Амстердам

Недосып даёт о себе знать, и Сэм засыпает практически на ходу. Глаза слипаются, мозг отказывается работать, и он пропускает нужный поворот. Приходится несколько раз развернуться, прежде чем вновь вернуться на нужный путь. Утрехт не очень крупный город, но его многочисленные развязки и переезды через ж/д пути изрядно портят нервы. Сэм ещё раз сверяется с картой и сворачивает. Дорога ведёт его на север, где через несколько километров приходится свернуть ещё раз в сторону густого леса. Дома встречаются не так часто, и Сэму уже начинает казаться, что оставленный ему адрес — обманка, и в конце пути его ждёт только яма в лесу, но вскоре деревья расступаются и сменяются полями. Нужный ему дом стоит прямо посреди поля, хотя домом его назвать сложно. Пожалуй, это целая крепость, высотой в два этажа и окружённая высоченным забором, и даже издалека Сэм видит охрану, патрулирующую по всему периметру. Идеальное расположение и куча вооружённых людей — Феликс наверняка должен быть где-то здесь. Сэм выходит из машины, и его сразу же окружает охрана. — Мне нужен Дирк, — уверенно говорит Сэм одному из охранников, стараясь не обращать внимания на направленный на него ствол. — Я приехал за Феликсом. — К Дирку? Ты кто такой? — охрана явно не врубается, о чём её просят, и Сэм теряется, не понимая, зачем ему дали адрес, но никого не предупредили о возможном визите. — Меня зовут Сэм, мне оставили этот адрес, и я… — Сэм? Голос принадлежит высокому мужчине в строгом чёрном костюме, который выходит из-за ворот как раз в тот момент, когда Сэм уже прощается с жизнью. — Да? — Пошли. Сэм делает вывод, что это кто-то важный, возможно, начальник охраны, и послушно плетётся следом. За воротами оказывается идеально вылизанный двор. Ни одного дерева или клумбы, лишь чистый газон и каменная дорожка до крыльца. Как будто у хозяина аллергия на деревья. — Знаешь, ты вовремя, — хмыкает человек в чёрном. — Вовремя? Почему? Сэму не отвечают. Человек в чёрном открывает дверь в дом и пропускает его вперёд. Дверь захлопывается, и Сэм оказывается в длинном тёмном коридоре. Человек в чёрном остаётся снаружи, не объяснив, что делать и куда идти, и Сэму остаётся лишь двигаться вперёд на свет, проникающий в коридор справа. Источником света оказывается небольшая люстра, висящая над круглым столом из тёмного дерева на восемь персон. Комната, в которой оказывается Сэм, настолько огромна, что её стен практически не видно в темноте. Сэм оглядывается, но никого нет. Становится неуютно. Он не знает, чего ждать, ведь ему никогда не приходилось общаться со столь влиятельными людьми. Сэм осматривается, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте, но глаз улавливает лишь очертания нескольких книжных стеллажей и пары дверных проёмов. — Ну, здравствуй, малыш. Голос раздаётся сзади, и Сэм оглядывается. Он думал, что Дирк старше, но мужчине навскидку не больше тридцати пяти. Он чуть выше Сэма, худой, с вытянутым лицом и носом с горбинкой. Тёмные волосы до плеч собраны в низкий хвост, а тёмно-красный костюм-тройка сидит просто идеально. Дирк чем-то похож на вампира из сказок. Этакий красивый, богатый, опасный аристократ. — Доброй ночи, — кивает ему Сэм и отходит на шаг, когда Дирк подходит к столу. — Ты припозднился, — улыбается Дирк и садится за стол. — Быть может, в этом виноваты проколотые колёса? — Всё может быть. Сам напрягается всем телом, не зная, чего ожидать от этого скользкого типа. Он замечает краем глаза какое-то движение слева и оборачивается. Человек в чёрном двигается бесшумно, словно тень. — Нико, как тебе наш мальчик? — обращается к человеку в чёрном Дирк, и тот оглядывает Сэма с головы до ног. — Да он сейчас в штаны наложит от страха, — Нико садится за стол по правую руку от Дирка. — Садись. Будь гостем. Сэм медлит, но, понимая, что выбора у него нет, садится напротив Дирка. — Как погода в Италии? — Дирк как бы невзначай достаёт пистолет и проверяет патроны. — Я слышал, сейчас там необыкновенно тепло. — Неплохо, — подыгрывает Сэм. — А вот в Альпах холодно. — Ммм, так вот почему моя шлюха расчихалась. — Феликс болен? — Как ты о нём печёшься, даже похвально, — Дирк кладёт ствол на стол, направив дуло на Сэма. — Лучше бы ты так беспокоился о долге. — О долге? О каком долге? — Мои деньги. Вы спёрли мои деньги. Нико, твоя зарплата за месяц входит в эту сумму, если что. — Сучёныш, ты вернёшь всё до цента, — скалится Нико. — Сначала скажи, где Феликс? — Сэм, совершенно не стесняясь, буравит Дирка взглядом. — Да что ты пристал к нему? — вскрикивает Дирк. — Ты лучше думай, как бабки будешь возвращать. Тут только одних процентов двести штук набежало. — Пол-ляма, милый, пол-ляма, — Нико достаёт из ящика стола бутылку виски и пару бокалов. — Срок — сутки. — Сутки? — Сэм переводит взгляд на Нико. — Всего сутки? Это же нереально. У меня есть только машина. — Точнее то, что от неё осталось. Я неплохо потрудился, правда? — Ты? — Сэм сжимает руки в кулаки. — Так это ты за нами гонялся? Ублюдок, мы могли погибнуть. — А мне-то что, — Нико отпивает из бокала и вальяжно разваливается на стуле. — Главное — деньги, дорогой, а не жизнь шлюхи. — Вот же ты сука, — мгновенно вспыхивает Сэм, готовый наброситься на Нико, но замирает на месте, услышав звук взвода курка. — Сядь, — приказывает Дирк ледяным голосом. — И будь полюбезнее с моей правой рукой. — В штанах твоя правая рука, — смеет дерзить Сэм, но сразу же об этом жалеет, когда Дирк направляет на него пистолет. — Последний шанс. Сэм покоряется. Ему совершенно плевать на направленный на него ствол. Он даже готов словить пулю, лишь бы успеть выбить зубы тому, кто чуть не отправил их на тот свет, но он не дурак. Он прекрасно понимает, что этим блондину не помочь. Нужно усмирить свой гнев хотя бы до тех пор, пока он не выяснит, что с Феликсом. — Хороший мальчик, — хвалит его Дирк и снова кладёт ствол на стол, но руки с него не убирает. — Больше предупреждать не буду. — Просто скажите, что с Феликсом. Он жив? — Оу, эту суку ничего не убьёт. Верно, Нико? — Верно, — Нико добивает виски, наливает себе новую порцию и наполняет второй бокал, но отдаёт его не Дирку, а ставит слева от него напротив пустого стула. — Опаздываешь, Вилли. — Ой, ладно вам, я был немного занят, сами знаете. Сэм слышит хлопок откуда-то справа, и в поле зрения оказывается человек, хорошо ему знакомый. Тот самый клиент, которого «убил» Феликс, стоит живой и здоровый. И лишь обмотанная бинтами голова говорит о том, что Сэму та сцена не привиделась. Но самое ужасное не это чудесное воскрешение. Рядом с ним стоит Феликс, но Сэм узнаёт его с трудом, вначале приняв за девушку. Феликс одет в розовое платье. Долбанное платье на тонких бретелях, едва прикрывающее задницу. Завершают образ босоножки на высоченном каблуке, стрелки на глазах и его неизменная сумка через плечо. Он одет как самая настоящая шлюха, но Сэма беспокоит не это. У Феликса грязные взлохмаченные волосы, на руках свежие ссадины, а один палец обмотан пластырем. Видимо, блондин сопротивлялся, когда его вытаскивали из машины. Может, и тут пытался, но, судя по затравленному взгляду, безуспешно. Его снова сломали, снова превратили в красивую и послушную куклу, не смеющую поднять глаз на хозяина. — Феликс? — окликает его Сэм, и тот замирает. Феликс поднимает на Сэма шокированные глаза и приоткрывает рот от удивления. Он явно не ожидал его здесь увидеть, не ожидал, что Сэм придёт за ним. — Феликс, ты как? — снова зовёт его Сэм, но блондин молчит, лишь смотрит не моргая. — Ликси. Феликс моментально опускает глаза в пол, как только слышит голос Дирка. Вилли тащит его за собой и, усевшись рядом с Дирком, кивает Феликсу на место рядом. Тот покорно садится, ставит сумку на стол и опускает глаза, не смея ни на кого смотреть без разрешения. — Феликс, пожалуйста, — не сдаётся Сэм. Между ними всего один стул. Плёвое расстояние, но если Сэм сделает хоть одно лишнее движение, их обоих пристрелят. Приходится сидеть смирно и радоваться, что Феликс хотя бы живой. — Что ты с ним сделал? — Сэм обращается к Вилли, на что тот только улыбается, демонстрируя жёлтые зубы. — Почему он молчит? — Потому что именно так шлюха должна вести себя рядом с хозяином, — отвечает за Вилли Дирк. — Отпустите его. Я добуду деньги. — И как же, интересно? Где ты возьмёшь столько денег сразу? — Дирк встаёт и, обойдя стол, становится у Сэма за спиной. — У папочки, что ли, попросишь? — Попрошу. Сейчас Сэм готов на всё что угодно, лишь бы Феликса отпустили живого и здорового, даже готов помириться с отцом. Он согласится на все его условия. Переведётся в другой вуз, который изначально для него выбрали, начнёт вникать в бизнес. Что угодно, лишь бы Феликс жил. — Но босс? — подаёт голос Вилли. — Ты же обещал мальчишку мне? С него должок за мою голову. И я готов взыскать его хоть сейчас. — Ну что же? Твоё право, — Дирк лишь разводит руками. — Делай что хочешь. — Ты слышал, Ликси? Ты мой. Прямо как десять лет назад. Вряд ли ты, конечно, помнишь, но я был первым, кому удостоилась честь трахнуть тебя, — он хватает Феликса за подбородок и резко и больно впивается в губы. — Давай же, сделай как я люблю. Феликс и вида не подаёт, что ему как-то неприятно или мерзко, а Сэм уверен, что это так. Слышится звук расстёгиваемой молнии и довольный стон Вилли, когда Феликс начинает ему дрочить. Сэм чувствует, как к горлу подбирается тошнота. Ему со своего места ничего не видно, зато отчётливо слышен каждый звук. — Ликси, ну сухо же, — рычит Вилли и отвешивает Феликсу пощёчину. Сэм не выдерживает и вскакивает, но Дирк хватает его за плечи, сажая на место. — Не рыпайся, — цедит он сквозь зубы. — Дай шлюхе спокойно работать. Феликс и ухом не ведёт. Он, не обращая внимания на покрасневшую щёку, сплёвывает на ладонь и снова приступает к дрочке. — Уже лучше, милый, уже лучше, — хвалит его Вилли. — Разомни ручки перед псами. Лишь после этих слов Феликс едва заметно вздрагивает. Псы. Феликс говорил, что его накажут, отдав псам, но кто они? Люди Дирка, охрана, наёмники? — Пожалуйста, не надо, — умоляет Сэм, не в силах смотреть, как Феликс потихоньку начинает дрожать от страха, но всё равно дрочит. — Я добуду деньги к вечеру. — К вечеру? К вечеру ты добудешь мне пол-ляма? — Да. — Какой умница, — гладит его по голове Дирк. — Феликс, неужели это было так сложно? Неужели тебе было так сложно развести пацана на бабки? А ведь всего лишь нужно было следовать изначальному плану, но