — А ты подумай. Сэм подмигивает, и Феликс смущённо отворачивается. Конечно, он понимает. Всё он понимает, просто не представляет, что с этим делать. От мысли, что он кому-то так же дорог, становится дурно. Он к этому не привык, он этого не заслуживает, но прекрасно знает, что Сэма не переубедить, и поэтому лишь молча кивает. Но от мысли, что и Сэм ему дорог, становится хуже. Их встречи не должно было быть. Судьба, видимо, решила напоследок поиздеваться над бедным Феликсом и послала ему самого замечательного, доброго и ответственного человека. Самого ласкового и заботливого, самого красивого и молодого, а главное, его любящего. За эту неделю с Сэмом он испытал столько положительных эмоций, столько впечатлений нахватался, сколько за всю жизнь не видел, и Феликсу хочется ещё. Хочется вот так путешествовать, и неважно куда, лишь бы с Сэмом, хочется приготовить что-нибудь, и неважно, вкусно получится или нет, лишь бы с Сэмом, хочется кричать по ночам от удовольствия, что захлёстывает с головой, даже если потом всё тело неделю будет болеть. Лишь бы с Сэмом. От воспоминаний о несдержанных поцелуях и ласковых пальцах становится жарко, и Феликс убирает плед на заднее сиденье. Сэм ведёт машину как ни в чём не бывало и не замечает, как совсем рядом Феликса натурально бросает в жар. Не видит, как краснеют бледные щёки, как учащается дыхание и сжимаются губы, как Феликс заправляет прядь за ухо, а сам не сводит глаз с Сэма. — Может, остановишь где-нибудь? Покурим? — с надеждой спрашивает Феликс, мечтая оказаться на свежем воздухе. — Есть где? — Сейчас посмотрю. Через пять минут они сворачивают в сторону какого-то поля, а ещё через несколько останавливаются на окраине леса под ветками огромного дуба. Сэм выходит, садится на капот и закуривает, а Феликс всё ещё сидит в машине и пьёт воду. Пьёт довольно медленно и не спешит выходить, хотя сам курить и рвался. Сэм стряхивает пепел на землю и ёжится от прохлады. Солнышко снова спряталось, ветер холодный, но ему в его пальто довольно тепло. Он машет Феликсу и получает в ответ лишь кивок. — Пальто накинь, — говорит он вылезшему из машины Феликсу. — Не так уж и холодно, — отвечает Феликс, но пальто надевает и отходит на несколько метров вперёд, отмахнувшись от протянутой пачки сигарет. — Попозже. — Просто не хочу, чтобы ты заболел. Феликс резко оборачивается и внимательно смотрит на Сэма. Не хочет, чтобы заболел? От этих простых слов становится уютно, и по животу царапает крылом. Феликс глаз не сводит с напряжённых пальцев, сжимающих сигарету, с губ, пропитанных дымом, с глаз, полных заботы и обожания, и крышу сносит окончательно. Он в два шага преодолевает расстояние между ними и кладёт ладони на чужую грудь. Сэм в этой своей блядской майке сводит с ума, и Феликс припадает губами к ключицам, лишь слегка отодвинув лямку. Сэм от неожиданности роняет сигарету, но не отталкивает, а наоборот, одной рукой прижимает к себе блондина ближе. — Феликс, что ты задумал? — шепчет он и вздрагивает, когда прохладная ладонь касается его живота под футболкой и ведёт вверх. — Тебя хочу, — мычит Феликс, прихватывая сосок через ткань майки. — Всего. А ты меня? Он отстраняется и осмеливается взглянуть на Сэма, но не находит и капли сопротивления. Сэм лишь кивает и ждёт, что будет дальше. Феликс становится смелее и накрывает другой рукой пах, с радостью подмечая, что ему уже весьма рады. Он мнёт твёрдый орган сквозь ткань штанов, смотря прямо в глаза, и с удовольствием наблюдает, как Сэм разрушается от его прикосновений. Как закатывает глаза и облизывает губы, как морщится, как пытается сдерживаться, когда Феликс просовывает руку под бельё и обхватывает тёплую плоть, как шипит прямо в губы напротив и сам подаётся тазом навстречу умелым пальцам. — Нравится? — спрашивает Феликс, приближаясь к манящим губам слишком близко. — Да, — стонет Сэм, не в силах сопротивляться маленькому дьяволёнку. — Мне тоже. Феликс осмеливается лишь мазнуть по чужим губам своими и сразу же отстраняется, испугавшись. Сэм лишь довольно улыбается хоть какому-никакому прогрессу, но улыбка тут же сходит с его губ, когда Феликс опускается на корточки и стягивает штаны вместе с бельём. Феликс спускает штаны ниже колен и не может сдержать довольного вздоха, когда перед его лицом оказывается немаленький член. Так близко он его ещё не видел и сейчас внимательно рассматривает каждый сантиметр. На головке уже появились первые капли, и