Погребение пред Рождеством

      Подходило время обеда, когда ребята все до конца проснулись. Сивилла с неизменным доброжелательным настроением спешила устроить завтрак и угодить в гостеприимстве. Но самым главным стал момент, когда старуха снова села в своё кресло с новой историей. Её она подбирала особенно тщательно. Только потому дети не могли наскоро собраться и пойти по домам; любопытство развеяло опасения перед родителями.       «Жили-были в большом лесу глупый и глухой лис и тёмный ворон, лишь первый с птицей подружиться хотел. В Глуши нашей далеко от Берега бежал, пытаясь ворона догнать. Он за ним туда-сюда. Трижды лез на дерево и падал, не слышал смеха пернатых прочих, не понимал издёвок над собой. Пока однажды не повстречал другого лиса — такой же как он, разве что не глух; он провёл глупого с собой в глубины леса, там, где был Великий Паладин, который мог чудо сотворить. Он волшебством исцелил глухость лиса. С тех пор стали два лиса дружить, второй представился глупому братом, обещал сопровождать, куда б они не пустились в путь» — Так начиналась сказка про Хитрого лиса.       И однажды, сказал вдруг глупый брату, отчего-то смутившись:       «Знаешь, а я всё ещё хочу пообщаться с тем умным вороном. Сейчас, когда я наконец вострый на ухо, мы сможем попробовать подружиться!»       Но идея второму не понравилась, но затаив хитрую и скверную мысль, он только кивнул лису, и они пошли к тёмному ворону. Однако, чем ближе они приближались к дереву, где сидела птица, тем медленнее шёл за лисом его брат. И так внезапно и свалился без сил наземь да жалобно проскулил:       — Ох, не могу я дальше идти с тобой, брат, я внезапно совсем выбился из сил, но помоги мне подняться! Давай мы с тобой лучше завтра сходим к ворону? Обещаю, что завтра мне станет лучше.       Но и на следующий день, и на другой за тем каждый раз второму лису становилось худо. Хотя, казалось, не было на то никаких особых причин. Так-таки был на деле у хитрого лиса план — каждую ночь, после их возвращения в нору, он тихо выбирался на улицу и бежал к тому самому дереву, на котором всегда любил сидеть ворон. Он и до того всегда ходил к нему: специально, ибо именно он морочил голову птице, чтоб ни за что пернатые не приняли глупого в товарищи себе. Сейчас же лису хотелось сбросить, поймать того и съесть, лишь бы его названный брат не общался с вороном; и на третью ночь у него почти вышло, только птица ан и успела подлететь раньше, чем бы попалась в лапы хищнику. Одни когти того мазнули по глазам тёмного — ослеп ворон.       Лис поглядел на того бедного, да решил, что так даже лучше:       «Как смеялись все твои сородичи над братом моим, так и теперь мы над тобой потешимся!» — Самодовольно похихикал он, да убегая, не слышал ответа вороньего.       На следующий день пошли оба брата к дереву, где ворон всегда сидел, сами сидели внизу, ждали-ждали, когда вылезет он из гнезда, да всё дождаться не могли. Брат лиса стал ругаться, предлагал уйти, только тот слушать не хотел его. И вот… заметил средь кустов странное движение, сразу побежал проверить и нашёл: слепой ворон, совсем выбившись из сил, ютился теперь на земле. Половину ночи он бился с ветками, пытаясь сесть в гнездо, но ничего не вышло.       — О, да чего теперь стоит тебе этот слепой ворон? — Пока глупец приглядывался к ворону, раздражённо говорил лис.       — Но, если он ранен, мы должны отнести его к Великому Паладину, ты ведь сам говорил, что он любое чудо может сотворить?       — Может, — кивнул хитрец. — Но воронов он не лечит, они — падальщики. Нечего с ним возиться, идём. Кажется, твой умный ворон совсем не хочет с тобой дружить. Да и зачем, скажи? Он потешался над тобой, нечего его прощать значит! В конечном счёте первый лис всё равно оказался непреклонен; он сам доволок ворона до самой чащи, всё искал их волшебника и спасителя, но тот вдруг пропал. Весь лес обошёл, но ничего. Так запропастился и сам братец лисий; остались одни они: глупый лис и ослепший ворон.       