вместо этого ты решил меня наебать, спиздить деньги и свалить в закат с этим малолеткой. Сэм, ты вообще в курсе? Он рассказал тебе? Наверняка рассказал, ты же его трахал. — Рассказал, — отвечает Сэм, вспоминая сцену в машине. — А что это был его план, он тоже рассказал? — Что? — не понимает Сэм. — Это был твой план. Твой план, направленный на то, чтобы обобрать моего отца. — Глупец. Ну же, Феликс, сам расскажешь? Или я начну? — продолжает Дирк, до боли сжимая плечи Сэма. — Давай расскажи ему, что каждое твоё слово было ложью, расскажи, что ты задумал, расскажи, как и за что ты ненавидишь Сэма. Феликс наконец-то поднимает голову и смотрит на Сэма глазами, полными слёз. — Феликс, что происходит? Скажи, пожалуйста, он бредит, да? — Сэм кидает взгляд на блондина, но тот продолжает молчать. — Феликс? Ты же всё мне рассказал, верно? — Давай, Феликс, расскажи же нам. Расскажи, как вы встретились в том переулке, расскажи, как не спал всю ночь, а наутро пришёл ко мне и рассказал о встрече. Расскажи, как придумал свой план мести. Ну же, милый. — Да что происходит? — не выдерживает Сэм. — Что ещё за план мести? Как и за что мне должен мстить Феликс? — Ох, Феликс, лучше бы ты рассказал всё сам, — кривится Дирк и, наклонившись, шепчет Сэму в самое ухо. — Видишь ли, человеком, который проиграл мне Феликса, был твой отец. — Нет, — мотает головой Сэм, не веря ни единому слову. — Это ложь. Этого просто не может быть. Мой отец, конечно, не подарок, но на такое даже он не способен. Мозг отказывается в это верить, но стоит Сэму взглянуть на Феликса, как всё становится ясно. Говорят, глаза не врут. Глаза Феликса точно не врали. В них столько боли и ненависти, что у Сэма мурашки бегут по всему телу. — Прости, — только и успевает прошептать Феликс, и его тут же прикладывают головой об стол, да так сильно, что из брови брызгает кровь. — Сука, кто разрешал разговаривать? — Вилли вжимает голову Феликса в стол. — Дрочи давай. Феликс зажмуривается, чтобы кровь не затекала в глаза, и начинает активнее двигать другой в чужих штанах. — Видишь, малыш Сэм, что он на самом деле из себя представляет? — Дирк тычет в висок Сэма стволом, чтобы не дёргался, и держит за подбородок, заставляя смотреть на мучения Феликса. — Видишь, в кого ты влюблён? Он обычная шлюха, умеющая лишь трахаться. Трахаться, слушаться и предавать таких маленьких мальчиков, как ты. — Пожалуйста, хватит, — Сэм впивается пальцами в стол, отказываясь верить в этот бред. — Умоляю, отпустите его. Я всё сделаю, всё, что захотите, только отпустите его! — Ты и так сделаешь всё. Но пока я не увижу деньги, я буду распоряжаться своей шлюхой, как хочу. Ведь Феликс пришёл ко мне добровольно. Он принадлежит мне, и никакие деньги его не спасут. — Ты же обещал, — хрипит Феликс и тихо вскрикивает, когда Вилли сильнее вдавливает его в стол. — Что? Что ты принесёшь мне эти сто тысяч и я тебя отпущу? Ты тоже много чего обещал мне. Например, обещал исправно работать, если я возьму тебя обратно, а сам так подвёл. — Блять, о чём вы? — Сэм переводит взгляд с Феликса на Дирка и обратно. — Феликс? — Так тебя не посвятили. Феликс, тебе просто стыдно или ты не хотел ранить нежные чувства мальчика? — Про что ты, чёрт возьми? — начинает закипать Сэм, но сразу же получает по затылку. — Ты же знаешь про шрам? Видел его? — Знаю. — А тебя ничего в этой истории не смутило? — Что именно? Что ты даже не попытался ему помочь? Что не наказал суку, которая с ним это сделала? — Ох, милый-милый Сэм. Я не просто помог ему. Я его отпустил. Я его отпустил, понимаешь? Мне не нужна была больная шлюха, которая даже ртом работать не могла и пугалась каждого мужика. Но знаешь, что самое интересное? Он вернулся. Феликс, когда это было? — Дирк спрашивает у Феликса, но даже не ждёт ответа. — Через полгода где-то. Прикинь, его хватило всего на полгода спокойной жизни, и он вернулся. То ли работа в супермаркете за гроши не устроила, то ли по членам соскучился, но он приполз ко мне и попросился обратно. Сэм не может в это поверить. Его Феликс ненавидит свою жизнь, его Феликс пошёл на всё, чтобы вырваться из рабства, его Феликс не мог променять дарованную свободу на деньги. — Ты врёшь, — рычит Сэм и стряхивает руки Дирка с плеч. — Ты всё врёшь. Сэм делает глубокий вдох и прикидывает, что будет, если он сможет отобрать у Дирка пистолет. Хватит ли ему времени перестрелять всех в этой комнате, пока не пристрелят его, и что делать дальше, если ему это всё же удастся? Маловероятно, что охрана не услышит выстрелы, а значит, ворвётся сюда в любую секунду, и тогда им точно не жить. — А давай спросим у него? — прерывает его размышления Дирк, снова до боли сжимая плечи. — Феликс, ответь своему мальчику, я разрешаю. Но Феликс даже глаз не открывает, мечтая слиться со столом, и лишь быстрее двигает рукой. — Да, малыш Ликси, быстрее, — стонет Вилли и кончает Феликсу в руку. — Сука, как же хороши твои маленькие пальчики. Вилли отпускает голову Феликса и, развалившись на стуле, залпом опустошает стакан с виски. Он улыбается, смотря Сэму прямо в глаза, и гладит блондина по голове в качестве награды за хорошую работу. Феликс сидит смирно, сложив на коленях измазанные спермой руки и опустив взгляд. — Видишь, Сэм? Ему даже сказать нечего. Наверняка слишком стыдно. Кстати, ты успел оценить его пальчики? А, Сэм? — продолжает издеваться Дирк. — Хороши, наверное, да? Эх, а я ведь никогда его не трахал. Какое упущение. — Ещё не всё потеряно, босс, — Вилли салютует новой порцией виски, щедро налитой Нико. — Трахните его, пока ещё есть возможность. — Ну уж нет, — отмахивается от его предложения Дирк. — Я не притронусь к дырке, в которой столько членов побывало. Это только Сэму такое по вкусу, да, малыш? Как у тебя на него вообще встаёт, он же весь пропитан чужой спермой? — Так это нам на руку, босс, — подаёт голос Нико. — Любовь мальца принесёт нам в пять раз больше денег, чем мы хотели изначально. — Да, ты прав. Сэм, ты ведь позвонишь папочке и попросишь денежку на шлюху? Только не говори, на какую, а то на Феликса он и цента не даст. — О да, я помню, как он хотел от него избавиться, — хныкает Вилли и стаскивает с плеча Феликса лямку. — Слышишь, малыш Ликси? Ты нахуй никому не упёрся. Вилли скручивает нежный сосок двумя пальцами, и Феликс верещит от боли, пока его мучитель наслаждается своей куклой. Сэм не выдерживает, перехватывает руку Дирка и почти успевает забрать пистолет, но Нико пинает его стул. Сэм теряет устойчивость, но в последний момент сохраняет равновесие и не падает, а через секунду на него направлено уже два пистолета. — Не советую, — Вилли достаёт ствол и направляет на Феликса. — Шлюха, попроси своего спасителя больше так не делать. Феликс дрожит, но голову всё же поднимает. Смотрит своими заплаканными глазами, а у Сэма от бессилия и невозможности помочь сердце на куски разрывается. — Феликс, родной мой, потерпи ещё немного, — умоляет его Сэм, стараясь игнорировать приставленный к собственному виску ствол. — Я всё решу. Слышишь? — Беги, — шепчет Феликс практически беззвучно. — Оставь меня и беги. — Ну, Феликс, ну, просили же без глупостей, — Вилли закатывает глаза и ударяет блондина рукояткой ствола в висок. Феликс лишь ойкает, зажмуривается и опускает голову. Удар не слишком сильный, но этого достаточно, чтобы голова взорвалась болью. — Хватит! — рычит Сэм. — Хватит его мучить. Лучше меня! Можете издеваться надо мной, только его не трогайте. — Ой, ну раз ты так хочешь, — пожимает плечами Дирк. — Можем начать с тебя. Готов подставить свою задницу? — Готов, — уверенно отвечает Сэм. — Если вы гарантируете, что отпустите его целым и невредимым. — Могу лишь пообещать. Дирк что-то набирает в телефоне, и через минуту в комнате появляется пять крепких парней. — Познакомься, это мои псы. Не все, правда, остальные патрулируют территорию, но вскоре присоединятся к веселью. Ребята, радуйтесь, сегодня в вашем меню сразу две дырки. — Нет! — кричит Сэм, когда один из парней проводит рукой по его голове. — Ты же обещал! — Я сказал, что могу. Дирк садится на своё место, а Сэм с ужасом наблюдает, как чужие руки лапают Феликса. Они проникают под платье, оставляют красные следы везде, куда могут дотянуться, но Сэм ничем не может помочь, так как его самого удерживают на месте сразу два амбала. — Что здесь происходит? — раздаётся за спиной зычный голос, и Сэм вздрагивает. Пожалуй, вздрагивают все в комнате. Псы оставляют своих жертв в покое и выстраиваются за спиной у Дирка. — Ух ты, какой сюрприз. Ребята, давайте-ка все дружно поздороваемся с Отто, — Дирк вальяжно восседает за столом всем своим видом показывая, что совершенно не боится гостя. — Хотя нет, не смейте. Иначе сразу же получите пулю в лоб. И вообще, Отто, ты как сюда проник? Кто вообще тебя пустил? — А ты думал, я не знаю, где находится мой сын? Думал, я позволю тебе его похитить и затребовать какой-нибудь выкуп? Думал, я позволю ему спустить кучу бабла на одну из твоих шлюх? Сэм чувствует на своих плечах сильные ладони отца и мысленно съёживается до размера атома. Его отец обладал поистине тяжёлой аурой и не менее тяжёлым характером. Он умело командовал, решал любые проблемы, умел быть справедливым, когда нужно, поэтому его подчинённые его просто обожали. Сэм же знал его другим. Ненавидел всё это притворство, от которого хотелось блевать, ведь отец был хорошим лишь на словах да на людях, превращаясь дома в самого настоящего тирана, лупившего Сэма и слуг просто ради удовольствия. Знал, что скрывается за фальшивой улыбкой, и сейчас прекрасно понимает, что Отто лишь делает вид, что беспокоится. — Не на какую-то шлюху, а особенную, — елейно улыбается Дирк и указывает на притихшего Феликса. — Ты что, не узнаёшь своего мальчика? Видишь, Феликс, тебя даже не помнят. — Феликс, — цедит отец сквозь зубы, взглянув на блондина. — Ты ещё жив? Даже удивительно, что тебя не растерзали в первую же ночь. — Ох, поверь, ночка была что надо. Точнее, ночки. Спроси Вилли, он ещё помнит те времена. — Мне плевать. Этот пацан мне проходу не давал. Родную душу он, видите ли, встретил. А всего-то стоило разок спасти его от хулиганов, пытавшихся его выебать в подворотне, и подвезти до дома. Лучше бы я вообще в это не совался. Я же не пидор какой-нибудь. — Зато твой сынок тот ещё, — прыскает Дирк. — Я это из него выбью, не волнуйся. Но ты ни цента не получишь. Сэм смеет поднять глаза на Феликса. Тот всё слышал и теперь сидит