он, собрав влагу круговым движением большого пальца, ведёт им вниз до основания, размывая смазку по самой толстой и набухшей вене. Он обхватывает член у основания и решается взглянуть на Сэма. Тот смотрит в ответ тёмными, расширенными от желания зрачками, и у Феликса поджимаются все внутренности, а во рту уже скапливается слюна. Он опускает взгляд, но сам тут же ругает себя за смущение. Он столько раз стоял на коленях, столько раз брал в рот, что никакому смущению уже давно не осталось места. Но по-другому с Сэмом он не может. «Я нравлюсь тебе по-настоящему», — вспоминает он слова Сэма. Сэм ему нравится. Ещё как нравится, именно поэтому Феликс сейчас на коленях. Впервые он действительно хочет кому-то отсосать, впервые ему не противно дотронуться до чужого члена. Впервые хочется взять в рот, так что челюсть сводит, и он, смотря Сэму прямо в глаза, проводит языком по вене снизу вверх, слизывая естественную смазку. — Феликс, — томно шепчет Сэм и выдыхает сквозь зубы, когда язык достигает головки и обводит её по кругу. — Боги. Феликс только улыбается в ответ и вбирает головку в рот, наблюдая, как глаза Сэма становятся ещё темнее, хотя темнее уже просто некуда. Он перекатывает головку во рту языком и впивается в бёдра, чтобы удержать равновесие и не завалиться на спину в самый ответственный момент. Сэм вкусный, если смазку вообще можно назвать вкусной, но Феликсу нравится. Пожалуй, ему нравится всё: запах тела, текстура кожи, её тепло. Но больше всего нравятся тихие стоны сверху, и ради этих стонов Феликс на всё готов. Он водит рукой по всей длине, перебирая пальчиками мягкие яйца, и вбирает член настолько глубоко, насколько может, исподлобья наблюдая за Сэмом. Тот глаз не сводит с ритмично двигающейся макушки и задирает майку до груди, обнажая подкачанный живот, чем добивает Феликса окончательно. Феликс отрывается от члена и не может удержаться, чтобы не поцеловать любимую родинку под животом. — Тебе нравится? — спрашивает он у Сэма, водя пальчиками по животу и оставляя поцелуи по всей длине члена. — Я могу по-другому. — Очень нравится, — улыбается Сэм, убирая светлые пряди за уши, чтобы не мешали и не лезли в рот. — Ну ты же не хотел делать? — Теперь хочу, — отвечает Феликс и, расслабив горло, насаживается на всю длину. Сэм не может удержаться и, положив руку Феликсу на затылок, слегка сжимает пряди, но не давит. — Феликс, я сейчас кончу, — шепчет он, запрокидывая голову и закатывая глаза от незнакомых доселе ощущений, а когда Феликс сглатывает и, пропустив член максимально глубоко в горло, упирается носом в лобок, высоко и протяжно стонет. Феликс и сам это чувствует, но заканчивать так быстро не намерен. Он со всех сторон обсасывает крупную головку и, поднявшись на ноги, одной рукой начинает дрочить, а другой ныряет под майку и, добравшись до сосков, зажимает один пальцами. Собственный член упирается Сэму в бедро, и он двигает тазом, потираясь и выгибая спину, словно кошка. Сэм в ответ только стонет что-то нечленораздельное и, прижав к себе Феликса за талию, жадно вторгается языком в чужой рот. Феликс даже дышать толком не успевает под таким напором, и когда воздух кончается, кладёт руки на плечи Сэма, меняя их местами. Скидывает пальто на капот и, поискав в кармане, суёт в руки Сэма презерватив. — Сейчас лучше с ним. Тюбик со смазкой также летит на капот, а кроссовки на землю. Феликс стягивает с себя штаны вместе с бельём и, швырнув их куда-то назад, забирается повыше. На палец выдавливается довольно много смазки, и Феликс, раздвинув ноги и опираясь ладонью о капот, вводит сразу два пальца. Он размазывает смазку по входу, пытается протолкнуть её поглубже, но длины его пальцев маловато. — Ну же, Сэм, — молит он стоящего столбом и сжимающего блестящий квадратик обеими руками Сэма. — Я так хочу тебя. Феликс практически впадает в отчаяние, ведь Сэм не отвечает, лишь молча смотрит на блядство перед собой. Что, если он перестарался? Что, если Сэм сейчас стоит и думает, какая же он действительно шлюха, умеющая лишь раздвигать ноги и выпрашивать член? Почему Сэм молчит? О чём думает? Может, ему и вовсе противен такой Феликс? Но Феликс продолжает смотреть с надеждой, продолжает толкать в себя пальцы, растягивая быстро и немного болезненно, продолжает шептать свои мольбы, и когда он совсем отчаивается и в уголках глаз начинают скапливаться слёзы, Сэм отмирает. — Позволь мне, — шепчет он и, целуя Феликса, вводит