Однако, немного передохнув за это время, тёмный заговорил, слабо, от чего звучал довольно жалобно:       — Ты не найдёшь вашего Паладина, ведь лис обманул его…       Глупый лис попытался сперва спорить с вороном, не желая верить его словам, но не мог подобрать ни одного весомого аргумента. Между тем близилась чёрная ночь, даже луна сбежала за облака, обделяя Глушь светом. Лис и ворон спрятались в ближайших кустах переночевать, вот только время грозило им жертвами и к раннему утру рыжий проснулся уже один; только перья и мокрый снег оставались совсем рядом. Это напугало его. Он бросился искать поблизости бедного ворона — тщетно.       Совсем рассвело, когда, еле-еле плетясь меж деревьев, лис чудесным образом натыкается на искомого им вчера Паладина. Или волшебник отыскал зверя? Но Паладин теперь опечаленно смотрит на глупого лиса, вздыхает и перебивает лиса, желавшего что-то ещё сказать:       «Разве славил я, даруя слух тебе,       Чтоб ты, мой друг, стал врагом на сей земле?       Ты просил меня, в надежде, исцелить,       Чтоб злой печали не быть.       Но обманул, став хищником в тени,       Лишь пустота в тебе и глупости в пыли.       По праву теперь мне расправиться с тобой,       Но наказан сам, легкомысленный мой;       Ты шёл к цели, не ведая беды,       Не зная, что ждёт тебя в собственной тени.       Так знай, что за предательство, обман,       Судьба считает, ты — дискредитации план».       И вернулась к лису его полная глухота; и не было никакого брата лисьего, только хитрость и неразумность, ведущая к его одиночеству.       Сивилла окончила рассказ и вздохнула, пока, не глядя ни на кого. Она о чём-то явно серьёзно задумалась. Такое бывало часто, и мальчики обычно просто ждали, когда она продолжит говорить, но сейчас они были почти возмущены концом сказки: как это можно, вот так всё глупо, непонятно завершить? Особенно не понравилась история Барту и Генри, по их мнению, было бы куда лучше, если бы конец был хороший; Розко думал, что история просто плохо продумана — слишком нелогичным казалось ему поведение персонажей под конец. Элмер рассудил, что лучше бы Паладин поступил с лисом так же, как тот с вороном.       — Кого вам напоминают герои этой истории? — Наконец спросила у них Сивилла, опять улыбнувшись.       Хотя она и сама сочиняла большинство рассказов, как и этот, её никогда нельзя было обидеть критикой; если пытаются осудить, значит уже нашли над чем задуматься — это главное, что может быть в сочинении. От своего убеждения женщина и не думала отрекаться. Мальчики на её вопросе на минуту-две задумались и притихли.       — О! Плохой лис напоминает историю про «Старого прихожанина», — первым воскликнул Барт и состроил самое довольное лицо, какое только мог, ведь он первым нашёл ответ на вопрос!       — А что насчёт Великого Паладина? — Одобрительно кивая, поинтересовалась Сивилла, однако на её вопросе мальчишки притихли ещё сильнее.       — Не могу ничего придумать… Это странный персонаж, — дулся Розко.       — Что же, в мире как раз бесчисленное множество подобных странностей, но вы не поверите мне тем более, скажи, что именно этот волшебный персонаж очень даже реален. О-о… хе-хе-хе, я сама видела его одним глазком в нашем лесу, когда была совсем-совсем молода! Правда именно сейчас в сказке я очень изменила его — кем он является — на самом деле это очень важный и старый дух; он сам провозгласил себя Паладином, разве что не Великим. Он куда более скромен. Лишь раскрою маленький секрет: мне хотелось изобразить в сказе его как символ морали (тут она еле слышно хмыкнула). Понимаете? Ведь хитрый лис обманул его!       — Нельзя обмануть мораль! — Поспорили дети; слова Сивиллы совсем не сходились с тем, как их учили взрослые.       — Ах, мои маленькие, — с елейной улыбкой вздохнула Сивилла, — здесь и заключается вся прелесть! Мораль может выглядеть для вас как самый строгий учитель, но в самом деле она как извилистая река. на может принимать разные формы, как облака на небе. И да, хитрость лиса действительно смогла обмануть нашего Паладина, но это всего лишь показывает, что даже самые добрые намерения могут быть испорчены! Но помните же, ребятки, что даже если вы умудритесь обмануть — обманитесь тем же сами, ибо в конечном счёте всё равно окажетесь наказаны за содеянное, сколько бы времени для этого не потребовалось. Мораль изменчива из-за человека, но её идея постоянна. К тому же как она изменчива, так и разнообразна, вы ведь не считаете, что мораль имеет лишь одно представление? Так что в этом волшебном, да и в любом, мире важно не только знать правила, но и понимать их суть!       