бледный как полотно. Он влюбился тогда так чисто и искренне. Он до сих пор верил, что его проиграли в карты по нелепой случайности, что у Отто не было другого выхода, что он просто не смог выкупить Феликса обратно или ему не позволили. Сэму так хочется обнять блондина, успокоить и забрать отсюда, но ещё больше ему хочется вмазать отцу. — Слушай, так дела не делаются. Дирк поднимается со своего места и даёт знак своим парням достать стволы. Они окружают стол кольцом, и Сэм чувствует, как напрягаются пальцы на его плечах. — Ты думаешь, что можешь мне приказывать? Ты, моя бывшая шавка? Шавка, которая забыла, как нужно прислуживать. Шавка, которая хитростью и обманом завладела половиной моего бизнеса. Ну ничего, нормальные люди помнят, кто их истинный хозяин. Да, парни? Псы стоят не шелохнувшись. Прошло уже много лет с тех пор, как Дирк предал хозяина и основал свою собственную империю, как из элитных наёмников сделал обычных сторожевых псов, но многие помнят, как хорошо жилось при старом хозяине. Отто действительно мастер манипуляций, раз псы до сих пор помнят каждую кинутую им кость. — Ты ещё эру динозавров вспомни. Они давно служат мне. А ты для них пережиток прошлого, так что не старайся их запугать. Псы словно по щелчку направляют стволы на Отто, и Сэм съёживается, ожидая, что вот-вот на его голову обрушится град из пуль, но ничего не происходит. Все ждут команды, но Дирк медлит. — Ну и чего же ты ждёшь? — спокойно спрашивает Отто, словно и не он на мушке. — Свои деньги. — Я же сказал, что… — А я говорю, что твой сынок должен мне денег, а значит, должен и ты. Он обещал мне пол-ляма к вечеру. — Сэм, — впервые обращается к сыну Отто. — Из-за чего ты должен столько бабок? Эта шлюха стоит сотку за ночь. Ты за неделю должен был член стереть. — Он украл мои деньги, — отвечает за Сэма Дирк. — Точнее, Феликс украл. Вместо того чтобы пообщаться с твоим пацаном недельку, влюбить его в себя и стрясти бабок на выкуп из рабства, он просто стырил у меня триста штук и свалил с твоим ненаглядным Сэмом в закат. Их помотало по Европе, но, видимо, бабки закончились, ведь мои люди их не нашли. Птенчики решили вернуться в родной Амстердам, на пути в который мы их и разлучили. Но твой сынок, словно благородный рыцарь, примчался за своим суженым и пообещал мне вернуть все бабки. С процентами. — Хреново ты следишь за своими шлюхами, Дирк, — смеётся Отто и снова обращается к Сэму. — Ты действительно думал, что я заплачу? — Помоги ему, умоляю, — Сэм не сводит глаз с всхлипывающего Феликса. — Помоги, и я сделаю всё что угодно. — Ты и так сделаешь, но платить я не собираюсь. — Так, господа, — вклинивается в разговор Вилли. — Дирк, пока вы тут делите эту шлюху, можно я уже воспользуюсь своим правом выебать его, а то после твоих псов и ебать-то нечего будет? — Ой, да иди уже, — Дирк кивает куда-то в сторону, и Вилли издаёт победный клич. — Нет, пожалуйста, не надо, — кричит Сэм, пытаясь вырваться из крепких рук отца. — Отец, почему же… — Заткнись. Отто со всей дури замахивается и бьёт его прямо по затылку. Сэм морщится от боли и падает лицом на стол. Голова кружится, будто он три бутылки залпом выпил. Перед глазами всё плывёт, но Сэм замечает, как сумка Феликса пропадает со стола, а следом и он сам. Вилли тащит его в угол комнаты, но Сэм не понимает зачем, ведь там сплошная стена. Вилли на что-то нажимает и распахивает практически идеально сливающуюся со стеной дверь, заталкивает Феликса в тёмную комнату, и всё встаёт на свои места. Сэм понимает, где находится, понимает, что это тот самый дом, в котором и состоялась игра, сломавшая Феликсу жизнь. Дом, в котором всё началось и в котором всё закончится. Последнее, что он видит перед тем, как дверь захлопывают, это залитые слезами карамельные глаза, а следом слышится глухой звук удара и вопль Феликса, разрывающий пространство. — Нет, Феликс! Оставьте его, — Сэм пытается подняться, но его так мутит, что ему хватает сил лишь кричать, хотя это больше похоже на мяуканье. Отец приложил его неслабо. Он ещё никогда не чувствовал себя таким беспомощным. И на что он надеялся, придя сюда в одиночку? Что ему Феликса за ручку выведут, сдувая пылинки? От бессилия сводит желудок. Мозг судорожно пытается придумать план, но голова буквально раскалывается на мелкие кусочки, путая мысли. Лишь спустя несколько минут ему удаётся оторвать голову от стола и сесть. Он слышит обрывки фраз, порой угрозы, но не может сложить всё в единую картину. Что-то о складах, предательстве и хищении? Дирк ведь когда-то работал на его отца и предал. Становится понятно, почему они друг друга так ненавидят, ведь его отец терпеть не может предателей, а Дирк жив лишь только потому, что от этого есть какая-то выгода. — А я говорю, что ты и твой пиздюк отсюда не выйдете, — Дирк размахивает пистолетом, абсолютно уверенный в своём превосходстве. — Как думаешь, почему я стою перед тобой один? — спокойным голосом отвечает Отто. — Или ты действительно думаешь, что я не взял своих людей? А может, я переманил твоих? Об этом ты не подумал? — Нико, проверь, — зло бросает Дирк, но Нико даже не двигается, и Дирк истошно орёт на всю комнату, понимая, что его предали. — Ах ты сука! За сколько он тебя купил? — За много, — Нико наглеет и выплёскивает содержимое своего стакана прямо Дирку в лицо. — В отличие от тебя, он плату не задерживает. — Это всё та шлюха виновата, — кричит Дирк и наводит ствол на Отто. — Это всё ты виноват! Ты притащил его! Ты притащил эту шлюху Феликса! — Феликс, — еле ворочает языком Сэм, когда слышит знакомое имя. — Верни мне Феликса, а между собой делайте что хотите. Только верни мне его. — Сэм, заткнись уже и забудь о своей шлюхе, — отец хватает его за локоть и пытается поднять. — Вставай, мы уходим. — Вы никуда не пойдёте. Мне нужны мои деньги! — продолжает визжать Дирк и приказывает псам задержать Отто, но те даже не шевелятся, получив кивок от Нико. — Какой же ты болван, — не выдерживает Сэм и смеётся. — Он никогда не заплатит! Как бы ты ни упрашивал, ни угрожал, он никогда не заплатит. — Тогда я убью тебя, мелкий крысеныш, — Дирк направляет ствол на Сэма. — Убивай. Он и за меня не заплатит, — смех Сэма переходит в истерический, и Дирк теряется, не понимая, что происходит. — Можешь убить тут всех, но ты всё равно не получишь ни цента. Но знаешь что? Умрёшь ты. Сэм слышит, как вдалеке у его машины срабатывает сигнализация, и вмиг становится серьёзнее. Он смотрит на Дирка в упор с такой ненавистью, что даже видавшие виды псы переглядываются, не понимая, что началось. — Сэм, не трать на него время, мы уходим, — бросает Отто. — Заткнись, — спокойно отвечает Сэм. — Ты забыл, с кем разговариваешь, щенок… — Заткнись, я не с тобой говорю, — ледяной голос Сэма заставляет замереть всех, даже Дирк садится на место. — Ты умрёшь. Сэм прожигает Дирка взглядом, с удовольствием замечает, как тот теряет весь свой пыл, стоит заговорить с ним другим тоном. Ещё немного, и он завиляет хвостиком, словно пёс перед хозяином. — Интересно, — продолжает Сэм, смотря Дирку прямо в глаза. — Ты послушнее, чем я думал. — Ах ты ж… — Сидеть, — приказывает Сэм, и Дирк открывает рот от возмущения, но больше не произносит ни слова. — Хороший пёсик. У тебя есть последнее слово? Говори, ведь через минуту ты умрёшь. — Что ты мелешь, малыш? И как же ты убьёшь меня? Волшебным словом? Думаешь, я тебя боюсь? Это всё блеф. Ты заявился сюда один, без оружия, без плана, что ты можешь мне сделать? Так что твои слова — сплошная пыль! — Кто сказал, что я один? Сэм улыбается, наблюдая, как лицо Дирка успевает вытянуться в недоумении, прежде чем пуля прилетает ему прямо в голову. Кровь летит во все стороны, окрашивая стол красными каплями. Вторая пуля влетает Нико в руку, держащую пистолет, и на всю комнату разносится вой, который прерывает следующая пуля, пронзившая сердце. Время словно замедляется. Сэм с безумной улыбкой на лице наблюдает, как его враги один за другим падают на пол, как псы крутятся на месте, пытаясь понять, откуда стреляют, слышит, как вдалеке что-то разбивается. Хаос, творящийся вокруг, его забавляет, и он не сразу чувствует, как его тянут за руку. Отец тащит его куда-то в сторону, и через несколько секунд они оказываются в незнакомом коридоре. Сэм пытается вырваться, вернуться за Феликсом, но ему не дают. Отто тащит его за собой по длинному коридору, заталкивает в большой зал и, захлопнув дверь, вводит какие-то цифры на панели. Сэм отпихивает его, пытается дверь открыть, но та мигает красным, требуя код. — Открой, — требует Сэм. — Открой, там же Феликс! — Да поебать мне на твою шлюху! — орёт Отто, звоня кому-то. — Видимо, дом окружён, так что лучше думай, как выбираться будем. — Я не уйду без Феликса, — Сэм ещё раз дёргает дверь, но та и не думает поддаваться. — Ты же знаешь откуда-то код, просто скажи мне и пиздуй на все четыре стороны! — Конечно знаю, я что, дурак лезть к врагу без запасного плана? Чёрт, мои трубку не берут. — Вот сука. Сэм оглядывается в поисках другого выхода. Зал оказывается закрытым бассейном с белоснежными стенами и окнами в пол. Сэм подбегает к одному и уже замахивается кулаком, но отец перехватывает руку. — Сиди смирно. Пока я не найду своих людей, мы из дома не выйдем! Или ты хочешь, чтобы нас перестреляли? Сначала нужно выяснить, кто на нас напал. — Полагаю, тот, кто заманил тебя сюда, — Сэм выхватывает телефон из рук отца и отправляет в бассейн. — Ты знаешь этих людей? Вот же маленький ублюдок! Отто замахивается на Сэма кулаком, но тот успевает увернуться. Отто, не ожидавший от сына такой прыти, подскальзывается на плитке и падает на спину. Сэм же, не теряя времени, со всей силы наступает на его правую руку, и Отто кричит от боли. — А ты думал, я действительно такой дурак, что сунусь сюда без плана? Сэм делает новый замах, но Отто хватает его за ногу здоровой рукой и резко дёргает на себя. Сэм неуклюже падает рядом и стонет от боли в боку. — Вот же ты говнюк! Не нужно было отдавать тебя матери, воспитала рохлю! — Что ты сказал? — Твоя мать решила, что хорошо от меня спряталась, — Отто поднимается на ноги, сплёвывает в бассейн и пытается двигать рукой, но она болит так, что не пошевелить. — Нужно было сразу забрать тебя, а не ждать почти десять лет. — Ты убил её? — Сэм поднимается на ноги, снова бросается на отца, но Отто отпрыгивает в сторону, и Сэм еле успевает затормозить, чтобы не плюхнуться в бассейн. — Сука, ты убил