Непробиваемая дылда и лёд

      Мобэй-Цзюнь был не дураком, а гавнюком. В отличие от теорий Ло Бин-гэ и Ша Хуалин, которые думали наоборот. Они ошибочно решили, что он почти перестал говорить, обзаведясь слабоумием, а он заткнулся, развив хитрожопость. Поскольку он экспериментальным методом выяснил: если закинуть кого-то из друзей к загнанным в угол заклинателям с сексуальностью на троечку, то после пары реплик небесного демона или святой демоницы сексуальные флюиды заклинателей понизятся до нуля, а через пару минут человеческая эрекция уйдет навеки, не попрощавшись, ледяной демон умолк, притворившись, что потерял голос из-за простуды. Не раскрывая секрет собственной неотразимости, он смолчал и о другом: о том, что прознал, как боевые братаны пытаются уломать сильнейших и злейших заклинателей Цанцюн на секс. Уломать, бесконечно трындя, как демоны ценят их сексуальность, замешанную на злобных пинках под зад и бессердечном вырывании сердец.       К счастью, Цанцюн оправдала звание сильнейшей школы. Её три главных лорда тянули на десятку. Оттого, что им трындели демоны, их уровень агрессии только рос, в следствие чего сексуальность по демоническим меркам зашкаливала. Выждав, пока заклинатели совсем озвереют, Мобэй-Цзюнь принялся действовать.       Для своего первого воссоединения с заклинателем он выбрал Лю Ценге. У того было ничего так хлебало и болтать он любил куда меньше, чем раздавать подзатыльники. Как сам Мобэй. А ещё, если глава Юэ был самым сильным, а Шэнь Цинцю самым злым, то Лю Ценге умел гармоничнее всех и спалить чужую хату, и наехать на демоническую вдому. А ещё он обожал выказывать свои чувства к Шэнь Цинцю мордобоем. В способе выражения романтической симпатии Мобэй был с ним абсолютно солидарен.       Пригласить бога войны на свидание ледяной демон решил тоже очень романтично: прислал охотящемуся неподалёку Лю Ценге коллекцию голов беззащитный сироток, написав: «Я их одной левой за минуту одолел и нисколько не жалею. А ты так не можешь, слабак!» Подписывать не стал, надеясь, что Лю Ценгэ моча в голову ударит от несправедливых обвинений, и он будет не жрать и не бухать, гадая, кто же такой хитроумный выискался и где окопался.       И его план сработал. Лю Ценге явился доказать, что способен не менее эффективно рвать бошки демоническим сироткам и складывать их под стенами замка Мобэя, чтобы добраться до ближайшего окна. Двери ему ледяной демон открывать не стал, рассчитывая, что, агрясь из-за стольких зазря потраченных усилий, Лю Ценге ещё больше разозлиться и возбудиться.       И вот наконец Лю Ценге ввалился, живописно застряв в оконной раме. Стройный высокий красивый мужик в сексуально порванной осколками льда одежде. Блестя капельками пота на аппетитных мышцах и воняя из-за них же хуже, чем загнанная лошадь. Мобэй глубоко вздохнул, принюхиваясь. Наличие тестостерона в запахе приятно зашкаливало. — Ты! — рыкнул Лю Ценге. — Твоя харя мне подозрительно знакома. А ты случайно не из этих?... Которые цветом как твои глаза? Насмехаются над нашей школой, калякая... всякое... Хотя нет, — Лю Ценге облегчённо выдохнул, убирая пятернёй растрепавшиеся патлы со лба. — Ты слишком немой для этих... или тебе вырвали язык для маскировки?        Ледяное сердце Мобэя пошло свеженькими ледяными узорами. Он узнал этот жест. Так в рекламах зачесывают волосы рукой, стремясь показать отсутствие перхоти и густоту волос. Бог войны оценил его привлекательность и тоже поспешил продемонстрировать свой замечательный генофонд. Небрежным жестом якобы потянувшись к мечу, Мобэй скинул плащ так, чтобы ворот рубашки распахнулся. Этому приёму ледяной демон научился у Ло Бин-гэ. Таким образом, серебристые завитки, тоже хорошо вымытые и не менее благоухающие мускулинностью, кокетливо блеснули сединой. Оценив то, насколько он могуч, вонюч и волосат, Лю Ценге выхватил меч, делая шаг вперёд, но вдруг вновь усомнился: — А ты точно из этих? А то какой-то тихий, адекватный...       