Погребение пред Рождеством

      На помощь управляющего миссис Сторм уповала с особой, последней, надеждой, да ночь прошла безуспешно. Она бы хотела к тому же послать кого в городок, в полицейский участок. Однако мистер Шелл настоял перед ней на том, чтоб повременить. Тем более погода с каждым часом пуще прежнего ухудшалась. Плотный снегопад сделался жуткой метелью.       Собрались и некоторые другие, неупомянутые жители Тусклого берега, но лес слишком велик, густ и обманчив; когда взрослые добрались до той самой части большой дороги, даже следы детских ботинок замело снегом. Миссис Сторм была безутешна.       — Такими темпами сами скоро заблудимся… Мы не можем продолжать поиски в таких условиях! — С раздражением пытался докричаться один из мужиков до ушедших вперёд Эвелин и управляющего. — Ты-то понимаешь, Норман?!       — Стоило бы давно задуматься полицейском отряде… Куда раньше, — буркнул другой, который выглядел на лет двадцать старше своего возраста — его легко можно было спутать с пожилым человеком. — И, хотя тут прилично нашлось альтруистов на поиски, кто захочет теперь-та ехать в такой снег столько миль?! Тьфу! (он плюнул через плечо в снег и сбавил голос) Дрянное дело с этим пацаном Стормов, да, как и всегда с их семейством — это уж говорящая фамилия. Не удивлюсь, если этот и судьбой в батьку просто пошёл, хи-хи-хи…       — Тебе ли говорить, Гримс… Хотя иногда ты говоришь разумные вещи. По крайней мере я разделяю твоё отношение к семейству Сторм. Они всегда, сколько жили здесь, вызывали одни беды, — согласился ещё один.       — Не имею желания переубеждать вашу компашку, но держали бы вы все языки за зубами, — у них за спинами в этот момент как раз оказался Майкл, который, смерив их дежурным взглядом, обогнал, большими шагами переступая сугробы. Он понимал отсутствие восторга у мужиков, как и отношение к Стормам. Ему самому не нравилось участвовать в сей экспедиции, однако мистер Шелл предпочёл на время заткнуть свои прихоти. Это ведь обязательно закинется ему позже в копилку авторитета…       Прошло около трёх часов, как, в первую очередь, миссис Сторм, управляющий и мистер Шелл, сновали по лесу в поисках парнишки. Метель только усилилась. Бушевала с неимоверной силой, лес выл и шипел, как злая, оголодавшая псина. Снег падал толстыми слоями, заваливая тропинки и следы. Каждое движение давалось с трудом — ноги проваливались в мягкий сугроб, а холод пронизывал уже до самых костей. При том в лесу кроме воя ветра и хруста снега стояла полнейшая глушь. Гробовая тишина со стороны жизни. И за то лес и получил своё название, да жители Берега настолько свыклись, что даже не придавали этому хоть какой-то большой значимости. Но теперь же это ощущалось до предела остро.       Эвелин упрямо шла вперёд, хотя её с силой трясло вкупе от страха и холода. Она должна была признать себе, что даже надежды более не имеет, но не могла и посмотреть в сторону правды. Каждый раз, как ветер на время становился тише, женщине казалось, как Ллойд точно зовёт её — еле слышный, перепуганный… её мальчик.       Норман и Майкл шли следом. Оба выглядели не лучше, измученно; оба желали лишь скорее вернуться в дом. Мистер Лайт лишь принципиально оставался рядом с бедной вдовой, не имя воли бросить одну, а вот мистер Шелл плёлся рядом ради вида. Пользы от него было как от снега в бане. Но несмотря на то, миссис Сторм очень старательно искала и находила в Майкле такую же обнадёживающую фигуру, как в управляющем. Особенно Эвелин успокаивали его слова, что всё же послали человека в город. В такую погоду добраться вышло бы за три-четыре часа на коне, если ничего не случится по дороге, конечно.       — Мы должны его найти… должны найти! Нельзя уходить, — из раза в раз повторяла женщина, стараясь сильнее укутаться в промёрзшие одежды. — Я точно теперь слышала его!.. Ллойд! Ллойд!       Мрачные слова в ответ той уносила метель; миссис Сторм не прислушивалась. Вся Глушь старательно напоминала о времени и опасности; снег кружит в макабре, пряча ориентиры. Ноги вязнут, а мороз расступается только на пару секунд от чужого дыхания.       Минуты растягиваются в вечность, пока вдруг не вскрикнет миссис Сторм, в ужасе отскакивая к компаньонам. От неожиданности; она перестала ждать, что действительно услышит чьё-то присутствие. «Теперь я точно слышала! Там…» — слабо шепчет женщина; в ней мешается противное предчувствие и мысль, что нужно проверить ту сторону леса.       «Может это просто кто-то из наших. Мы здесь не только втроём рыскаем, ходим» — Майкл закатил глаза, направляясь туда. Хотя ему думалось, что уже все бросили это дело, разойдясь по домам.       И снова ветер завыл с новой силой, отвечая на страхи. Снег продолжал падать, заваливая всё вокруг и стирая любые следы — как бы лес сам хотел забыть о событиях внутри. В этот момент они поняли: метель не просто скрывала их путь; она была врагом, который не собирался отпускать их так просто.       Тем временем в доме Лайтов не лучшая ситуация ждала и миссис Лайт: и Генри, и Элмер, и Розко — вся троица успела куда-то убежать из дома, не оставив от своего присутствия и следа. Перепуганная до крайнего ужаса Эмили не имела другого варианта, как побежать снова на улицу, искать детей.       Не дозвавшись детей около дома, женщина сперва поспешила к Риверам, помня, что тот тоже был с её сыновьями. Адель от визита миссис Лайт была в замешательстве. Следом развилась новая возрастающая паника. Никто из ребят не приходил — их дети бродили невесть, где…       Утром полиция так и не прибыла. Не было и к обеду. Часть людей негодовала, женщины не могли успокоиться; весь Тусклый берег ожидал только беду. После тщетного предвестия полиции почти на сутки, вечером в город отправились ещё раз — на этот раз вызвался ехать гостивший здесь дядя Лиам. Но следом его была та же глушь.       «Он не мог просто уехать и бросить нас! — Утроили собрание, и семья Ривер отчаянно защищала своего родственника. Они сами взведены до чёртиков. Не находили объяснения происходящей череде событий. — Наверняка просто задерживается в участке, но точно приедет вместе с полицейскими. И наших детей найдут обязательно…!»       «Сейчас благоприятная погода, он должен был за эти несколько часов уже успеть съездить туда и обратно!»       Спорили долго, ругались много. Но к кой-какой, пусть почти не обнадёживающей уже никого договорённости пришли: мистер Шелл предложил, что при таком раскладе лучше всего тогда было бы поехать управляющему Берега. Ведь ему точное можно доверять.       Между тем, около другого дома, стоит только откатить время чуть назад, завязывалась причина тревог:       Подобраться к нужному окну было проблематично — второй этаж. Пусть рядом и росло небольшое деревце, его ветки были слишком тонки, чтобы выдержать вес ребёнка. Пару раз прикрикнув, но ничего не добившись, мальчики стали кидать снежки, пока несколько попаданий в стекло наконец не заставили выглянуть наружу маленького Барта. Он удивлённо уставился вниз на них и даже не знал, что сказать и сделать. Пару раз он поворачивал голову назад. Оглядываясь на дверь из комнаты, а потом обратно на улицу.       — Вылезай к нам! — Позвали Генри и Элмер — это была именно их идея.       Ребята побаивались, что их могут увидеть соседи или мать самого мальчика, потому громко старались не кричать. Проблему составляло то, как Барту выйти на улицу?       — Зачем…? Чего вы пришли? — Мальчик к тому же с огромным непониманием отнёсся к их приходу; хмурился и считал, что так нельзя, по крайней мере, чересчур нельзя, пока в деревне переполох.       — Вылезай, потом объясним!       — Дядя Майкл сказал, что ему никто не открыл, значит её нет дома? — по дороге уточнял Элмер, одновременно возившись с предательски не застёгивающимися пуговицами на своём пальтишке.       — Она же пророчица, может она увидела что-то и пошла сразу искать. Но, думаю, теперь она должна была уже вернуться домой. Сивилла всё равно очень старая — ей было бы тяжело долго бродить как все, — Розко качнул головой.       Братья только протянули что-то в роде «Ну не знаю…». Мальчики обдумывали, насколько реально было бы в разразившуюся погоду найти Сивиллу на улице. И мог ли Ллойд быть с ней?       Однако Розко оказался прав — Сивилла была дома и с заминкой, но раскрыла перед детьми дверь. Их появлению она ещё ни разу не была удивлена, и сейчас не было исключением. Только Ллойда не было.       — А вот и юные Ясон и его аргонавты пожаловали, — старуха улыбнулась и быстро пропустила мальчишек в свой дом. — Думаю, это правильно, что вы прибежали, хотя и погода просто ужаснейшая… Вы точно смелые детки, это очень вам пригодится в будущем.       — Мы не понимаем, о чём ты… — Тихо произнёс Генри, потирая руки от холода.       — Ну как же можно не понимать до сих пор? — Сивилла удивилась, словно уж им, всем тут собравшимся, должно быть точно известно обо всём происходящем и будущих событиях. — Тусклый берег точно обречён потухнуть окончательно! Чтобы он снова загорелся, нужно отыскать Золотое руно — символ благоденствия для жителей. Иначе деревня погибнет, а за ней пойдёт волна до прочих поселений, городов… (Говоря, она параллельно расставляла на столике кружки с чем-то горячим). К сожалению, детки мои, вам нужно понять, что человеку временами свойственно увязнуть во всякой гадости и собственном мусоре — некоторые называют это посланиями дьявола. Тогда он становится озлобленным, противным и эгоистичным, сердца — каменными, а мир вокруг — пустынней и погостом любых надежд; он перестаёт думать даже о совсем рядом живущих с ним, не уважает никого и не уважает самого себя. Потому что, чтобы уважение было, нужно, чтобы оно хоть к кому-то было проявлено, а как уважать себя, коль относишься к каждому как к сволочи? Может сначала он и думает, что единственный тут пуп земли, но со временем доходит, что и сам он ничем от всех не отличается, а значит и он такой же мусор, как и все. Но этот вывод в его случае только хуже делает.       Дети расселись в зале и с вниманием слушали её рассуждения. Хотя Генри и Элмер до сих пор не могли уловить смысл всех слов.       — Что такое это… «Золотое руно»?       — О-о, ну как же?! «…В их стране, как предают, горные потоки приносят золото, и варвары ловят его решетами и косматыми шкурами. Отсюда, говорят, и возникла история о Золотом руне». Так говорят некоторые… не буду говорить кто. А в общем это…мм… Проще говоря, скажу другое — спасение!       Её речь показалась всем ребятам довольно несвязной и совсем непонятной. Розко это насторожило: старуха Сивилла хоть и говорила часто странно, но как-либо умела связать нить слов. Маленький Барт вовсе ничего не понимал. Поочерёдно только смотрел на каждого в комнате.       — Нужно напомнить людям о морали! Конечно же… (здесь она пробубнила скорее для себя, соглашаясь с мыслью, кивая). Морали, что будет исходить от их желания, а не одной необходимости; без последнего никуда, конечно, но нужда должна рождать желание. Если большинству понять, как благо влияет на жизнь окружающих, то в большей вероятности это перевернёт скверную жизнь самих следующих благому в лучшую сторону. Главное не перегибать палку со всякими плохими поступками — всё завязано на ответной реакции, и на зло тебе почти никогда не ответят хорошим словом.       — Но если на добро отвечают плохо, что тогда? — Розко, пытаясь выудить хоть крупицу и как-нибудь понять монолог старухи, спросил и также глянул на младших, надеясь, что и те хоть что-то осознали.       Братья Лайт тем временем за милую душу уплетали уже стоявшее на столике с кружками печенье, запивая из кружек, как оказалось, свежесваренным травяным чаем.       — По усмотрению и обстоятельствам, всё же, мальчик мой, не всех людей ты можешь как-либо изменить, уж так устроено. Вот вы ещё чуть-чуть подрастёте, и вас уже будет очень и очень сложно перевоспитать.       — А нас и не надо перевоспитывать, нам и так хорошо! — хором отозвались Генри и Элмер, довольно усмехаясь.       За время, что мальчики пробыли у старушки, она ещё много чего успела, как всегда, рассказать. Ребята размышляли, к чему ещё клонила женщина; у всех утвердилось лишь странное предчувствие. Не придётся ли им самим побывать в Зелёной глуши и что будет тогда? Слова Сивиллы Блэк имели очень сильное влияние и неизвестно, что бы произошло дальше, не будь в истории старушки и её значимости для ребят. Но если с её мировоззренческими рассуждениями нашёлся бы кто, желающий поспорить, то с фактом из её слов о судьбе Тусклого берега уже было невозможно не соглашаться… Но обсудить что-либо времени у мальчиков не нашлось — вся их компания быстро так и уснула в доме старухи. Только хозяйка дома долгое время продолжала бродить по дому.       Её слегка сутулая фигура медленно перебиралась по коридорам, словно призрак. Какое-то время она просто вслушивалась в тишину дома, оставляющую в себе только скрипящие половицы и звук ветвей куста у окна — старой Блэк очень даже нравилось эти скрежетание и стук растения по стеклу. И в один момент она готова самодовольно улыбнуться, останавливаясь как раз перед одним из окон. Сивиллу радует замеченная тень вдали. Снег всё ещё со шквалом валит на землю; у самых окон даже поддувает сквозь старую раму. Женщина только подбирает ближе к шее накидку и не мигая смотрит на силуэт.       — В метели не видно лиц — это на руку. Так рвался на части, что потух весь огонь; одна луна с отвращеньем шагает с тобой. — Бормочет-таки старуха, не переставая улыбаться.       Ей вдруг вспомнился один забавнейший для неё теперь момент:       — А когда-то ты не мог не помочь нашему Берегу… Но на то он и Тускл. Сейчас уж особенно! Тень между тем успела скрыться за деревьями Глуши. И Сивилла ещё стоит так недолгое время, но затем намеревается дальше бродить по дому в раздумьях. И ей хочется думать после всего только о спящих в зале «её юных аргонавтах». Её глаза блеснули, когда она задумалась о том, как легко порой и непостоянно…бывает доверие детей, и всё же как легко им доверять сказку. И в ту же секунду за окном снова раздался треск веток; как предвестник, кто-то начал путаться в тоннелях зимнего леса, уводя их в Зелёную глушь, откуда никто не возвращался. Старуха прижмурилась и затаила дыхание, прислушиваясь к далёким шорохам.       Потерянные детские смехи, задребезжавшие в коридорах её памяти, были напоминанием. Напоминанием о том, что слабые души на самом деле первыми найдут дорогу сами. Нужно только отпустить.       В следующие же самые ближайшие дни в деревне случился переполох: миссис Лайт и миссис Сторм умудрились подраться с самого раннего утра. А случилось всё совсем случайно — за обсуждением всё той же пропажи ребят. Женщины не мало повздорили, раздувая в общем-то из мухи слона. В какой-то момент всё перешло на обвинение сыновей Эмили Лайт, что они могли подговорить бедного Розко сходить в лес.       Посыпалась скоро не фильтруемая ругань. И никакая бы сильно любящая мать не смогла бы заткнуть уши и не ответить той же дерзостью. Эмили ответила, что её сын выходит, сам не так и умён, если мог повестись на шуточные слова куда более младших в сравнении с ним детей. Именно с этих слов скандал вспыхнул с максимальной силой; те, кто были совсем недалеко, с удивлением наблюдали как звонкая пощёчина первой оказалась на щеке миссис Лайт. Следом последовала ответная.       Вот уже обе женщины, запутавшись в руках и волосах, оказались на снегу, пытаясь то отпихнуть друг друга, то снова ударяли одна другую и наоборот. Это видели и чужие дети, пытались что-то предпринять, кричали им, но, разумеется, безрезультатно…       Всё кончилось тем, что их наконец подошли и разняли с опозданием подошедшие муж Эмили и с ним в компании Джеймс Ривер. Обе не сразу успокоились, ещё громко бранясь и пререкаясь между собой, но развести их по домам было лучшей идеей из всех. Однако после этой сцены отношение людей к миссис Сторм ещё сильнее стало спорным, а сама драка ещё с неделю ходила средь слухов и сплетен. Но на том беды и раздор в Тусклом берегу не кончилось…       Так, дом за домом, семья за семьёй, как отношения между людьми всё более и более не выходило назвать приятными и благочестивыми. Многие соседи между собой, в сущности, не находили общий язык почти никогда, а скверные слухи и мысли сновали по всем углам и лавкам. Хотя, казалось, сами жители деревни ничего подобного не замечали раньше и вскоре привыкли к усугублениям; для них жизнь оставалась почти неизменной, кроме возросших опасений. Дядюшка Лиам, управляющий Норман Лайт, Ллойд Сторм, Розко Ривер и братья Лайт — никто в деревне так и не видел их за прошедшие пару дней. Никто не имел понятия и не мог объяснить, что происходит. Обращались даже к Сивилле, вспомнив о её пророческих задатках, однако Блэк разводила руками: «Они действительно прибегали в ту ночь, но позже я отправила их по домам»       Мистер Шелл занял пост управляющего после исчезновения мистера Лайт. Майкл очень удивительно умел держать выбранный себе образ при разговоре с кем угодно, что люди считали очень ценным, обращаясь именно к нему — всем казалось, что именно в его компании наиболее спокойно и безопасно, это списывали на некое природное обаяние. Именно это сильно помогло ему занять новое место. Для него было очевидным: добрый и мягкий образ, светский подход к разговору и просто предложение чего-либо просто так без последующего дела — вот инструменты для достижения исключительно собственного желания.       Но… ничего не изменилось. Может деревня была так устроена с самого начала, потому никто не мог и не хотел видеть, сколько весят в первую очередь их собственные поступки.