её? — Я. Этого достаточно, чтобы лопнули последние цепи терпения. Сэм бросается на отца с кулаками, но в последний момент резко уходит в сторону и делает подножку, сбивая Отто с ног. Тот на мгновение теряется, но Сэму этого достаточно. Он садится сверху и сжимает шею отца, сыпля проклятья. — Тебе со мной не справиться, щенок, — Отто отрывает руки Сэма от своего горла и заряжает кулаком по рёбрам. — Мал ещё. — Ты, блять, всего меня лишил! — Сэм, не обращая внимания на боль, со всей дури бьёт лбом по носу, и пространство заполняется криком и хрустом сломанных костей. — Ты лишил меня матери, а теперь лишаешь и Феликса! — Не пытайся. Твою шлюху уже наверняка либо затрахали до смерти, либо завалили, услышав, что началась заварушка, — хрипит Отто, захлёбываясь собственной кровью. — Ты мог спасти его тогда, — кулак прилетает прямо в сломанный нос, и Отто воет от боли. — Ты мог так легко спасти одну маленькую жизнь, но оставил его на съедение этим мерзким тварям и даже ни разу не вспомнил о нём за эти годы! Удары становятся сильнее. Кулаки стирают с лица Отто его ухмылку, но Сэму этого мало. Он продолжает бить, пока лицо отца не становится похоже на кровавое месиво, и только потом останавливается. Отто тяжело дышит, и, когда Сэм с него встаёт, переворачивается на бок и блюёт собственной кровью. Сэм смотрит на свои руки в чужой крови, но не чувствует ничего. Ни жалости, ни стыда, ни удовлетворения от содеянного. Кровь капает на пол, как и слёзы отчаяния. Сэм молча наблюдает, как отец хоть и с трудом поднимается на ноги, но нападать не спешит. — Ну что, доволен? — Отто делает шаг назад, пытаясь удержаться на ногах. — Так нужно поступать со своим любимым отцом? — Да. Знаешь что? — Что? — Пошёл ты, — Сэм с удовольствием наблюдает, как Отто недовольно скалится. — Я знал, что Вилли жив, знал, что задумал Дирк, знал, что тот послал Феликса, чтобы раскрутить меня на бабки, знал, какая ловушка ждёт меня здесь. Я знал и всё равно за ним пришёл. Потому что люблю. А вот тебя ненавижу. Отто мотает головой, отказываясь верить в услышанное, отступает от надвигающегося на него Сэма, но забывает, где находится. Нога не находит опоры, и он падает в бассейн. Вода окрашивается в красный. Отто пытается удержаться на плаву, но с больной рукой это сложно даже в неглубоком бассейне, да и нормально дышать со сломанным носом невозможно. Он пытается дышать через рот, но в него заливается вода вперемешку с собственной кровью. — Помоги, — хрипит он, захлёбываясь и цепляясь за жизнь из последних сил. — Сын. Сэм не двигается с места. Он стоит у края, молча наблюдает за агонией отца и не двигается. Внимательно смотрит, как тело погружается на дно, как пузырьки воздуха всплывают всё реже и реже, и когда всплывает последний, наконец-то чувствует облегчение. Ему не стыдно за содеянное, да и технически он не убивал отца, так что совесть молчит. Сэм закрывает глаза и глубоко дышит, стараясь угомонить быстро бьющееся сердце. Рёбра ноют, но у него нет времени переживать ещё и о них. Феликс. Ему нужно найти Феликса, но для начала необходимо выбраться из комнаты. Он оборачивается, прикидывая, чем можно быстро разбить стекло, и замирает. За окном появляется человек и, увидев Сэма, сразу же направляет на него автомат. Сэм поднимает руки, пытается понять, враг это или нет, и что теперь делать, но его мысли прерывает звон стекла. Окно разбивается вдребезги от пары выстрелов, и человек проникает в зал, хрустя осколками. — Я Сэм! Слышите, я Сэм, — Сэм зажмуривается, когда дуло автомата направляют ему прямо в голову. — Сэм? А там кто? — человек заглядывает в бассейн. — Мой отец. — Ты его убил? Сэм молчит. Если это кто-то из людей его отца, ему не жить, но другого варианта нет, и он кивает, крепко зажмурившись. Он слышит, как человек говорит что-то в рацию, кажется, на немецком, и ждёт своей участи. — Пошли. Сэм открывает глаза и опускает руки. Человек манит его за собой, и они вылезают через окно во двор. Им приходится обойти почти весь дом, чтобы добраться до центрального входа, и развернувшаяся картина ужасает Сэма. Повсюду раскиданы тела, а красивый газон больше не зелёный, а грязно-коричневый от крови. Ещё несколько трупов выносят из дома и кладут у ворот. Сэм осматривает тела, но не видит среди них знакомого лица. — Феликс! Сэм забегает в дом и чуть не подскальзывается на крови у входа в комнату. Тела Дирка и Нико ещё не убрали, а дверь в комнату, в которую увели Феликса, закрыта. — Феликс, — Сэм бежит к двери и осматривает в поисках ручки, но ничего похожего не видит. — Феликс, ты здесь? Феликс, потерпи немного. Пальцы находят небольшую панель, но та снова требует код, и Сэм в отчаянии бьёт кулаками по двери, как будто это поможет. — Феликс, пожалуйста, отзовись! — Сэм прислушивается, но из-за двери не доносится ни звука. — Феликс, скажи, что с тобой всё хорошо. — Парень, отойди. Сэм оборачивается и видит всё того же человека с автоматом. Несколько пуль быстро решают проблему, и Сэм распахивает дверь. Ни черта не видно. Сэм вглядывается в темноту, прислушивается, но никаких признаков жизни. — Феликс? — Сэм нерешительно делает шаг вперёд. — Ты здесь? Света не хватает, чтобы разглядеть что-нибудь дальше порога. На секунду Сэму кажется, что, пока он боролся с отцом, Вилли сбежал куда-нибудь. Вопрос только в том, сбежал ли он один или взял с собой Феликса? Сэм снова зовёт его, но ответа нет. Он делает ещё шаг вперёд и наконец-то чувствует его. Запах крови оседает в лёгких противным железом. Сэм замирает в ужасе, когда понимает, что наступил на что-то липкое. Он пятится обратно к двери и, выйдя на свет, не может сдержать вскрика. При виде собственных кровавых следов начинает тошнить. Сэм бросается обратно в комнату и рыщет руками возле дверного косяка. Наконец пальцы касаются холодного пластика, и комнату заливает тусклый свет. Сэм смотрит на пол и молится, чтобы лужа крови принадлежала не Феликсу. Вилли лежит на боку с пробитым черепом и глазами на выкате. Рядом валяется окровавленный камень и раскрытая сумка Феликса. Сэм с облегчением выдыхает, понимая, что тело перед ним не принадлежит Феликсу, но тогда где он сам? Сэм рассматривает комнату странной формы. Маленькой лампочки недостаточно, чтобы осветить всю площадь, но Сэм понимает, что находится в узкой длинной комнате примерно два на десять метров. На полу грязная плитка, а на стенах местами потрескавшаяся зелёная краска. В правом углу, у самой стены, находится отверстие для слива, а из стены выступает короткий кран. Сэм обходит лужу крови и поворачивает голову налево. Единственной мебелью в комнате оказывается старая железная кровать с тонким матрасом. Сэм касается жёсткой ткани и поражается количеству кровавых пятен, но больше всего его удивляют несколько наручников и кандалы, прицепленные к изголовью. Сэма мутит, и он спешит отвернуться. До самого дальнего угла комнаты свет толком не доходит, но даже в потёмках отчётливо видно сидящую на полу фигурку. — Феликс, — Сэм выдыхает с облегчением и бросается к нему. Феликс на Сэма никак не реагирует, лишь продолжает сидеть и смотреть вперёд пустыми глазами. — Феликс, ты как? — Сэм опускается на колени и осматривает блондина. Бровь перестала кровоточить, на лбу наливается синяк, но хуже всего с коленями. Они разбиты так, словно Феликса со всей силы швырнули на пол. — Феликс, скажи что-нибудь, пожалуйста, — продолжает причитать Сэм, когда понимает, что Феликс на него никак не реагирует. Но Феликс молчит. Смотрит сквозь Сэма и даже не моргает, и тому кажется, что организм блондина просто не выдержал и Феликс сошёл с ума. Просто не справился. — Феликс родной, ну пожалуйста, пожалуйста, — Сэм прижимает к себе израненное тело, наплевав на боль в боку. — Я прошу тебя, родной, скажи что-нибудь. Это я, Сэм. Феликс, всё закончилось. Ты в безопасности. Но Феликс продолжает молчать, и горькие слёзы отчаяния текут из глаз Сэма. Он не успел. Сэм вглядывается в пустые глаза, пытаясь найти хоть маленькую искру жизни, но всё тщетно. — Родной мой, ну пожалуйста, — шепчет Сэм, вытирая кровь с веснушчатых щёк. — Очнись, карамелька. — Сэм? — Феликс моргает, медленно поднимает голову и пытается сфокусировать взгляд на Сэме. — Да, родной, это я, — широко улыбается Сэм, чувствуя на языке привкус собственных слёз. — Это я. — Сэм, — Феликс неверяще смотрит на человека перед собой. — Это правда ты? — Я, мой хороший, я. — Сэми. Феликс касается влажной от слёз щеки и, поняв, что перед ним живой человек, а не какое-то приведение, бросается Сэму на шею. — Сэм, ты живой? Ты правда живой? — плачет Феликс, обнимая так крепко, как только может. — Я услышал выстрелы и подумал, что тебя… Что ты… — Всё хорошо, родной, со мной всё в порядке. Всё закончилось, слышишь? Они все мертвы. — Правда? А твой отец? — Он тоже мёртв, — Сэм осматривает блондина. — Лучше скажи, как ты? Что он с тобой сделал? Где болит? — Он не успел, — шепчет Феликс, утирая слёзы с подбородка. — Я его раньше. Как тогда, только… — Я понял, — Сэм поднимается на ноги и помогает Феликсу встать. — Но где ты камень взял? — Во дворе подобрал, когда из машины выходил. Никто не заметил. — Ты умница моя. Ты всё сделал правильно, слышишь? Не смей себя винить. — Но я же его убил. — Ты защищался! За то, что они сделали с тобой, они достойны только смерти. — Дирк правда мёртв? — Феликс поправляет платье и делает шаг вперёд, но затёкшие ноги еле слушаются. — Правда. Всё кончено. — Но как? — Давай я всё расскажу, когда мы выберемся отсюда, ладно? Сэм обнимает Феликса за талию и ведёт к выходу. Блондину приходится идти на неудобных каблуках, и Сэм рад бы их снять, но, вспомнив, сколько в доме осколков, передумывает. — Феликс, прости, я тебя на руках не донесу. Кажется, у меня что-то с рёбрами. — Тебя били? — Подрался с папашей. — Так это ты его убил? — останавливается Феликс и заглядывает Сэму в глаза. — Можно и так сказать. Сэм приседает, стараясь не обращать внимания на боль, и поднимает сумку Феликса с пола. Оставляет лишь документы, вытряхнув всё остальное барахло на пол. Они осторожно переступают через лужу, уже достигшую порога, и выходят из комнаты. Тела Дирка и Нико всё ещё не убрали, и у Феликса при виде своих поверженных мучителей на губах расцветает улыбка. — Слушай, там на улице куча трупов, может всё-таки найдём какой-нибудь другой выход? Просто не хочу, чтобы ты смотрел на них. — Ничего страшного, я не боюсь мертвецов, — отвечает Феликс и первым