сразу два своих длинных, узловатых и таких нужных сейчас блондину пальца, заставив того громко взвизгнуть от неожиданности. — Тише, родной, тише. Феликс не может тише. Он может только громко стонать, наконец не боясь быть услышанным, может цепляться за чужие плечи и может самостоятельно двигать тазом и насаживаться на пальцы. — Сэм, ну же, чего ты ждёшь? — скулит он и запрокидывает голову, предоставляя доступ к шее. — Мне мало пальцев. — Но ты так здорово на них сжимаешься, — хмыкает Сэм и тут же чувствует, как в Феликсе становится ещё теснее. Он наслаждается громкими стонами, наслаждается таким развязным, жаждущим и готовым на всё Феликсом, но понимает, что больше медлить нельзя. Сэм быстро раскатывает резинку по члену и, подставив головку к растянутому входу, чуть надавливает. — Как ты хочешь? — спрашивает он, еле сдерживаясь, чтобы не войти в одно движение, ведь собственные яйца сводят, а внизу живота давно пылает. — Я хочу, чтобы ты не нежничал, — кусает губы Феликс, когда чувствует, как Сэм начинает осторожно проникать. — Не сейчас, ладно? Сэм кивает и входит медленно и до конца. Эластичные стенки поддаются легко, но он всё равно двигается неторопливо, прежде чем сорваться на быстрый темп. И Феликс за это очень благодарен, ведь как бы он не хотел, чтобы его побыстрее выдрали, задница после вчерашнего ещё побаливает. Он ложится на спину и сгибает широко расставленные ноги в коленях. Сэм начинает двигаться быстрее, а когда чувствует, что Феликс больше не зажимается, переходит просто на бешеный темп. Феликс в ответ на такую долбёжку звонко скулит от каждого толчка и, приподнявшись на локтях, глаз не может отвести от таранившего его члена. Его простата чувствует себя прекрасно, но не только из-за давления члена на стенки. Сэм стимулирует её дополнительно, массируя чувствительное местечко под яичками, и Феликс срывается на хриплые крики. Поцелуи Сэма, который оставляет их везде, куда дотягивается, приближают его к оргазму, а умелые пальцы и быстрые толчки заставляют скулить и выгибать спину до хруста. Феликс обвивает Сэма за талию ногами и, приподнявшись на локтях, тянется к губам. Сэм понимает его моментально и впивается в губы, кусая слегка порозовевшую плоть. — Сэми, — хрипит Феликс, практически задыхаясь от темпа. — Ещё немного. Сэм задирает его футболку, проводит языком по одному из сосков, и у Феликса от удовольствия сводит пальцы на ногах. Он кончает беззвучно и неожиданно даже для самого себя. Сэму хватает ещё несколько толчков, чтобы кончить следом, входя чуть медленнее, но глубже. Он практически падает на Феликса, предварительно задрав свою майку как можно выше, чтобы не измазать в сперме, и покрывает его лицо и шею поцелуями, пока блондина потряхивает после оргазма. — Эй, ты как? — интересуется Сэм, стирая несколько слезинок с веснушчатых щёк. — Мне так хорошо, — шепчет Феликс, прикрыв глаза. — Чертовски хорошо. — Мне тоже с тобой хорошо, — улыбается Сэм и аккуратно выходит из разнеженного тела. — Даже не представляешь как. Пока он возится с презервативом и ищет в машине влажные салфетки, Феликс продолжает прибывать в блаженстве, свесив ноги с капота и раскинув руки в стороны. Ему так хорошо, что шевелиться совершенно не хочется, несмотря на довольно холодный ветерок и боль в пояснице. Сэму приходится тянуть его за руки, чтобы усадить и отмыть уже начавшую подсыхать сперму. — С тобой точно всё хорошо? — Сэм скептически осматривает молчаливого Феликса. — Ага. — Тебе помочь одеться? — Ага. Феликс практически не помогает Сэму, когда тот натягивает на него трусы со штанами, только сидит и хлопает глазами, как кукла. Ему лень даже футболку поправить. Сэм зашнуровывает кроссовки и переносит Феликса на заднее сиденье. Оказавшись в тепле, Феликс потихоньку оживает и первым делом просит воды. — Ну что, поедем? — Сэм заводит машину и смотрит на Феликса в зеркало заднего вида. — Ну, наверное, поедем. Мы же и так время потеряли. Грустный голос настораживает, и Сэм, посидев с минуту, глушит двигатель и пересаживается на заднее сиденье. — Ты чего? — непонимающе смотрит Феликс. — Думаю, у нас есть минут пятнадцать на полежать, — отвечает Сэм и распахивает объятия. Феликс пару секунд тупит, не понимая, чего от него хотят, но потом разворачивается и ныряет к Сэму в объятия. То, что нужно. Ему безумно хочется полежать в обнимку, но в машине, увы, не получится, так что приходится довольствоваться только