Чтобы окончательно развеять его сомнения, Мобэй Цзюнь так же эффектно дёрнул завязку на штанах, позволяя ширинке раскрыться. Стрелка интереса ледяного демона безошибочно указала на Лю Ценге. А тот, издав страстный рык мула на последнем издыхании, бросился к нему. Мобэй и сам был не дурак, чтобы не подраться, а оттого с удовольствием хруснул носом бога войны о свой кулак. В ответ Лю Ценге забадал его головой в живот. Мобэй Цзюнь повалил его на пол и с садистским удовольствием принялся выдавливать ему на лице самые болезненные прыщи. Колено Лю Ценге нащупало демонический пах и с радостью и силой оценило его прочность. Мобэй попробовал на плотность и музыкальность кости Лю Ценге. Лю Ценге с радостью подтвердил их плотность своим самым непробиваемым местом — заехал башкой Мобэю в челюсть. После этого демон начал потихоньку волноваться, что прилюдия затягивается. Нет, их страстный садомазохистический танец, безусловно, был прекрасен. Но, если он ещё на восемь часов затянется, никто из них не сможет взять другого. А после битвы оба будут готовы лишь отдаться друг другу. Да и то лишь бы лежать неподвижным бревном, чтобы другой всю работу за него делал. Однако поделиться своими опасениями Мобэй, естественно, не мог. Ведь для этого нужно было говорить, а Лю Ценге не любил болтунов. Поэтому, когда бог войны прицелился выдрать ему несколько торчащих волосин с недовыбритой щеки, Мобэй Цзюнь отступил назад и... со всей дури Лю Ценге расшибся о ледяную стену. Точнее не совсем. Стена пошла страдальческими трещинами, а из-за неё раздался гневный крик: — Э! Снеговик?! Ты что, свалить посмел?!!!        Гнев Лю Ценге вполне можно было понять. Перед ним росла стена за стеной, а пуховик он не захватил. А вот Мобэй был собой очень доволен. Он не только коварно обломал будущего любовника, но и запер его в ледяной ловушке, не назвав причину. Теперь и Лю Ценге не будет думать, что он трепло, и их ночь и день будут весьма жаркими. Ведь, перебесившись в ловушке, он вымотанный сядет горевать в ледяном уголке, жалуясь, что все враги кончились. Потом его жопа примерзнет к полу, и он не сможет никуда убежать. Без движения кровь начнет остывать, и он бросится в объятия того, кто сумеет его согреть. Конечно, это будет Мобэй, которому не страшен холод и который разумно берег силы, чтобы оказаться сверху, когда бог войны затаскует о нём. — А ну вернись, козья рожа!!!        Но Мобэй под эти страстные крики вырулил в главный коридор и начал насвистывать весёлый мотивчик. Когда его не видели брутальные самцы, он позволял себе романтические вольности, отправляясь читать инструкцию: «Как унизить конкурента, если его размер больше 30 см».        Однако уже через полчаса чтение пришлось прервать. Лю Ценге так яростно желал добраться до него и надрать задницу, что разнёс свежие ледяные преграды. Мобэй Цзюнь в принципе был не против, но он только перекусил и для роли пассива не годился. В отличие от Лю Ценге, которому он не оставил в ловушке хавчика. Пришлось поднимать свою пятую точку и воздвигать новую стену. А через полчаса ещё одну. Выстроив в третий раз преграду, Мобэй Цзюнь спустился в зимний сад и поцокал звуком. Посреди его громадного прекрасного дворца пролегла ужасная трещина, портящая всю архитектурную эстетику. Шэнь Цинцю не зря называл Лю Ценге варваром. У бога войны начисто отсутствовало чутьё к красоте. Конечно же, Мобэй мог заделать все эти дыры, но какой смысл? Какой смысл было запирать Лю Ценге, чтобы сэкономить силы, если потом упахаешься с ремонтом? Уж лучше бы они остались друг друга тискать кулаками!        В очередной раз возведя стену, ледяной демон решил на этом остановиться. Уж лучше он позволит Лю Ценге ухадокаться, бегая по бесконечным лабиринтам, чем потратить на стройку весь выходной. Но Лю Ценге не успокоился. С криком «Хия!» он разрушал всё на своём пути. Мобэй потёр песок, осознавая, что бог войны либо любит сношаться на обломках, либо не представляет в какую копеечку влетит ремонт.        