выходит во двор. Тел прибавилось. Их упаковывают в чёрные мешки и грузят в стоящие у ворот фургоны. Сэм свою машину у ворот не находит. — А тачка моя где? — А вон там не она? — Феликс указывает на тёмную точку чуть дальше по дороге. Машину отогнали метров на тридцать, чтобы она не мешалась у ворот. Они оба с трудом в неё залезают, и Сэм отъезжает ещё дальше. Он паркуется на обочине метрах в ста от дома, чтобы можно было спокойно за ним наблюдать, но не слышать возни. Сидеть за рулём больно до слёз, и он с облегчением покидает тачку. Время близится к пяти утра, и небо начинает окрашиваться в рыжий. — Холодно. Тебе пальто достать или толстовку? — спрашивает Сэм у стоящего у пассажирской двери Феликса. — Нормально. Феликс не чувствует ничего. Ни холода, ни страха, ни облегчения. Он ещё не отошёл от шока, просто стоит, облокотившись спиной о дверь, и просит только воду, всячески избегая смотреть в Сэму в глаза. Сэм находит бутылку и, открыв, протягивает блондину, но тот не берёт, а просит полить ему на руки. Они с трудом отмываются от засохшей спермы и крови. Феликс растирает ладони до красноты, не останавливается, даже когда те становятся кристально чистыми. Ему этого мало. Он выхватывает бутылку, полощет рот, набирает немного воды в ладони и пытается отмыть губы и щёки. — Феликс, хватит, — не выдерживает Сэм, когда понимает, что ещё немного, и слегка зажившие ссадины вот-вот снова начнут кровоточить, а губы уже красные. — Ты чистый. Слышишь, ты чистый. Он прекрасно понимает, от чего именно пытается отмыться блондин, но смотреть на это не может. Сэм забирает бутылку, притягивает к себе блондина и целует, но Феликс сопротивляется из последних сил. — Видишь? — Сэм отстраняется сам. — Ты чистый. Феликс лишь мотает головой, сдерживая слёзы, и отпихивает от себя Сэма. Его тошнит на обочину, и Сэм заботливо одной рукой придерживает волосы, а другой обвивает талию. Феликса выворачивает довольно долго, а когда отпускает, он снова опирается о машину, полоща рот остатками воды. — У тебя голова не кружится? — беспокоится Сэм, всё ещё придерживая блондина. Тот мотает головой и устало прикрывает глаза, пытаясь успокоиться. Сэм забирает пустую бутылку и, кинув на заднее сиденье, роется в поисках аптечки. — Чуть-чуть щипать будет, — говорит он, прикладывая к брови смоченный в перекиси бинт. Феликс мычит от боли, но стойко терпит. Сэм дует на каждую ранку, пытаясь облегчить боль, и достаёт пластырь. Один клеит на бровь, а другой под скулой и очищает кожу от крови. Через пару минут лицо Феликса чистое, и Сэм осторожно стягивает лямку с плеча. Феликс стонет от боли, когда ткань проходится по больному соску. — Может, сюда тоже пластырь? — предлагает Сэм, дуя на опухший сосок. — Не поможет, — тихо отвечает Феликс и натягивает лямку обратно. — Через пару дней всё само пройдёт. Первый раз, что ли. Сэму больно это слышать до скрежета зубов, но он лишь кивает. Садится на корточки и обрабатывает колени. Это гораздо больнее, чем бровь, и Феликс уже совершенно не сдерживается, шипя, словно кошка. — Потерпи немного, родной, потерпи, — просит Сэм, дуя на коленки. — Сейчас будет легче. Он клеит новые пластыри, стягивает босоножки, и Феликс издаёт тихий вздох облегчения. — Кто вообще это придумал? — Сэм закидывает каблуки подальше в поле. — Вилли. Он так любил, — спокойно отвечает Феликс, разминая ступни. — Уёбок. — Забудь о нём, — просит Феликс и встаёт лицом к машине. — Помоги лучше с этим. Он задирает платье и обнажает белые ягодицы. Сначала Сэм не понимает, чего от него хотят, но потом замечает блестящий камушек. — Пробка, серьёзно? — Не хотел сдаваться без подготовки, — отворачивается Феликс, мечтая сгореть от стыда. — Боже, прости. Сэм целует блондина в плечо и принимается за пробку, но это оказывается делом нелёгким. Феликс стонет от боли, но терпит. Пробка просто гигантского размера, и Сэм поражается, как Феликс вообще её в себя засунул. Она отправляется вслед за каблуками, и Феликс тянет платье вниз. — Сейчас я тебе твои вещи найду, — говорит Сэм, успокаивающе поглаживая Феликса по спине. — И так нормально. Феликс, еле переступая ногами и держась за машину, перемещается на капот. Садится, игнорируя боль в заднице, и закрывает глаза, наслаждаясь первыми тёплыми лучами рассветного солнца. Сэм качает головой, но всё равно лезет хотя бы за кроссовками. На кроссовки Феликс согласен и даже не возражает против пальто Сэма, которое тот накидывает на его голые плечи, оставаясь лишь в одной майке. — Спасибо, — Феликс кутается в пальто, что ещё не остыло после Сэма. — А как же ты? — Меня солнышко согреет. Курить хочешь? — Нет, — Феликс задумчиво смотрит на дом, что переливается в солнечных лучах, словно драгоценный камень. — Что теперь будет? — Теперь всё будет хорошо, — Сэм подходит вплотную и прижимает Феликса к себе. Они стоят, греясь друг от друга, словно два воробушка. Феликс потихоньку приходит в себя, нежась уже в таких родных руках. Он ещё не осознаёт до конца, что наконец-то свободен, что больше никто не прикоснётся к нему грязными руками, что больше не придётся просыпаться от кошмаров и морить себя голодом. — Зачем ты за мной вернулся? — спрашивает он еле слышно. — Я же просил тебя этого не делать. — А ты почему не рассказал мне обо всём? Почему не сказал, что Дирк отпускал тебя? — Не важно, — Феликс суёт руки в карманы пальто и хмурится. — Это важно, Феликс, очень важно. — Что ты хочешь услышать? — зло кричит Феликс. — Что я сдался? Что не справился? Что предпочёл рабство свободной жизни, потому что люблю члены? — Я хочу услышать правду. — Не нужна она тебе… — Нужна, — перебивает Сэм. — Очень нужна. Ты правда работал в супермаркете? — Да. Без образования всё равно никуда больше не брали, — успокаивается Феликс и тяжело вздыхает, понимая, что от Сэма не отделаться. — Я проработал там несколько месяцев. Снимал маленькую студию и работал, словно я обычный человек. — Тебе денег не хватало? — Дело не в деньгах. Нет, их было мало, но много денег я и не имел никогда. На квартиру хватало и ладно. Дело в другом. Я понравился одному парню с работы. Он мне тоже понравился, и мы даже сходили на свидание. Это и стало началом конца. — В каком смысле? Он что-то тебе сделал? — Нет. Просто я понял, что обычная жизнь не для меня. Понял, что никогда не смогу спокойно ходить по улицам, понял, что постоянно буду бояться встретить кого-нибудь из клиентов. Я же из-за работы почти не выходил из дома, а если и выходил, то только ночью. Ночью шанс встретить кого-то минимален, а работая в супермаркете, я чувствовал себя словно на ладони. Будто целый город видел меня насквозь. А представь реакцию парня? Мы будем сидеть в каком-нибудь ресторанчике, и тут левый мужик мне: «Куда пропал Феликс, давненько я тебя не трахал?». Просто представь этот позор. И я вернулся. Вернулся не ради денег, а ради спокойствия. Я просто понял, что не смогу жить по-другому. — А почему не рассказал мне? — Потому что мне стыдно, — начинает плакать Феликс и вытирает слёзы рукавами пальто. — Стыдно, что возможность была, а я ей не воспользовался. Стыдно, что я не справился, понимаешь? Стыдно перед тобой. Я и подумать не мог, что Дирк меня переселит и посадит на минимальный заработок, не знал, что в наказание за простой из-за живота я полгода буду обслуживать псов бесплатно, иначе бы не пошёл на это! — Боже, родной, иди сюда, — Сэм притягивает к себе бьющегося чуть ли не в истерике Феликса. — Не суди меня, пожалуйста, — просит Феликс, положив руки Сэму на грудь. — Только не ты. — Никогда не буду, слышишь? Никогда. Ты у меня самый сильный, слышишь? Ты столько всего выдержал, как же я буду тебя судить? — Правда? — Феликс поднимает голову и смотрит влажными от слёз глазами. — Ты не злишься? — За это нет. Я не был в твоей шкуре и даже приблизительно не могу представить, через что ты прошёл, но знай, что ты очень сильный человек. Я тобой восхищаюсь. — Нечем тут восхищаться. — Есть чем. Например, твоей силой, стойкостью и желанием жить. Желанием всё исправить. — В итоге я чуть всё не разрушил. Я был так зол на твоего отца, что перенёс эту ненависть и на тебя. Прости меня. — Прощаю, хороший мой, прощаю, — Сэм целует Феликса в лоб и снова прижимает к себе. — Кстати, почему не рассказал про отца? — Я думал, что достаточно наговорил, чтобы ты меня возненавидел, чтобы покончил со мной. В тот момент, в машине, я понял, что просто устал. Я понял что пока я жив, Дирк от тебя не отстанет. И что мне нужно было сказать? «Привет, Сэм, я Феликс, а твой папаша, кстати, продал меня в шлюхи»! — Так и нужно было сказать. — И окончательно разрушить твои отношения с единственным близким человеком? — Мы никогда не были близки, — Сэм заглядывает Феликсу в глаза. — Ты за неделю стал мне ближе, чем он за многие годы. — Он же твой отец. — Он тварь, заслуживающая только смерти, — чеканит Сэм и целует Феликса в уголок губ. — А ты мой любимый человек. И даже не пытайся меня переспорить. — Не буду, — Феликс обнимает Сэма за талию, еле сдерживая смущённую улыбку. — Прости меня. Я столько бед тебе причинил. — Ты сделал меня самым счастливым человеком. — Но это вовсе не так. — Это так, иди сюда. Сэм лишь крепче прижимает к себе Феликса, надеясь, что тот когда-нибудь сможет забыть пережитый ужас и снова начнёт доверять людям, но их идиллию прерывают тихие шаги, и он оборачивается. — Феликс, — Сэм гладит притихшего блондина по голове. — Тут к тебе пришли. — Что? — Феликс жмурится от солнышка и оглядывается. — Карлос? Подошедшему мужчине на вид не больше сорока. Высокий, выше Сэма, огромный, словно шкаф, с глазами цвета кофе и густой рыжеватой бородой, он похож на викинга из легенд. — Привет, малыш, — Карлос улыбается Феликсу, но ближе не подходит, прекрасно видя прожигающий насквозь взгляд Сэма. — Так это был ты? — Я. Феликс слезает с капота, ковыляет до Карлоса и крепко обнимает, прижавшись щекой к мощной груди. Сэм отворачивается и старательно делает вид, что совсем не ревнует. — Спасибо, — шепчет Феликс, еле сдерживаясь, чтобы снова не заплакать. — Спасибо. — Пацана своего благодари, — Карлос подмигивает Сэму, поглаживая светлые волосы. Сэм скрипит зубами, хоть и понимает, что не имеет на это право, ведь эти двое близки ещё со времён динозавров. — Феликс, прости меня, — Карлос отстраняет прилипшего к нему Феликса и заглядывает в глаза. — Прости, что пришёл так поздно. — Но ведь пришёл же, — улыбается Феликс и снова лезет обниматься. — Я