Дети сильно задумались над её словами.       — Потому, думаю, ему это более всего подходит сей символизм. Жаль, ваши родители, разумеется, уже ничего не расскажут; его историям в разы и разы больше лет, чем можно предположить, и жители Тусклого берега со временем просто перестали довольно внезапно чтить его память. Хотя я всё ещё уверена, что Паладина можно повстречать в лесу и может даже поговорить с ним, если повезёт. А может и вам повезёт, кто знает… (последнее она добавила скорее чисто для себя). Но вернёмся к самому интересному…!       — Что это за дух по-настоящему?!       — Верно, и правда в том, что он — Паладин Рождества.       Реакция детей оказалась вдруг совсем не бурной: совсем не такой ответ они ждали, и идея потому показалась им скучной. Только Барт ещё оценил ответ своим радостным «Ого!». К тому же они вспомнили про свои дома, интригующие ёлочные украшения и подарки на дереве… и перепуганных родителей.       Вот это уже опечалило Сивиллу, потому она поспешила завлечь мальчиков развитием темы из личных её воспоминаний. Но не успела она толком закончить один из своих рассказов, как резко прервалась, прикладывая руку к переносице из-за сильно стрельнувшей боли. Так бывало, когда старуха видела новое видение — её лицо становилось бледнее, а губы сжимались в тонкую линию, как будто она пыталась удержать нарастающее напряжение внутри себя.       Она вдруг резко поднялась с места, как если бы её окатили холодной водой, и, не обращая внимания на удивлённые взгляды детей, начала быстро собирать свою большую сумку. Мальчики переглянулись между собой — такое поведение было для них совершенно необычным. Даже для старой Блэк.       «Что-то не так», — мелькнуло в голове у одного из братьев Лайт. И это выглядит снова нелогично важнее потерявших их родных. Он ещё раз глянул на второго, ища согласия с не озвученной мыслью. Сивилла никогда не спешила без причины; её медлительность и спокойствие были частью её существа. Теперь же она бойко металась по комнате, её длинные руки хватали предметы, которые она бросала в сумку с такой решимостью, что у ребят возникло ощущение: что-то важное и страшное должно произойти.       Ещё пара минут, как Сивилла довольно быстро проводит ребят из дома второпях, наказывая идти лучше домой. Никто из них ещё никогда не заставал женщину в момент, как ей бы что-либо привиделось. И, разумеется, все оперативно следуют предложению одного из мальчиков подсмотреть через окна, что дальше станет делать Сивилла.       Однако через окна нигде ту не было видать, и только позже Барт заметил и указал остальным, что Сивилла ушла в задний двор; и её дом стоял так, что тем самым двором был повёрнут к Зелёной глуши. В самом дворике особо ничего не было, один сарайчик, да заснеженный теперь садик. Старуха в это время как раз успела заглянуть в пелевню с небольшой старой сумкой через плечо, а после довольно шустро вышла как раз по направлению к лесу.       — Мы же не пойдём и дальше за ней?.. — Довольно боязливо обратился к мальчикам Барт.       У него было плохое предчувствие по поводу леса после всех рассказов старухи и ходивших по самой деревне опасений, и историй о пропажах. Особенно он всё ещё боялся за исчезнувшего Ллойда; несколько раз он уже просыпался от кошмаров, где юный Сторм внезапно возвращался в Берег, но затем следовали самые пугающие мальчика события.       — Мне кажется, это слишком опасно… А сегодня мне снилось, что лес за ночь разросся так, что вся деревня была теперь в Глуши. Даже через дома деревья стояли! Мы точно потеряемся, если пойдём…       — Я тоже думаю, что это не лучшая идея идти сейчас, — Розко, подумав, кивнул вслед словам Барта.       — Ну да… Зануды вы, — Генри и Элмер вздохнули. — Тогда сами сбегаем за ней, что нам? Мы же за Сивиллой, а не совсем одни! Вам потом может расскажем всё.       — Вы идиоты?       — Только если как ты сам, — посмеялся Генри.       А пока мальчишки препирались меж собой, старуха Блэк уже успела совсем скрыться от них из виду. Она торопливо перебиралась через снег по заметённой тропинке.