Мало кто вообще задумывался о том, сколько труда стоило натаскать столько вёдер воды, чтобы выстроить хоть одну стену! Лёд же не с неба падает, а из воды берётся. Плюс, замерзая, вода становится плотнее, но меньше размером. А Лю Ценге, похоже, своим жаром вообще вознамерился превратить лёд в воду, а воду в газообразное состояние, из-за чего всё придётся отстраивать с нуля. Это ведь только кажется, что всё легко и просто, когда плюёшь с балкона на стройку соседа. Естественно, такой благородный чистоплюй как Мобэй Цзюнь не бегал с коромыслом до колодца и назад. Однако он колдовал над каждым ледяным камушком и доплачивал рабочим мясом за каждый этаж.        А эти рабочие такие привередливые! Кто-то на диете и не ест человечек — этим только коз подавай. А где взять столько коз в ледяной заснеженной пустоши? Мобэй ведь не пастух. Другим только свежиньких младенцев, которых Мобэй мог выдавать только подмороженными, ведь долго в таком холоде никто не протянет. Кто-то только жирных, откормленных на мраморное мясо мужиков. А где таких найти? Такие сидят дома с газеткой на всём готовом и носа из дома не высовывают.        А ведь он ещё и армию содержит. Армия Мобэя была злой, самостоятельной и голодной. Строить не умела, еду добывала самостоятельно, но собирать этих безбашенных, вести куда-то пешком трое суток в военный поход и чтобы так и не подраться с соседями. А соседи, Ло Бин-гэ и Ша Хуалин, тоже не любят далеко топать и готовы обобрать ближнего — дай только повод.        Когда с криком: «Покажись, демоническая рожа! Я тебя на суши резать буду!» Лю Ценгэ начал крушить несущую стену, Мобэй Цзюнь не на шутку разозлился. Во-первых, заклинателю следовало разуть глаза и рассмотреть его повнимательнее. Он благородный, прекрасный, умный, молчаливый ледяной демон, а не жалкий водяной дух приторговывающий рыбой. А во-вторых, ещё немного — и последний из Мобэев без дворца останется! Всё это, конечно, прекрасно: такое стремление добраться до него любой ценой, демонстрируя злость и жажду разрушения, но кто за это удовольствие будет платить? Если уж ты настолько зол, то должен предложить что-то получше! Мобэй притащил бога войны в свой дворец. А что Лю Ценге ему может дать взамен? Свою жалкую нищую халупу? Ему, рождённому аристократом?! Ну уж нет. От таких перспектив пропадала всякая эрекция и появлялось желание убить одним метким попаданием сосульки в глаз! Но некрофилия была скорее мимолётным хобби Ло Бин-гэ... Ло Бин-гэ... Мобэй задумчиво покосился в сторону любимых владений друга и поймал за шкирку пробегающего мимо слугу: — Иди к заклинателю и скажи, что я гощу у Ло Бин-гэ. Он не убьёт тебя сразу, если ты согласишься его провести.       Уже через несколько минут Мобэй, грызя сосульку, с удовольствием наблюдал, как Лю Ценге отводит крохотного демона в сторону дороги, ведущей к Ло Бин-гэ. Нет, конечно, Мобэй не собирался уступать такого соблазнительного, предвзятого к демонической рассе Лю Ценге. Просто если тому так хочется обязательно разрушить чей-то сногсшибательный дворец, пусть лучше это будет дворец твоего друга, а не твой собственный. А когда Лю Ценгэ устанет... Разумеется, если Ло Бин-гэ не вовремя вернётся домой и потянет свои грязные, как всегда, в чём-то белом рученьки, Лю Ценгэ и ему вмажет. Но бог войны уже устал на пятьдесят процентов, портя незастрахованное имущество Мобэй. Поэтому Ло Бин-гэ потратит пятьдесят процентов силы, чтобы усмирить буяна, но едва спустит штаны, желая получить награду... Тут из-за угла вырулит свеженький отдохнувший Мобэй со всеми ста процентами энергии. Тогда ледяной демон потратит свои первые пятьдесят процентов, чтобы накаутировать Ло Бин-гэ, а оставшиеся... Оставшиеся пятьдесят процентов он потратит на обессиленные тушки Лю Ценге и Ло Бин-гэ поочереди!        Хотя ум не входил в топ-три самых привлекательных в глазах демонов достоинства: злость, сила и подлость, но именно он позволил Мобэй Цзюню так тщательно спланировать жаркую групповуху, о которой его друзья пока только мечтали. День обещал закончится прекрасно!