не про сегодня. Я должен был помочь тебе ещё тогда. Меня подставил мой же зам, повесил на меня огромный долг за якобы украденные наркотики и сдал Дирку, который меня и изгнал. Я должен был забрать тебя с собой, должен был. Но я побоялся. Но теперь о тебе есть кому позаботиться. Он вроде нормальный парень. Дай ему шанс. — Ему нечего делать рядом с таким, как я, — Феликс улыбается, но уже совсем не весело. — Феликс, дай шанс себе. Феликс резко поднимает голову и встречается с тёплым взглядом. Карлос хоть и выглядит грозно, но Феликс знает его лучше всех, знает, что он на самом деле добрый мишка. — Я понял, — он прекрасно понимает, о чём говорит Карлос, но не уверен, что заслуживает Сэма. — Я попробую. — Вот умница. Пойдём, иначе он меня сожрёт сейчас. Феликс оборачивается и не может скрыть улыбки. Сэм стоит мрачнее тучи, сложив руки на груди, и делает вид, что ему совершенно наплевать, как Феликс обнимается с бывшим любовником. — Ну, здравствуй, — Карлос протягивает широкую ладонь, и Сэм пожимает её в ответ, вложив в это рукопожатие всю свою силу. — Отойдём на пару слов? — Отойдём. Они отходят подальше и закуривают. Феликс провожает их любопытным взглядом, но с ними не идёт, понимая, что всё равно потом выпытает у Сэма, о чём они говорили. Вместо этого он находит оставшийся сыр, булку и новую бутылку воды и, усевшись на капот, жадно набрасывается на еду. — Что дальше? — спрашивает Сэм, когда мимо них проезжают фургоны. — Что будет с телами? — Закопаем там, где их никто никогда не найдёт. — Допустим. А дом? — Сожжём. Так что у вас примерно полчаса, чтобы убраться как можно дальше отсюда. — Понял. Сэм оборачивается на Феликса. Тот запихивает в рот огромный кусок сыра и, встретившись взглядом с Сэмом, чуть не давится. Сэм лишь хмыкает и, улыбнувшись, снова отворачивается, радуясь, что у Феликса проснулся аппетит. — С ним всё будет хорошо, — говорит Карлос, проследив за его взглядом. — Я боюсь его потерять. — Любишь его? — Люблю. — Значит, не потеряешь. — Ебать ты философ. — А то, — смеётся Карлос, стряхивая пепел с сигареты. — Какие планы? — Для начала отмыться и найти, где поспать. Я чудовищно вымотался, о Феликсе вообще молчу. Он, наверно, на неделю в спячку впадёт. — Это он любит. Он сильно ранен? — Вроде отделался царапинами, — Сэм на автомате кладёт руку на свой бок. — А ты как? Что с рёбрами? — Папаша постарался. Но жить буду. — Давай только без геройства, — Карлос достаёт из кармана кошелёк и, порывшись, протягивает Сэму визитку. — Это номер клиники, где вас подлатают. Сеть раскидана по всей стране, так что просто поезжайте в ближайшую. Скажешь, что от меня — всё сделают, не задавая вопросов и бесплатно. — Спасибо, — Сэм суёт визитку в карман и тушит сигарету. Они возвращаются к машине, где Феликс как раз расправляется с последним куском сыра. Сэм устало присаживается рядом на капот и морщится от боли. Карлос прав, ему нужно в больницу. — Я надеюсь, это просто трещина, — говорит Карлос. — Но может быть всё что угодно, так что Феликс, проследи, чтобы первым делом он поехал к врачу. А ещё лучше, отвези его сам. Права с собой? — Конечно, — с готовностью отвечает Феликс. — Эй, вы че удумали? — вклинивается в разговор Сэм. — Он сам еле живой, какой руль? Да и тачка шустрая, а он даже не знает, как поворотники включаются. — Всё я знаю. Я неделю в ней провёл, если что, — возмущается Феликс. — Я хоть за руль могу сесть, а тебе только лежать можно. — Сэм, позволь. Он правда хороший водитель. В конце концов, я сам его учил. — Ты? — Ну да. А ты думал, мы всё время только тр… — Всё, я понял, — Сэм затыкает уши. — Рулит Феликс. — Спасибо. Счастливый Феликс просто сияет, наконец-то добравшись до тачки. Карлос только смеётся с этих двоих и лезет в карман. — Это тебе, — он вручает пухлый конверт Феликсу. — А это для тебя. Сэму тоже достаётся конверт, и он, засунув его в карман, лезет в багажник. Карлос долго смотрит на сумку с деньгами и отодвигает. — Не сейчас. Вам они нужны больше. Феликс, купи себе хороший дом. — Но как же плата за работу? — Феликс вертит в руках конверт и поглядывает на сумку. — Мы сочтёмся. Не волнуйся. Правда, Сэм? У нас есть ещё дела. — Какие дела? Что вы скрываете? — Я всё тебе расскажу, — обнимает блондина Сэм. — Только потерпи немного. — Два жука, — ворчит Феликс, но сумку забирает и, закинув её на заднее сиденье, возвращается на капот. — Ты всё такая же бука, — улыбается Карлос, что-то печатая в телефоне. — Увы, мне пора. — Уже? — Сэм оглядывается на дом, где осталось лишь несколько машин. — Да. Скоро всё будет кончено. — Мы ещё увидимся? — с надеждой в голосе спрашивает Феликс. — Кто знает? Но номер мой не забывай. — Не забуду, — Феликс теребит кулон, висящий на груди. — Тогда до встречи. — До встречи, малыш. Сэм? Карлос лишь слегка кланяется и, получив в ответ такой же кивок, направляется к дому. Феликс не сводит с него глаз, пока мощная фигура не скрывается за воротами. — Ты его любил? — не выдерживает Сэм. Этот вопрос крутился у него в голове всю неделю, но он так и не решался спросить. — Нет, — спустя время отвечает Феликс. — Он мне, конечно, нравился, но я не могу назвать это любовью. Скорее, я был влюблён в его отношение ко мне. Мы виделись часто, почти никогда не ругались, он меня не бил, приносил подарки, брал гулять. Он действительно научил меня водить, а потом помог получить права. Со временем мы стали добрыми друзьями и встречались не только для того, чтобы потрахаться. Нам просто было слишком одиноко в этом городе, вот мы и вцепились друг в друга. Но это не было любовью. Хотя… — Что? — Это не мешало мне мечтать, что Карлос станет моим принцем. Я мечтал, что однажды он выкупит меня у Дирка и увезёт далеко-далеко. Но этого так и не случилось. — Мне жаль, что тебе не удалось вырваться из этого ада раньше. — Но тогда я бы не встретил тебя, — Феликс жмурится от солнышка. — Так ты расскажешь мне, как здесь оказался Карлос и его люди? Что у вас за договорённость? — Я позвонил ему, — начинает рассказ Сэм. — Я позвонил ему, когда тебя похитили, а мне прокололи шины. Была ночь, все мастерские закрыты, и я просто не мог ничего сделать, даже имея на руках кучу бабок. Карлос с кем-то договорился, и меньше чем через час мне поменяли резину. Я рассказал ему, что случилось, и он вызвался помочь. Это был наш шанс избавиться от Дирка раз и навсегда. Карлос сказал мне ехать за тобой, убедиться, что ты жив, и тянуть время, пока он собирает людей, но ты видел, как я время тянул? Чёрт, я чуть всё не испортил. — А твой отец? Как он тут оказался? Как он тебя выследил? — Никак. Его заманил Карлос. Я больше чем уверен, что отец приехал не для того, чтобы забрать меня, а чтобы расквитаться с Дирком. Я был лишь предлогом. — Так ты об этом не знал? — Об отце? Его появление стало сюрпризом для всех. Видимо, Карлос специально не рассказал мне о своём плане, чтобы я не наломал лишних дров раньше времени, но так даже лучше. Единственный раз в жизни отец ошибся, понадеявшись на Карлоса и его людей. Он приехал почти без охраны, и даже предательство Нико не спасло его шкуру. Я наконец-то получил подтверждение, что за смертью мамы стоял он, я смог отомстить. И если Карлос захочет за помощь забрать весь бизнес отца, так тому и быть. Я отдам ему всё, что он захочет. Мне не нужны все эти нелегальные казино, склады с контрабандой, незаконно отмытые деньги и чем он там ещё занимался. — А как же ты? Тебе же нужны деньги. — У отца есть несколько строительных фирм, пара магазинов и даже рыболовецкое судно. Всё законно. Можно продать это всё, а на деньги открыть что-то своё или просто инвестировать? — Я не знаю, — пожимает плечами Феликс. — Я в этом не эксперт. — Карлос обещал мне с этим помочь. — Я уверен, что он тебя не обманет, иначе я ему яйца оторву, — смеётся Феликс. — Я ревную, — Сэм делает вид, что страшно дуется, чем ещё больше веселит Феликса. — Вот дурачок. Нет, Карлос — это пройденный этап. — Я всё равно ревную. — Мне очень лестно, — Феликс легонько кусает в голое плечо и на всякий случай отбегает подальше, но Сэм за ним не гонится. — Хитрый. Знаешь же, что не догоню, — смеётся Сэм и сразу же морщится от боли в боку. — Ну прости. Хватит о Карлосе, давай я лучше конверт открою, — Феликс берёт в руки свой конверт и косится на конверт Сэма. — А тебе он что дал? Что внутри? Сэм крутит свой конверт в руках и, взглянув на Феликса, открывает. Достаёт паспорт и заглядывает в него. — Сэм, что это? — хмурится Феликс. — Это мои сто тысяч, — Сэм отводит взгляд. — Это мой запасной план. — Запасной план? — непонимающе смотрит Феликс. — Но когда ты успел договориться с Карлосом? На доки минимум неделя нужна. — В первый же день, — отвечает Сэм. — Я перезвонил ему в первый же день и договорился. — Но почему ты мне не сказал? — Потому что, — Сэм окидывает Феликса грустным взглядом. — Потому что был уверен, что ты не захочешь бежать со мной. — Ничего не понимаю. — Открой конверт. Феликс достаёт свой паспорт и открывает. — Южная Корея? Но почему именно Корея? Это так далеко, и язык хрен выучишь. — Я знаю язык, — говорит Сэм, крутя в руках паспорт. — Не идеально, но знаю. Я подумал, что Корея — это отличное место, чтобы спрятаться от Дирка, и попросил Карлоса сделать нам корейские паспорта. — Подожди-подожди, — пытается переварить услышанное Феликс. — То есть ты хотел уехать со мной? — Давай уедем вместе, а? Я помогу тебе адаптироваться, привыкнуть к новой стране и выучить язык. — Серьёзно? Ты решился на это в первый же день? А как же твоя жизнь в Амстердаме? — Я хочу уехать с тобой, — отвечает Сэм. — Вот такой я влюблённый дурак. Я решил, что так тебя за эту неделю очарую, что ты влюбишься в меня и согласишься уехать хоть на край света. Прости, это всего лишь мечты наивного мальчишки. Я прекрасно понимаю, что нахрен тебе не нужен. Может, я тебе и нравлюсь, но этого недостаточно. Но если ты согласишься поехать со мной, я сделаю всё что угодно, чтобы ты был в безопасности, докажу, что я не маленький мальчик, докажу, что я смогу о тебе заботиться, как ты того заслуживаешь. Я обещаю сделать всё, чтобы ты меня полюбил, только дай мне этот шанс. Феликс не может поверить в услышанное. Он действительно так дорог Сэму, что тот, не раздумывая, готов уехать с ним? Готов бросить учёбу, друзей и уехать? Это в голове не укладывается. Феликс ни за что бы не взял его собой, не стал рушить привычную жизнь. Он не эгоист, но при мысли, что Сэма в его жизни