этим. Сэм прижимает его к своей груди ласково гладит по голове, и Феликсу хочется завизжать от удовольствия. Это слишком хорошо, слишком приятно. Он уже настолько привык к Сэму, что уже и дня прожить не может без контакта с ним. Это начинает пугать, ведь как бы Феликс не сопротивлялся, как бы ни старался не привязываться, Сэм прочно засел где-то в груди слева и вылезать не собирается. Его прикосновения дарят столько удовольствия и счастья, что у Феликса голова идёт кругом. — Как ты? — спрашивает Сэм, гладя по макушке. — Ты какой-то загруженный. О чём задумался? — Ты так мне нравишься, — шепчет Феликс, и на губах Сэма расцветает счастливая улыбка. — Именно поэтому ты должен оставить меня и бежать. — Что? Ты серьёзно? — Да. — Раз нравлюсь, то тем более не оставлю тебя, что за бред. — Услышь же меня, — Феликс подсаживается ближе и кладёт ладони Сэму на щёки. — Дальше я один. Я уеду на поезде, заберу документы, а ты уедешь как можно дальше от Амстердама и не вернёшься, пока всё не уляжется. Не лезь домой, не пиши друзьям, понятно? — Феликс, тебе не кажется, что мы уже это проходили? Что опять тебе в башку ударило, ответь? Что такое снова случилось, что ты меня отвергаешь? — Да послушайся меня хоть раз. Ты никуда не едешь! — начинает злиться Феликс. — Почему? Если ты снова просто беспокоишься о моей заднице, так и скажи, а не ходи вокруг да около. — Я беспокоюсь. Доволен. Поэтому и запрещаю с собой ехать, — кричит Феликс. — А хрен я тебя послушаю, ты же знаешь, — кричит Сэм в ответ. — Дальше ты не поедешь. — Объясни почему? — Потому что это ловушка! Это всё долбанная ловушка, чтобы развести тебя на бабки! — Какая ещё ловушка, — хмурится Сэм и непонимающе смотрит на блондина. — Феликс, ты же знаешь, что у меня нет денег. — Зато у твоего отца есть. — Я всё равно ничего не понимаю, — Сэм скидывает пальцы Феликса. — Причём тут мой отец? Что за ловушка? Причём тут какие-то бабки? Что ты ещё придумаешь, чтобы избавиться от меня и не брать с собой? — Я не придумываю. — Ага. Так кому там мои денежки понадобились? — Дирку. — Не убедительно. — Сэм, я не шучу. — Феликс, хватит нести чушь, — Сэм тянется к ручке двери, чтобы открыть. — Давай лучше перекусим и… — Я никого не убивал! Отчаянный крик заставляет Сэма замереть на месте. Он отпускает ручку и медленно поворачивается к Феликсу. — Что ты сказал? — Я никого не убивал, — Феликс отсаживается подальше, не сводя с Сэма влажных глаз. — Я стукнул его, да, но он был жив, когда мы сбежали. — Но Дирк же, — пытается собраться с мыслями, Сэм. — Дирк же звонил. Он же говорил о трупе, так ведь? — Нет, — качает головой Феликс. — Он говорил только о чемодане. — Подожди, я ничего не понимаю. Откуда тогда ты знаешь, что тот чувак жив? Или ты соврал мне, когда пульс у него проверял? — Я испугался, — начинает тараторить Феликс, глотая слёзы. — Я так испугался. Всё пошло не по плану, и времени не было… — По какому плану, Феликс? — ледяной голос Сэма заставляет все внутренности сжаться. — Что за план и откуда ты знаешь, что этот мужик жив? — Я знаю, — Феликс буквально вжимается в пассажирскую дверь. — Знаю, потому что мне сказал Дирк. — Когда он это сказал? Когда вы в первый раз разговаривали? Когда я просил тебя ему позвонить? — Нет. Позже, когда мы договорились с Карлосом и стали собираться в путь. Помнишь, я в туалет уходил? — Боже, зачем ты ему звонил? — Сэм трёт переносицу, с трудом понимая, что происходит. — Я пытался с ним договориться. Ну, чтобы он оставил нас в покое. Я пытался убедить его, что я никак не связан с чемоданом, а ты тем более. Но не вышло. — Боже. Ладно, я почти поверил, — улыбается Сэм и тянет руки к Феликсу. — Так ты всё равно мне не веришь, — округляет глаза Феликс и уворачивается от Сэма, как от прокажённого. — Сэм, я же… — Придумал хреновую историю, чтобы запугать меня и остановить? Да. А теперь иди ко мне, плакса. — Не трогай меня, — Феликс уворачивается от чужих рук и лезет в карман пальто. — Карамелька, зачем это? Сэм жмётся к окну, не сводя глаз с направленного на него ножа. Ножа, который должен быть в багажнике. У Феликса трясутся пальцы, но он крепко держит нож двумя руками и следит за каждым движением Сэма. — Феликс, когда ты его достал? — Успел вот. — И зачем он тебе, хороший мой? — Сэм медленно протягивает руку вперёд, но Феликс сразу же делает выпад, и ему приходится убрать руки подальше. — Потому что по-другому ты меня не слушаешь, — заливается