Кровь и клятвы

Гарольд Каркаров стоял на краю утёса, глядя на серое море, которое билось о скалы внизу. Ветер хлестал его длинные тёмные волосы, завязанные в небрежный хвост, и трепал края чёрного плаща, вышитого серебряными рунами. Холод пробирал до костей, но он привык — здесь, в северной провинции Вирмштадт, иначе не бывало. Эта земля, вымышленная для мира магглов, была домом для тех, кто знал, как её найти: суровая, каменистая, окружённая горами и льдами, с магией, пропитавшей каждый клочок почвы. — Гарри, мать твою, ты опять на краю стоишь? — голос за спиной был хриплым, с лёгким акцентом. Гарольд обернулся, не сдержав ухмылки. Виктор Крам, его лучший друг и вечный нытик, шёл к нему, засунув руки в карманы куртки. Его широкие плечи сутулились от ветра, а тёмные волосы торчали во все стороны. — Упадёшь когда-нибудь, и кто меня тогда в квиддиче прикрывать будет? — Не ной, Крам, — ответил Гарольд, спрыгивая с камня на твёрдую землю. — Я не Гарри, я Гарольд. Сколько раз повторять? — Да хоть Гарольд Великий, мне пох, — буркнул Виктор, но уголки его губ дрогнули. — Всё равно ты псих. Зачем сюда лазаешь? Гарольд пожал плечами, глядя на горизонт. Ему нравился этот утёс — место, где можно было дышать, думать, не слышать гвалт Академии Вирмхольда, где они учились. Школа, высеченная в скале, была суровой, как и всё здесь: только парни, только дисциплина, только сила. Его забрали сюда малышом — Игорь Каркаров, назвавший себя его дедом, выдернул его из Англии, от каких-то родственников, которых Гарольд не помнил. Дурсли? Кажется, так. Он не спрашивал. Каркаров воспитал его в тени своей идеологии: слабые гибнут, сильные правят. И Гарольд стал сильным. — Просто думаю, — сказал он наконец, глядя на Виктора. — Завтра дуэль на шпагах. Ты готов? — А ты? — парировал Крам, прищурившись. — Или опять будешь лечить свои синяки вместо того, чтобы уворачиваться? Гарольд рассмеялся, откинув голову. Его серые глаза — единственное, что осталось от того мальчика, которого когда-то звали Гарри Поттер, — блестели в полумраке. — Я целитель, а не мазохист, — сказал он, хлопнув Виктора по плечу. — Но если что, тебя подлатаю. Бесплатно. Они пошли обратно к Академии, каменные башни которой вырисовывались на фоне гор. Вирмхольд был не похож на Хогвартс — Гарольд слышал о нём от деда, но никогда там не был. Здесь не было уютных гостиных или весёлых пиров. Здесь были залы с холодными стенами, где пахло смолой и железом, и уроки, которые ломали кости, если ты не успевал увернуться. Но Гарольд любил это место. Оно дало ему цель — целительство, артефакторику, квиддич. Он был ловцом в команде "Волков Вирмхольда", быстрым и точным, а ещё одним из лучших на курсе целителей. Его руки, покрытые тонкими шрамами от тренировок с мечом, могли сшить разорванную плоть или выправить сломанную кость за минуты. В главном зале их встретил шум. Парни — от пятнадцати до двадцати — толпились у доски расписания, матерясь и смеясь. Кто-то спорил о завтрашних дуэлях, кто-то хвастался новым заклятием из курса тёмных искусств. Гарольд протиснулся вперёд, игнорируя тычки локтями, и нашёл своё имя: "Гарольд Каркаров против Эрика Торнхейма, шпаги, третий круг". Он ухмыльнулся. Торнхейм был здоровым, как бык, но медленным. Это будет весело. — Смотри, не проеби, — сказал Виктор, заглянув через его плечо. — А то дед тебя выпорет. — Каркаров не выпорет, — ответил Гарольд, но голос стал тише. Игорь был строг, но не жесток. Он хотел, чтобы Гарольд стал оружием — сильным, умным, полезным. И Гарольд не возражал. Пока. Они поднялись в спальню — длинный зал с каменными стенами, где стояли ряды кроватей с грубыми одеялами. Гарольд бросил плащ на койку, вытащив из-под подушки учебник по целительству. Завтра, после дуэли, будет урок по восстановлению костей, и он хотел подготовиться. Но мысли всё время возвращались к утёсу, к ветру, к чему-то, что он не мог назвать. — Ты опять в облаках, — буркнул Виктор, падая на свою кровать. — Чего тебе не хватает? Девок, что ли? Так тут их нет, смирись. — Да пошёл ты, — ответил Гарольд, бросив в него подушкой. — Мне хватает… чего-то другого. Он не договорил. Чего-то другого? Он сам не знал. Может, свободы. Может, смысла. Каркаров говорил, что его ждёт великое будущее, что он нужен "господину", но Гарольд не спрашивал, кто это. Пока не спрашивал. Ночь прошла тихо, только ветер завывал за окнами, да кто-то храпел в дальнем углу. Гарольд заснул с учебником на груди, и ему снился лабиринт — тёмный, бесконечный, с голосом, который звал его из глубины. Он проснулся с чувством, что этот голос был реальным....