не будет, бабочка в животе скребёт так отчаянно, что слёзы на глаза наворачиваются, а сердце наполняется горечью. — А что, если? — шепчет Феликс, пряча конверт в карман пальто. — Что, если я уже тебя люблю? — Что? — замирает Сэм, не веря своим ушам. — Возможно, это не та любовь, которую ты ждёшь, возможно, она пока что не такая сильная, как твоя, но она есть. Она вот здесь, — Феликс кладёт руку на сердце и, немного подумав, кладёт вторую на живот. — И здесь. Здесь я чувствую то, что не чувствовал ни к одному человеку. И если это не любовь, то что это? Почему при мысли, что я тебя больше не увижу, на сердце так больно? — Феликс… — Ну уж нет, я не лишусь тебя снова. Не после того, через что мы прошли, не после того, как я считал, что тебя застрелили, — продолжает Феликс, медленно подходя к Сэму. — Я хочу, чтобы ты поехал со мной, хочу начать с тобой новую жизнь, хочу просыпаться с тобой по утрам и засыпать в обнимку, хочу готовить вафли, хочу ходить в горы, да хоть на рыбалку, хоть ни разу на ней не был. Я столько всего хочу, но только с тобой. — Карамелька… — Я ещё не закончил, — Феликс подходит вплотную к Сэму и кладёт ладони ему на щёки. — Поздравляю тебя, ты своего добился. Ты влюбил меня в себя, и только попробуй теперь дать заднюю, слышишь? Если ты мне не веришь, если думаешь, что я шучу, то вот. Феликс медлит буквально секунду, а потом крепко зажмуривается, словно перед прыжком в пучину, и целует Сэма. — Так понятнее, что я к тебе чувствую? — Феликс отстраняется и смотрит немного испуганно, ведь никого самостоятельно не целовал и боится реакции. Сэм молчит. Смотрит на карамельные губы, проводит пальцами по шее, подбородку, поглаживает веснушки, изучает нового Феликса перед собой и молчит. Феликс чувствует себя неуютно под взглядом тёмных глаз и мгновенно теряет весь свой запал. — Сэм, я… — Я люблю тебя, — на губах Сэма расцветает счастливая улыбка. — Я тоже люблю тебя, слышишь? Поцелуешь меня снова? Феликс робко улыбается в ответ и переводит взгляд на чужие губы. Рассматривает каждую складочку и сам себе удивляется. И эти прекрасные губы он боялся целовать? Настойчивости Сэма можно только позавидовать. Любой другой бы на его месте давно бы забил на дикого котёнка и сдался, но он справился. Он смог разбудить в блондине чувства, которые тот давно похоронил, и Феликс за это очень благодарен. — Спасибо, — шепчет он тихо, прежде чем снова поцеловать. Этот поцелуй гораздо нежнее первого. Феликс не набрасывается, а лишь мягко касается губ Сэма без лишнего напора и грубости и чувствует, как собственное тело наполняется теплом, а его бабочка расправляет крылья и наконец-то взлетает. — Так лучше? — шепчет Феликс в губы напротив и снова целует. — Мне ещё надо подучиться, я ведь… — Не надо, — Сэм перехватывает инициативу и целует сам, вложив в поцелуй всю свою любовь. Феликс тихонечко постанывает от переполнивших его чувств и обхватывает шею Сэма, не позволяя больше отстраниться ни на миллиметр. Они целуются, не обращая внимания ни на утреннюю прохладу, ни на проезжающие мимо машины, ни на слегка офигевшего, но счастливого при виде них Карлоса. Поцелуй заканчивается лишь тогда, когда в лёгких кончается воздух, а губы начинают побаливать, но Феликс не спешит выпускать Сэма из рук. Он жмётся ближе, кладёт голову на грудь и улыбается, чувствуя себя самым счастливым на земле. — Родной, только не сжимай меня так сильно, — скулит от боли Сэм, когда Феликс забывается и обнимает его слишком крепко. — Боже, прости, — Феликс моментально отстраняется и осторожно дотрагивается до больного бока Сэма. — Очень больно? — Теперь лучше, — улыбается довольный Сэм. — Твои ручки лечат. — Дурак, блин, — смущается Феликс, убирая руку. — Я же знаю, что больно, меня ведь тоже ломали. Феликс замирает, понимая, что ляпнул, а улыбка больше не озаряет лицо Сэма. — Извини, я не хотел тебя расстраивать. — Ну что ты, родной, иди сюда. Сэм распахивает объятия, и Феликс снова лезет обниматься, стараясь не задевать ребра. Безумно приятно обнимать любимого человека, и он просто не понимает, как жил без этого. — Сэм, — спрашивает Феликс еле слышно. — Ты правда меня простил? — Простил. — За всё? — За всё. Что такое? Что тебя беспокоит? Или ты ещё что-то скрываешь? — Больше ничего. Просто не верю, что всё закончилось. — А ну-ка иди сюда, — Сэм разворачивает Феликса и, обняв со спины, кладёт подбородок на его плечо. — Видишь, что впереди? — Вижу, — Феликс смотрит на дом, с которого начались его мучения и где его обидчики нашли свою смерть. — Что с ним? — Он горит. Здание ещё не полыхает, как спичка, но языки пламени уже вырываются из окон и лижут стены. — Это доказательство того, что всё действительно закончилось, — шепчет на ухо Сэм. — Это горит твоя боль и твоя обида, это горят все плохие воспоминания и бессонные ночи, слёзы и раны. Видишь? — Да. — Чувствуешь? — Да. Феликс глаз не может отвести от дома. Не сосчитать, сколько раз он мечтал увидеть его в огне, а теперь здание полыхает, а вместе с ним и прошлое Феликса. Нос забивается дымом, но Феликс не задыхается, а наоборот, чувствует только запах свободы. Слёзы текут по щекам, но в первые в жизни это слёзы радости. — Я тебя люблю, — Феликс оборачивается на Сэма и уверенно смотрит в глаза. — Люблю. — Я тоже люблю тебя, мой хороший. — Можно я тогда скажу ещё кое-что? — Конечно. — Я боюсь. — Боишься? Но чего? — Боюсь, что у нас может не получиться. Сколько людей в мире любят друг друга, но всё равно расстаются, разводятся. Что, если с нами случится то же самое? — Эй, не думай о плохом, — Сэм чмокает Феликса в щёку. — Мы будем жить долго и счастливо. — И умрём в один день? — Эвтаназия? — Дурак, — Феликс хлопает Сэма по руке. — Я ведь серьёзно. — Я тоже. Но если серьёзно, я не знаю, что на это ответить. Мне кажется, время покажет, что нас ждёт. Вдруг ты займёшься йогой и станешь вегетарианцем? Моё мясное сердечко не выдержит, и я сам от тебя сбегу. — Вот ты сволочь, — смеётся Феликс. — Я серьёзно вообще-то. Если тебе будет со мной плохо, если ты меня разлюбишь, то мне придётся смириться. — И что, отпустишь меня так просто? — Ага, щас прям, — Сэм сжимает Феликса сильнее. — Не дождёшься. Никуда ты от меня не денешься. — А если ещё серьёзней? — А если ещё серьёзней, то давай назначим испытательный срок. Например, год или два. Если за это время ты не привыкнешь к новой стране, если у тебя поменяются приоритеты, то мы спокойно расстанемся, желательно друзьями. Я не буду удерживать тебя силой. Я понимаю, что ты толком мир и не видел, людей нормальных тоже. Если отношения со мной начнут тебя сковывать, я отпущу тебя. Договорились? — Договорились, — кивает Феликс. — Но вдруг это ты меня разлюбишь? — Я люблю тебя уже так давно, я был с тобой в горе, в радости, а ты всё ещё во мне сомневаешься? — журит блондина Сэм. — Я ещё женюсь на тебе. — Чего? — Феликс вырывается из тёплых объятий и недоверчиво оглядывает Сэма с ног до головы. — Женишься? — Влюблю тебя в себя, всё сделаю, чтобы ты был со мной счастлив, а потом окольцую, — мечтательно улыбается Сэм, садясь на капот. — Ты уже меня окольцевал, — Феликс машет рукой с колечком. — Это была разминка. Я просто пытался разобраться с размером. — И ведь разобрался. — И ведь разобрался. Это знак, — смеётся Сэм. — Так что скажешь? Да или нет? — Вот когда предложение сделаешь, тогда и узнаешь, — подмигивает Феликс и посылает Сэму воздушный поцелуй. — Ммм, так значит я на верном пути. — Может и на верном. — Я тебя люблю, — говорит Сэм абсолютно серьёзным голосом. — Люблю. Вместо ответа Феликс подходит вплотную, раздвигает колени Сэма и встаёт между его ног. — Я тоже тебя люблю. Он целует Сэма и поражается тому, как легко и приятно целовать самому. Сэм проникает ладонями под пальто и притягивает Феликса ближе к себе, окольцевав талию. — Я так счастлив сейчас, — Феликс утыкается носом в шею, пытаясь сдержать слёзы. — Ты даже не представляешь. — А ты и представить не можешь, как счастлив я. А скоро мы станем ещё счастливее, когда переедем и забудем Амстердам как страшный сон. — И ты не будешь по нему скучать? — Это не мой город. Я не был счастлив здесь, а ты тем более. Хочу начать всё заново. С тобой. — А где мы вообще будем жить? — Мы можем выбрать любой городок. Желательно что-то тихое и неприметное на первое время, чтобы ты привык к новому образу жизни. Я бы хотел доучиться и открыть своё дело. А ты чем хочешь заняться? — В первую очередь я бы хотел обследоваться, хоть до жути боюсь врачей. И есть ещё кое-что. — Что? — Я бы хотел отдохнуть от секса и не заниматься им пару месяцев. Хотя бы анальным. — И в чём проблема? — В тебе. Ну, в смысле, у тебя есть потребности, и… — Ну-ка тормозни, — хмурится Сэм. — Какие потребности? — Ну ты же будешь хотеть секса? — Феликс чувствует, как начинает краснеть от откровенного разговора. — А я, наверно, только ртом смогу какое-то время. Извини. — Вот же дурень, — фыркает Сэм. — За что ты тут извиняешься? За то, что тебе нужен отдых от бесконечной ебли? Потребности у меня есть. Да откуда им взяться? Сам же говорил, что я ещё не распробовал секс. Или ты думаешь, я потерпеть не могу? Феликс, если хочешь, мы из постели не вылезем, но кончать будешь только ты и желательно мне в рот. С лица моего вообще не слезешь, понял? — Понял, понял, только не ругайся, — пищит красный как рак Феликс. — Я всё понял. — То-то же, — Сэм чмокает его в губы. — Я тебя сам по больницам водить буду, понятно? — Понятно. — Извини, если напугал. Просто пойми уже, что теперь всё будет по-другому. Со мной всё будет по-другому. И вообще мы, молодёжь, гораздо смелее вас, детей девяностых. — Тут я даже спорить не буду. Да я дома такого нагоняя не получал, какой сейчас от тебя словил. — Ещё бы, — смеётся Сэм. — И это не нагоняй, а забота. — И за это я тебя очень сильно люблю. Я готов ходить по врачам, учить корейский и что там ещё надо? — Надо для начала посмотреть, кто мы теперь, — Сэм достаёт свой паспорт и открывает. — О, мне оставили фамилию, а вот имя сменили. — И кто ты теперь? — интересуется Феликс, открывая свой паспорт. — Хван Хёнджин. — Неплохо. А я Ли Ёнбок. Что за странное имя, мне не нравится. Можно я останусь Феликсом? — Ли Феликс? Звучит красиво, — соглашается Сэм. — Мне двадцать три теперь, прикинь? — Ты выглядишь на все двадцать пять. — Надеюсь, это комплимент? — Коне-е-ечно, — тянет Феликс. — А я помолодел. Мне двадцать пять. — А выглядишь на все двадцать