слезами Феликс. — Не слушаешь! — Я слушаю тебя, слушаю, — Сэм кладёт руки в карманы для большей убедительности. — Видишь? Я весь во внимании. Расскажи мне всё с самого начала, ибо я ничего не понимаю. — Да, сейчас, — собирается с мыслями Феликс. — Помнишь, как мы столкнулись в переулке? Я рассказал об этом Дирку, и ему твоя фамилия показалась знакомой. Он знает твоего отца. Когда-то Дирк работал на него, но захотел большего и предал. И даже сейчас, спустя годы, он всячески пытается твоему отцу насолить. И у него созрел план мести. Мне нужно было лишь познакомиться с тобой поближе, встретиться пару раз, погулять, соблазнить. А потом как бы невзначай сказать, что нужна всего лишь сотка, чтобы избавиться от Дирка. Дирк был уверен, что раз я тебе нравлюсь, раз ты столько лет за мной наблюдаешь, развести тебя будет просто. Тем более ты мальчик богатый, деньги у тебя по-любому есть. На самый крайний случай у тебя есть машина. Такой был план, но он ни хрена не сработал. Мы не успели довести его до совершенства, как я всё испортил, взяв камень в руки. Ты последний человек, которого я ожидал увидеть в тот миг. И тогда я придумал свой план. Я знал про деньги, я знал, сколько там, я знал, для чего они и для кого. Я решил, что если заберу их, мне этого хватит для того, чтобы начать новую жизнь. Тем более ты сам предложил мне помощь. Мы сбежали, но Дирк же не дурак. Сразу понял, что я его предал, что я больше не придерживаюсь изначального плана. И послал за нами погоню. Вот только он не учёл, что я введу Карлоса в эту игру. Когда мы собирались в Эссен, я позвонил ему тайком. Я клялся, что не брал чемодан, что всё это нелепое совпадение, и что я просто воплощаю его план в жизнь и скоро разведу тебя на деньги, но Дирка это не убедило. Он предложил мне сделку. Моя жизнь за твою. Но я отказался. Я так хотел рассказать тебе об этом, но просто не знал как. Я хотел признаться на яхте, но, прости, не смог. Я просто не смог разбить тебе сердце. Я думал, что это будет просто, ведь ты же золотой мальчик, любимец отца. Я решил, что ты какой-нибудь мажор, который любит шлюх. Но ты оказался совершенно другим человеком. Я не думал, что ты окажешься таким. Таким чутким, таким добрым и таким преданным. Ты рисковал собственной шкурой, чтобы помочь мне, а я вот так с тобой поступил. Я пустил всё на самотёк, и ни к чему хорошему это не привело. Надеялся, что Дирк отстанет сам, когда мы будем на другом конце Европы. Думал, что мы не стоим тех расходов, которые он потратит, чтобы найти и поймать нас. Но я не знаю, то ли он идиот, то ли принципиальный, но Дирк никак от нас отстать не может, и я просто уже не знаю, как ещё спасти тебя. Мне очень стыдно, что мне не хватило духу рассказать тебе об этом раньше. Мне стыдно, что я так тебя подставил, но сейчас послушай меня, пожалуйста. Ты должен забрать деньги и свалить как можно дальше. Как только я исчезну, Дирк забудет обо мне и отстанет от тебя, но пока найди, где можно спрятаться, и уезжай. Феликс заканчивает свою сумбурную речь и протягивает Сэму нож рукояткой вперёд. Тот смотрит на него и не понимает, чего от него хотят, но когда до него доходит, глаза округляются от ужаса. Феликс дрожит всем телом от страха, но всё равно протягивает нож. Сэм осторожно берет его в руку, и Феликс отползает в самый угол, вцепившись в сиденье. Сэм смотрит на лезвие ножа, но не понимает, что и думать. В голове не укладываются слова блондина, а сердце не хочет верить в предательство. Он поднимает глаза на Феликса, надеясь, что тот сейчас засмеётся и превратит всё в шутку, но тот сидит, сжавшись в комочек и низко опустив голову. — Пожалуйста, — просит Феликс, но глаз не поднимает. — Пожалуйста. Лучше ты, чем псы, лучше от твоей руки. Сэм смотрит на нож в своих руках и не чувствует ничего, кроме разочарования и гнева. До него постепенно начинает доходить, что это вовсе не шутка, а суровая реальность. Феликс бы никогда не стал так шутить. Пальцы крепко сжимают рукоять, и он еле сдерживается, чтобы не зарезать Феликса прямо в машине. — Неужели ты думаешь, что я убью тебя здесь, в машине? Серьёзно? — Точно, тачка. Феликс рвано выдыхает, понимая, что имеет в виду Сэм, нащупывает ручку и, открыв дверь, медленно вылезает наружу, не сводя взгляда с ножа. Сэм наблюдает, как блондин постоянно оглядывается на машину, как заходит в лес, как останавливается, всем своим видом показывая, что дальше один не пойдёт, и только