Кровь и клятвы

Дверь лазарета скрипнула, закрываясь за Томом Реддлом, и его шаги растворились в тишине каменных коридоров. Гарольд стоял у стола, сжимая палочку в руке, пока слова — "Твой дед сказал, что ты мне нужен" — звенели в голове, как скрежет металла о металл. Гул в висках стал громче, отдаваясь в груди, и он бросил взгляд на пустой дверной проём, где только что стоял этот чужак. Запах озона — резкий, как после грозы — всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с привычным ароматом мяты и железа. Гарольд стиснул зубы, чувствуя, как раздражение растёт внутри, как ржавчина на клинке. Он бросил палочку на стол с глухим стуком и сжал кулаки. "Нужен." Слово было острым, как выпад шпаги, и он не знал, что с ним делать — отбить или пропустить. Этот Реддл — высокий, с тёмными глазами и холодным голосом — был чужим, и Гарольд не доверял чужакам. Особенно тем, кто говорил загадками и смотрел так, будто видел больше, чем следовало. — Чёрт, — буркнул он себе под нос, потирая шею. Дуэль с Торнхеймом всё ещё гудела в мышцах, пот остывал на коже, но теперь это было неважно. Он схватил сумку и вышел из лазарета, хлопнув дверью сильнее, чем хотел. Двор встретил его дымом — ветер нёс пепел с гор, где жгли траву, и воздух стал густым, цепляясь за горло. Гарольд закашлялся, прикрыв рот рукавом, и направился к главному залу, где уже собирались парни. Толпа у входа гудела, как всегда после дуэлей — кто-то спорил о его бое с Эриком, кто-то матерился, вспоминая свои промахи. Гарольд протиснулся внутрь, чувствуя, как взгляды цепляются к нему, но ему было плевать. Он сел за стол, наливая чай из общего котла, когда Виктор Крам плюхнулся напротив, бросив на скамью свою сумку. — Ты чего мрачный? — сказал Виктор, отламывая кусок хлеба. Его тёмные волосы торчали во все стороны, а плечи сутулились после утренней тренировки. — Это Реддл тебя так уделал? Гарольд замер, глядя на него поверх кружки. "Реддл?" Он не говорил ни слова о встрече — не успел, да и не собирался. Гул в голове вспыхнул, и он нахмурился. — Откуда ты знаешь? — спросил он, голос был резким, как удар клинка. Виктор фыркнул, пожав плечами. — Все знают, — сказал он, откусывая хлеб. — Кто-то видел, как он шёл в лазарет после твоей дуэли. Болтают, что он с Каркаровым пришёл. Ты что, думал, тут можно спрятаться? Гарольд выдохнул, отставив кружку. Вирмхольд был как чёртов котёл — всё кипело, и ничего не утаишь. Он бросил взгляд на толпу — младшекурсники шептались, поглядывая в его сторону, и он заметил Ларса, судью вчерашнего боя, который что-то бурчал своему дружку. Наверное, кто-то из них шатался у лазарета, ловя сплетни. — Он странный, — сказал Гарольд, глядя в чай. — Сказал, что я ему нужен. Не знаю, для чего. Виктор нахмурился, потирая шею. — Каркаров его сюда притащил, — сказал он, понизив голос. — Говорят, он был тут раньше. Сильный, но… свихнутый. Не лезь к нему, Гарри. — Гарольд, — поправил он, но без особой злобы. Он отпил чай, чувствуя, как горячая жидкость обжигает горло, но не согревает. "Свихнутый." Это слово подходило Тому — его спокойствие было слишком холодным, слишком острым, как лезвие, которое ещё не ударило. Но Гарольд не собирался лезть — он хотел одного: чтобы этот парень держался подальше. День начался с урока зелий. Мастер Берг, низкий мужик с лицом, как выжженная земля, стоял у котлов, бурча про точность пропорций. Гарольд сел в углу, подальше от всех, и бросил в котёл сушёный корень, следя, как вода зашипела. Задание было простым — сварить зелье для остановки крови, но его мысли были где-то далеко. Гул в голове пульсировал, и он не мог выбросить слова Тома из памяти. "Нужен." Для чего? Он не доверял Каркарову, а теперь ещё и этот Реддл — чужак, от которого веяло чем-то, чего Гарольд не хотел понимать. — Каркаров, ты что, спишь? — рявкнул Берг, и Гарольд моргнул, заметив, что зелье стало чёрным. Он выругался, бросив ещё корня, и котёл зашипел громче, но не взорвался. Берг фыркнул, но отошёл. После урока он пошёл к тренировочному залу — не по расписанию, а чтобы выгнать этот шум из головы. Он взял шпагу из стойки, сжал рукоять и начал отрабатывать выпады — резкие, точные, как вчера против Торнхейма. Сталь звенела в воздухе, и каждый удар заглушал гул, пока он не услышал шаги за спиной. — Ты не теряешь времени, — сказал Том Реддл, голос был холодным, как лёд на камне. Гарольд обернулся, сжимая шпагу. Том стоял у стены, скрестив руки, его тёмный плащ свисал до пола, а глаза смотрели ровно, без тени чего-то лишнего. — А ты не теряешь меня из виду, — буркнул Гарольд, опуская клинок. Гул в голове стал громче, но он не дрогнул. — Чего хочешь теперь? Том шагнул ближе, но остановился в нескольких футах, держа дистанцию, как будто знал, где проходит грань. — Проверить, — сказал он, голос был ровным, как удар молота. — Каркаров сказал, ты силён. Я хочу знать, насколько. Гарольд сжал зубы, чувствуя, как раздражение возвращается. — Я не твоя мишень, — сказал он, глядя ему в глаза. — И не Каркарова. Хочешь проверять — найди другого. Том кивнул, словно это его не удивило. — Я найду способ, — сказал он, отступая. — Скоро. Он ушёл, оставив Гарольда одного со шпагой. Гул в голове стал громче, но он не чувствовал к этому парню ничего — только холодную настороженность, как к зверю, который ещё не показал когти. Он не знал, что Том задумал, и не собирался выяснять. День прошёл в привычном ритме. На квиддиче он чуть не врезался в стойку, отвлёкшись на тень у поля — это был младшекурсник, а не Том, и он выругался себе под нос за эту мысль. Ночью он лежал в койке, глядя в потолок, и думал о словах Тома. "Проверить." Это была угроза, не больше. Он не доверял ему, и точка. Гул стал тише, но не исчез. Что-то шло — медленно, холодно, как дым над горами. Но Гарольд держал его на расстоянии.