три. — Спасибо, любимый, — довольный Феликс достаёт из конверта остальные документы. — Так, это разрешение на въезд, это страховка, это аттестат… Аттестат? — Ну да, тут все необходимые документы. Вот только нет дипломов. Видимо, Карлос хочет, чтобы мы пошли учиться. — А у меня получится поступить? Я бы хотел, но совершенно ничего не помню из школьной программы. В этом аттестате у меня средние оценки, но я всегда был двоечником. — А кем бы ты хотел стать? — Ну не знаю, — пожимает плечами Феликс. — Я хочу научиться готовить, но работать поваром точно не смогу. Может, стать визажистом? Или стилистом? У меня всегда получалось красить и себя, и девчонок. А может, флористом? Это же ведь несложно? — Несложно. Есть куча профессий, которые тебе подойдут, так что есть время подумать. — А как поступишь ты? Подберёшь себе ту же специальность или попробуешь что-нибудь другое? — Желательно ту же. Теперь буду изучать корейскую культуру. Хотя, может, углубиться в мифологию? — Звучит интересно, — кивает Феликс и убирает документы обратно в конверт. — Кажется, я готов к новой жизни. Когда переезжаем? — Как можно скорее, но сначала заедем к твоим бабушке с дедушкой. — Ой, — бледнеет Феликс. — Может, лучше не надо. Что я им скажу? — Правду? Скажешь, что путешествовал по Европе с красивым парнем. В принципе, не соврёшь. — А ничё тот факт, что ты должен быть на десять лет старше? Не сбежал же я с девятилеткой. — Хороших мужчин разбирают щенками, — важно изрекает Сэм. — Боже, — прыскает Феликс. — Ладно, согласен. — Вот видишь, как легко мы находим компромиссы. — Это не так называется. — А как? — Ты приводишь кучу аргументов — я тупо соглашаюсь. — Тоже неплохо. — Ладно, — Феликс садится рядом с Сэмом. — Мы заедем к ним. — Умница. Сэм обнимает Феликса за плечи, чмокает в макушку и берёт его ладонь в свою. Камни на кольце ярко переливаются всеми цветами радуги, а кожа теплая-теплая. Феликс наконец-то согрелся и выглядит гораздо лучше. — Когда мы уедем отсюда? — спрашивает Феликс, указывая на дом. — Он уже во всю горит. Как скоро сюда приедут пожарные? — Думаю, ещё не скоро, тут же глушь, — отвечает Сэм. — Сейчас поедем. Ответишь мне ещё на один вопрос? — Конечно. — Помнишь, как в Диснейленде я рассказывал тебе о единственном воспоминании о маме? — Помню. — Это ведь тепло не её рук я помню, верно? Это был ты. Тогда со мной был ты. Феликс замирает, и Сэм чувствует, как напрягаются его пальцы. — Я и не думал, что ты вспомнишь, — спустя минуту отвечает Феликс и смотрит на свою ладонь в ладони Сэма. — Это получилось случайно. Просто однажды твой отец привёз ко мне домой тебя, сказал, что у него дела, и куда-то свалил, даже не поинтересовавшись, лажу ли я вообще с детьми. Но я ладил. Я подумал, что все дети любят карусели, и повёл тебя в парк. Лишь потом я понял, что ты и языка-то толком не знаешь, и вообще тебя только из-за аэропорта забрали и сразу ко мне привезли. Ты очень боялся, но заточил сразу два рожка мороженого. Наверное, от нервов. Короче, карусели тебе не понравились. Ты отказывался на них идти, и я смог уговорить тебя только на машинки. Это были карусельки совсем для маленьких. Просто паровозик, где вместо вагонов болиды, катался по кругу, и всё. Но ты и его испугался. Я утешал тебя минут двадцать. Наверное, именно этот момент ты и запомнил. Мы провели вместе часа четыре, а потом приехал твой отец и забрал тебя. И я не видел тебя десять лет. — То есть мы знакомы уже так давно? Офигеть. Если это не судьба, то что? — Мы просто неудачно встретились. — А я думаю, очень удачно. — Лучше скажи, как ты меня вспомнил. — Я вспомнил не тебя, — Сэм поглаживает колечко большим пальцем. — Просто твои руки такие же тёплые, как руки мамы, которые я помню. Я думал, это приятное совпадение, но после того как узнал, что ты был связан с моим отцом, я задумался всерьёз. Если честно, я спросил наугад, но надеялся на положительный ответ. — Вот теперь у тебя совсем ничего не осталось от мамы, — говорит Феликс с грустью в голосе и кладёт голову Сэму на плечо. — Я и тут всё разрушил. — Эй, не говори так, — Сэм трётся щекой о светлую макушку. — Я уверен, что ты бы ей понравился. — Жаль, мы этого никогда не узнаем. — Жаль. Ну, может, я смогу найти свою родню и познакомить тебя хотя бы с ней. Ой, я ведь не говорил, что у меня есть два миллиона? — Чего? — выпучивает глаза Феликс. — Два ляма? — Ага. — Но откуда? — Это наследство деда. Я получу к нему доступ, когда мне исполнится двадцать, а это только в следующем году. — Да ты до конца жизни можешь не работать. — Нет, это слишком просто. Я хочу работать, но деньги лишними никогда не будут. Жаль, что к ним нет доступа сейчас, ведь иначе я бы легко тебя выкупил. — Хорошо, что про них не знал Дирк, а то тебя бы на год в плен забрали. — Я и сам случайно узнал, когда рыскал у отца в кабинете. Пришлось сделать копии документов, чтобы иметь хоть какие-то доказательства, что деньги существуют, а то он быстренько бы их прибрал. — Твой папаша мудак, — хмыкает Феликс и встаёт с капота. Он вручает Сэму его пальто и ищет свою одежду. Переодевшись в джинсы и толстовку, Феликс помогает Сэму надеть его чёрную рубашку, чтобы хоть как-то скрыть синяки и ссадины. Он легко справляется с передним сидением, и Сэм садится, с удовольствием вытягивая ноги. Ехать полулёжа не очень удобно, но так рёбра хотя бы меньше ноют. Феликсу приходится максимально поднять водительское сиденье, ведь его из-за руля практически не видно, и Сэм не может удержаться от шутки про гнома, за что получает подзатыльник и надёжно заматывается ремнями безопасности. — Тебе идёт сидеть за рулём крутой тачки. — Спасибо, — отвечает Феликс, кидая на Сэма заинтересованный взгляд. — А тебе идёт валяться в кресле. Честное слово, если бы не твои рёбра, я бы уже оседлал тебя. — А как же твоё воздержание? — Чёрт с ним. Ты себя видел вообще? Какое воздержание? — смеётся Феликс, заводя машину. — Ну что, готов убраться отсюда? — Ещё как готов.

***

К счастью Сэма, он отделывается только трещиной в ребре и множественными ушибами, но вот Феликсу везёт меньше. Небольшое сотрясение и куча мелких травм задерживают их в клинике до самого вечера, и в Амстердам они попадают только ближе к ночи. Сэм не заморачивается и заказывает номер в том же отеле, в котором оставил телефон Феликса, и, пока тот отмокает в душе, даже его находит. Телефон уже давно разряжен, но цел, и Феликс пищит от счастья, ведь в нём хранится вся его скудная жизнь, а также куча электронных книг, фотки и доступ к донатам. Он переводит последние несколько сотен на счёт Сэма и удаляет свой аккаунт. Непривычно, но безумно приятно чистить телефон от контактов клиентов, сидя на кровати в объятьях своего парня и попивая шампанское. Непривычно ложиться спать раньше часа ночи, а не бежать на очередную вечеринку. Непривычно просыпаться ранним утром и нормально завтракать, а не наглухо шторить окна, чтобы солнце не мешало спать хотя бы до трёх дня. Непривычно, но Феликсу нравится их новый распорядок. Они отлеживаются целую неделю, пока заживают шрамы и синяки, практически не выходя из номера. Лишь полный покой, вкусная еда и десятки просмотренных фильмов. Лишь к концу недели Сэм начинает искать билеты в Корею, и Феликс превращается в параноика. Ему начинает казаться, что план не выгорит и что их раскусят, как только они попадут в аэропорт. Сэму приходится приложить кучу усилий, чтобы его успокоить, ведь Карлос дал железные гарантии, что всё получится, да и в конце концов он профи. Феликс перестаёт нервничать лишь тогда, когда билеты оказываются у них на руках, да и то ненадолго, ведь наступает время сборов и время прощаний. Феликс решается постучать в дверь лишь спустя пятнадцать минут метаний и вздохов. Он миллион раз представлял встречу с бабушкой и дедушкой, но представлять это одно, а увидеть их вживую спустя столько лет совсем другое. Они постарели, обзавелись новыми морщинками, а здоровье начало подводить, ведь при виде внука, живого и здорового, обоим стало плохо. Слава богам, обошлось без скорой, но Феликс знатно перепугался, и если бы не поддержка Сэма, скорая бы понадобилась ему. История о десятилетней жизни в Италии с уже бывшим парнем стариков не убедила. Феликс по глазам видел, что они не верят и смотрят с сочувствием, будто знают правду, но молчат, за что блондин им безмерно благодарен. А вот Сэм им понравился с первых же минут, что не может не радовать, ведь Феликсу крайне важно это одобрение. Даже разницу в возрасте одобряют, и Сэм сидит и сияет от счастья до конца встречи. Безумно жалко расставаться с приветливыми стариками, что зовут его сыночком, но через пару дней у них рейс в Корею, поэтому спустя три часа посиделок и ещё часа прощальных объятий они уезжают. Феликс честно обещает забрать стариков в Корею, но они отпираются, ссылаясь на возраст, и наступает очередь Сэма клясться, что они будут навещать их минимум три раза в год, а в остальное время созваниваться хоть по сто раз в день. На этом они и договариваются, но это не мешает Феликсу плакать в такси всю дорогу до отеля. Он успокаивается только в тёплой постели и сильных руках Сэма, что баюкает его полночи. Решив, что на переезде жизнь не заканчивается, Феликс всё следующее утро, бодрый и счастливый, собирает вещи, хотя ему особо и нечего собирать. Из своей старой квартирки он забирает лишь несколько вещей, фотографии и пару книг в дорогу. Свой старый ноутбук со всеми видео он торжественно разбивает на миллион осколков и выкидывает в мусорку. К тому времени, как он возвращается в отель, Сэм уже ждёт его с целой кучей новостей. Он всё утро бегал по универу и общаге, решая проблемы с отчислением, когда ему позвонили из полиции. Тело его отца нашли в реке, но признаков насильственной смерти обнаружено не было, и Сэм уверен, что в этом замешан Карлос, а значит, никакого расследования не будет, и вступление в наследство пройдёт гладко. В какой-то момент Сэм даже предлагает Феликсу плюнуть на Корею и пока остаться здесь под своими именами, но Феликс твёрдо решает ехать. Он и дня не хочет оставаться в Амстердаме. Не хочет каждый раз при выходе на улицу вглядываться в лица, боясь увидеть знакомых, не хочет ходить в рестораны с Сэмом, ведь побывал почти в каждом заведении за эти годы в качестве шлюхи. Просто не хочет, и Сэм соглашается. Он оставляет на Карлосе все бумаги, помогает Феликсу упаковать их вещи, и на рассвете первого летнего дня они навсегда покидают Амстердам.