тогда выходит из машины. Сэм равняется с Феликсом, и тот молча двигается дальше. Трава не выше колена, но мокрая после недавнего дождя, и уже совсем скоро ткань начинает неприятно липнуть к ногам. Феликс проходит ещё немного и останавливается у ветвистого дерева. — Давай здесь. Дальше трава ещё выше, а у тебя кроссовки в сетку, сейчас все ноги промочишь и заболеешь, — говорит Феликс, прижавшись к стволу спиной, и Сэм замирает. Он беспокоится о нём в такой момент? Он вот-вот получит нож в сердце, но всё равно беспокоится о нём? Гнев куда-то улетучивается, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Сэм смотрит на притихшего и мнущего край футболки Феликса и не может поверить, что всё было ложью. — Хочешь ещё что-нибудь сказать? Последнее слово? — спрашивает Сэм. — Я? Ну, — мнётся Феликс, продолжая смотреть в землю. — Ты — лучшее, что было в моей жизни, и мне так стыдно, что я тебя подвёл. Я заслужил этот лес, а ты смерти не заслуживаешь, поэтому прошу, беги. Найди способ спрятаться от Дирка, и если когда-нибудь сможешь, прости меня. Феликс замолкает и поднимает глаза на Сэма. Начинает накрапывать мелкий дождик, чему он очень рад, ведь так не видно его слёз. Сэм стоит и просто смотрит, и Феликсу кажется, что его даже не слушали. Он снова опускает глаза в землю и не смотрит на человека, которому причинил столько боли. Как ни странно, ему совсем не страшно. Он настолько устал от своей жизни, что даже рад, что сейчас всё закончится. — Хорошо. Ты готов? Ни черта Феликс не готов, но он смиренно кивает, слышит шелест травы и успевает поднять глаза на летящий прямо ему в голову нож. — Ты действительно думаешь, что я могу вот так взять и убить любимого человека? Феликс, успевший зажмуриться в самый последний момент, в шоке распахивает глаза и встречается с тёмными Сэма. — Ты действительно думаешь, что я способен на такое? — продолжает Сэм, испепеляя Феликса взглядом. Феликс выдыхает и поднимает голову. Нож торчит из дерева прямо над его головой, и Сэм продолжает держаться за рукоять. — Ну же, Феликс, ответь! — рычит Сэм, нависая над блондином. — Такой я человек? — Ты меня любишь? — удивлённо шепчет Феликс. — А разве это не очевидно? В голосе Сэма столько боли, что собственное сердце сжимается. Феликс заглядывает ему в глаза, но не видит в них ни крупицы злости, лишь усталость и разочарование. — Сэм, я… Феликс не знает, что сказать. Сэм никогда не скрывал, насколько привязан к Феликсу, не скрывал, что тот ему нравится, но любовь? Теперь за свои поступки стыдно вдвойне. — Ты не можешь меня любить, — говорит Феликс. — Меня не за что любить. — Я, может, и рад бы не знать такой любви, но моё сердце выбрало тебя, и с этим ничего не поделать. Я люблю тебя, какой бы дрянью ты ни был, люблю тебя, несмотря на всю причинённую тобой боль, несмотря на враньё. Я люблю тебя. И я прекрасно понимаю, почему ты так поступил. — Понимаешь? — Ты сделал это для того, чтобы выжить. Ты врал, обманывал для того, чтобы выжить. Кто я такой, чтобы тебя за это судить? Сэм выдёргивает нож из дерева и, сунув его в карман, разворачивается спиной к Феликсу и отходит на пару шагов. Дождь начинает лить сильнее, крупные капли стекают с листьев, и лес наполняется приятным шумом. Сэм подставляет лицо прохладе и закрывает глаза. Вода успокаивает, смывает всю боль, и на сердце становится легче. Он больше не злится, но обида проходить не спешит. Он ведь к Феликсу со всей душой, а тот воткнул нож прямо в сердце. Сэм очень хотел бы сейчас кричать и ненавидеть, но попросту не может, ведь действительно понимает, почему Феликс на это пошёл. Он бы и сам пошёл на всё что угодно на его месте, чтобы вырваться из ада. — Прости меня, пожалуйста. Сэм чувствует, как его спины осторожно касается чужая ладонь. Феликс неуверенно обнимает и скрещивает ладони на животе. — Прости меня. Мне так стыдно, ты бы знал, — продолжает извиняться Феликс, прижавшись к Сэму. Сэм лишь вздыхает и накрывает мокрые ладони своими. Руки Феликса ледяные и дрожат то ли от холода, то ли от страха, но, скорее всего, всё вместе. — Замёрз? — Сэм разворачивается, но Феликс рук не разжимает. — Немного. Сэм оглядывает блондина и притягивает к себе. Феликс бледный как мел и трясётся, словно листик на ветру. Он позволяет обнять себя и утыкается носом Сэму в грудь. Они стоят так несколько минут, пока оба не промокают насквозь. — Есть ещё что-нибудь, чего я не знаю? — спрашивает Сэм. — Ты всё мне рассказал? — Всё, — кивает Феликс. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда я прощаю тебя, — Сэм запускает пальцы во влажные светлые волосы и тянет, заставляя Феликса запрокинуть голову и смотреть в глаза. — Прощаешь? — удивляется Феликс. — Правда? — Прощаю, — отвечает Сэм и впивается в губы напротив. — Только попробуй соврать мне ещё раз. — Я понял. Феликс облизывает губы, не в силах поверить, что его простили. Простили, да ещё и в любви признались. Он смотрит на губы Сэма. Мысль о том, что он этих губ лишится, приводит в ужас. — Так что теперь? Я еду к Карлосу, а ты куда? — Мы едем к Карлосу, — поправляет его Сэм и тянет к выходу из леса. — Нет-нет, — протестует Феликс, хлюпая по грязи и мокрой траве. — Ты всё равно хочешь со мной? Даже после того, что я рассказал? — Я тебя одного не пущу, — отрезает Сэм. — Не после того, через что ты прошёл, не после того, что ты рассказал. Ты даже до города один не доберёшься. — Но Сэм! Нас там будут ждать! Ты не будешь так рисковать из-за меня. — Об этом нужно было думать раньше. Я еду с тобой, и точка. Они подходят к машине, и, как назло, дождь заканчивается. Сэм хмуро смотрит на появившееся из-за туч солнце и лезет в багажник. Достаёт их старую обувь, в которой они сбежали из Амстердама, и заставляет Феликса переодеться. Тот, состроив обиженную мину, переодевается в сухое и, обувшись, залезает на переднее сиденье. Сэм понимает причину этой мины, но помалкивает, чтобы не раздувать скандал ещё больше. Он вешает пальто сушиться на спинку своего сиденья, переодевается в сухое и настраивает температуру в салоне. Когда машина трогается с места, Феликс всё так же обиженно пялится в окно. — Феликс, помнишь, я говорил, что поодиночке у нас меньше шансов выжить? — Помню, — бурчит Феликс. — Ты понимаешь, что один не справишься? — Понимаю, — Феликс устало вздыхает и смотрит на Сэма. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. — Я не пострадаю. Ты тоже не пострадаешь. Мы заранее позвоним Карлосу, возможно, перенесём встречу в другой город, и Дирк просто не успеет до нас добраться. — А что потом? Что будет с тобой потом? — А потом придумаем потом, — улыбается Сэм. — Я придумаю план, всегда придумывал.

***

Всю дорогу до Штутгарта Феликс дремлет. Сэма и самого клонит в сон, но он стойко держится. Время близится к трём, когда они добираются до города. Сэм объезжает его с запада и, выбрав тихое местечко недалеко от трассы, останавливается, чтобы вздремнуть. Будить Феликса не хочется, и он, разложив переднее сиденье, накрывается пальто и моментально засыпает. Феликс будит его сам, когда начинает темнеть. В отличие от Сэма, он неплохо отдохнул, но изрядно проголодался и принялся лазить по пакетам в поисках еды. — Ты чего делаешь? — ворчит Сэм, разбуженный шуршанием пакетов. — Я есть хочу. Ты спи пока, время только семь. — Уже семь? Сэм неохотно поднимается. Тело затекло, и он изрядно замёрз, даже несмотря на довольно тёплую погоду. — А мы хоть где? — спрашивает Феликс, жуя какую-то булку. — Недалеко от Штутгарта. Может, в кафе зарулим, что ты сухомятку точишь? — Нормально, — Феликс запивает булку водой и предлагает Сэму такую же. — Нет, спасибо, — Сэм качает головой. — Там пицца осталась? Они едят неспешно и сверяются с навигатором, выбирая, какой дорогой двигаться дальше. Определившись, едут на заправку. Пока Сэм заправляется, Феликс успевает умыться и привести себя хоть немного в порядок. Он мечтает о душе, но на него времени нет, как и на нормальный сон, ведь всего через несколько часов они должны быть в Кёльне, а оттуда уже рукой подать до Эссена. Когда он возвращается в машину, Сэм уже сидит там с двумя стаканчиками кофе. Для Феликса крепковато, но он выпивает всё до капли, надеясь, что кофе сработает и он не завалится спать, а то перед Сэмом уже стыдно. — Во сколько примерно мы попадём в Кёльн? — спрашивает Феликс, пристёгиваясь. — К полуночи только доберёмся. Ну, если никаких сюрпризов больше не будет. Сэм каркает и уже через десять минут их останавливают для стандартной проверки документов. Каким-то чудом им везёт, и после проверки их отпускают восвояси, даже не взглянув на машину. Сэм считает, что их спасла темнота и его природное обаяние, на что Феликс только фыркает и подтрунивает всю дорогу, называя Сэма обаяшкой. В Кёльн они прибывают строго по расписанию. Ровно в полночь на горизонте появляются огни города, и Феликс тяжело вздыхает. Осталось всего несколько часов до разлуки. Сэм предлагает ехать до Эссена без остановки, и Феликсу еле удаётся его переубедить. Мешкам под глазами у Сэма можно только позавидовать, и он, немного поспорив, соглашается на предложение Феликса найти какую-нибудь парковку и поспать хотя бы пару часов. — Вот сейчас бы спокойно ехали, — ворчит он, куря в открытое окно, пока Феликс ищет на карте ближайший Макдоналдс. — А если ты уснёшь прямо на трассе и врежешься куда-нибудь? Кто твои кости собирать будет? — Нам нужно к Карлосу как можно скорее, ты же знаешь. Желательно до наступления утра. — До которого ещё часов шесть, — не сдаётся Феликс. — Через два поворота направо. Сэму приходится только смириться. Они закупаются бургерами и остаются есть прямо на парковке круглосуточной забегаловки. Бургеры не очень вкусные, но вот картошка выше всяких похвал, и Феликс, съев свою порцию, обменивает половину порции Сэма на наггетсы. После сытного ужина Сэма, к радости Феликса, начинает клонить в сон, и он разбирает заднее сиденье, чтобы по-человечески поспать с блондином в обнимку. Когда всё готово ко сну, он отходит в забегаловку отлить перед сном. Сэм возвращается спустя минуты три и закуривает прямо на ходу. Настроение заметно поднимается, и он, выдохнув дым в ночное небо, останавливается возле машины. Сигарета выпадает из рук на влажный асфальт, а сердце начинает так сильно биться, будто готовится грудную клетку пробить. Феликса нет. Нет ни в машине, нет на парковке и точно нет в Макдоналдсе, ведь оттуда только один выход. Если бы он был там, Сэм бы точно встретил его по пути. Сэм медленно обходит тачку и открывает пассажирскую дверь. Сиденье ещё тёплое, телефоны валяются на панели, а картошка раскидана по полу. Сэм оглядывается, надеясь, что всё это шутка и Феликс просто отошёл отлить, но парковка абсолютно пуста, а на территории нет даже маленького кустика. — Феликс? Сэм оббегает всю парковку, обходит кругом здание, спрашивает у сотрудников, не видели ли они блондина, но всё тщетно. Он возвращается к машине и садится на своё место. Сэм словно в трансе заводит двигатель, но трогаться не спешит. Всё думает, как Феликс мог сбежать, да ещё и так быстро? А главное зачем? Они почти добрались до цели, ему просто не было смысла бежать. Сэм вспоминает, как Феликс отговаривал ехать его с ним, но бежать вот так? Он решает поискать в ближайших переулках, жмёт на газ и сразу же на тормоз, когда машину заносит в сторону. Сэм в недоумении глушит двигатель и выходит из машины проверить, что с колёсами. — Вот же сука, — рычит он, пиная переднее колесо. Ну конечно. Как мог Феликс так быстро исчезнуть в ночи без посторонней помощи? Никак. Сэм осматривает разрезанные колёса с полной уверенностью, что это не дело рук Феликса, ведь их единственный нож у Сэма в кармане пальто. Заднее колесо также пробито, и у Сэма по позвоночнику ползут мурашки. Порезы точно такие же, какие он оставил на той тачке у мотеля, а значит, Феликса забрал Дирк. Для того чтобы вытащить маленького Феликса из машины, много сил не нужно, а времени ещё меньше. То же самое с колёсами. — Сука, сука, сука. Сэм продолжает пинать ни в чём не повинные колёса, ругая себя за невнимательность. Он старался всегда быть с Феликсом рядом, а тут расслабился, решив, что раз они избавились от слежки, то блондину ничего не угрожает и их не найдут. Как же он ошибся. Их всё равно выследили. Мысли путаются. Сэм пытается собраться, пытается понять, что делать дальше и где искать Феликса, но идей пока нет. У него есть только телефон Дирка, но вряд ли тот отпустит Феликса по первому требованию. Голова кипит от мыслей, что с блондином сейчас могут делать что угодно. Может, его бьют, а может, насилуют. Навряд ли Дирк отдал приказ сдувать с блондина пылинки. — Зараза! Сэм отстаёт от несчастной машины и открывает багажник. То ли не было приказа забрать деньги, то ли не успели, то ли не смогли открыть багажник или не догадались проверить инструменты, но все бабки на месте. Сэм роется по карманам и вытаскивает ещё несколько тысяч. Он прикидывает в уме, во сколько обойдётся починка машины и где вообще ночью это можно сделать. Нужно искать адреса и телефоны местных мастерских, но шансы, что кто-нибудь прибежит к нему среди ночи, катастрофически малы. От этих мыслей он бесится ещё больше, но берёт себя в руки и садится обратно в машину. На приборной панели лежит какой-то маленький листочек с адресом.