4
23 февраля 2025 г., 12:11
Сергей стоял в комнате для вскрытий, ощущая, как его грудь сжимает тяжелое молчание. Он не мог отделаться от мысли, что все происходящее было правдой. Но перед ним на холодной столешнице, накрытый белой простыней, лежало тело Матвея, и оно говорило только одно: самоубийство. Костенко хотел поверить в другое, но факты не оставляли места сомнениям.
Медэксперт снова заговорил, пытаясь успокоить его:
— Я понимаю, как это тяжело для вас, Сергей Александрович. Но у нас есть доказательства. Это точно самоубийство. Сомнений быть не может. Вы можете почитать протокол, если хотите убедится самолично.
Сергей только кивнул, стараясь не смотреть на тело. Ему было трудно воспринимать то, что он видел. Он не мог представить, что Матвей ушел бы именно таким образом.
Костенко снова посмотрел на эксперта, его лицо осталось холодным.
— Вы уверены? Никаких следов борьбы?
Эксперт снова покачал головой.
— Нет. Никаких. Все указывает на то, что он был в нормальном психоэмоциональном состоянии перед смертью. Это произошло внезапно. Смерть была быстрой, без сопротивления.
Сергей стиснул челюсти. Он все еще не мог поверить в это.
— Это... просто не укладывается в голове, — произнес он, почти шепотом, — Обычно люди планируют заранее свое самоубийство, даже бывает за год до…
Его мысли блуждали, пытаясь соединить факты. Убийство или самоубийство? Почему? Почему это должен был быть конец для Матвея? И почему в голове все крутилось только одно имя — Таисия? Ему не хотелось ей говорить, не хотелось разрушать ее мир, но что еще оставалось ему делать?
Сергей шагнул вперед, приближаясь к телу, и снова посмотрел на мертвое лицо братца Таи.
Он тихо произнес:
— Если бы я знал, как это сделать, я бы спас его. Но теперь уже поздно.
Судмедэксперт молча ушел в другую часть комнаты, оставив Сергея наедине с его мыслями.
Таисия стояла перед зеркалом, ощущая, как сердце колотится от волнения. В этот момент она не была той уверенной, решительной девушкой, которая привыкла к погоням, стрельбе и опасным операциям. Сегодня все было иначе — она была женщиной, одетой в платье, готовой шагнуть в мир, который ей был совершенно чужд.
Волкова тщательно наносила макияж, аккуратно подводила глаза, стараясь не отвлекаться на странное ощущение. Из зеркало на Таю смотрело отражение, на которое она не была похожа — не в ее стиле было носить вечерние платья с глубоким декольте и элегантные на высоком каблуке туфли. В ее жизни был только один стиль: практичный и готовый к борьбе. Но это был тот день, когда она должна была быть другой. Должна была быть женственной.
Таисия вздохнула и шагнула к двери, чувствуя, как ее туфли с каждым шагом становились тяжелыми. Каждое движение тела, каждый шаг казался чужим и неестественным. Тая привыкла быть на бегу, привыкла быть готовой к любому вызову, к любой ситуации, но в этом платье она ощущала себя уязвимой. Кажется, что даже сама погоня может быть более естественной, чем быть на каком-то мероприятии среди высоко-профильных людей.
Прибыв на мероприятие, Волкова сразу почувствовала атмосферу напряжения. Зал был огромным, ярко освещенным, и по бокам стояли столы с напитками, угощениями и кучей людей, которые обменивались вежливыми улыбками и тонкими разговорами о работе, политике, о галстуках. Каждый был одет в строгие костюмы, вечерние платья. Никто не знал, что на самом деле стоит за этой маской. Никто не знал, что Тая, которая только что приехала на этот земной бал, привыкла к быстрому действию и немедленным решениям, теперь должна была отвечать на вопросы и говорить о вещах, которые казались ей поверхностными.
— Здравствуй, Тая! — подошел один из ее коллег, и она сразу почувствовала, как ее напряжение немного спадает.
Он был одним из тех людей, с которыми она прошла не один сложный этап службы, но даже в его глазах она увидела некоторую отстраненность. Словно это было натянутое уважение с легкой улыбкой на устах.
— Привет, — она кивнула, но ее взгляд был немного затуманен.
Она пыталась включиться в разговор, но все вокруг казались настолько далекими и чуждыми, будто все происходящее было не для нее. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Ей не хватало той остроты и решимости, с которой она обычно действовала в боевых условиях.
Волкова сглотнула и попыталась вернуть себе привычную уверенность, но все равно чувствовала странное давление в груди. Мероприятие продолжалось, но для нее оно было скорее, как экзамен, чем светский вечер.
— Что я здесь вообще делаю, пока там копятся новые дела по задержанию преступников? — вздохнула она, беря в руки бокал мартини, смотря как красная жидкость болтается в прозрачном стекле, — Алкоголь? Ладно, пока терпимо…
Из другого конца зала к ней навстречу вышел никто иной как Сергей. Вид у него был слегка встревоженный и волнительный. Девушка напряглась, с сожалением вспомнив, что кобуры у нее сейчас с собой нет.
— Какие люди, — усмехнулся Костенко, жадно поедая девушку оценивающим взглядом, — Наш танк припарковался около современных машин.
— И тебе добрый вечер, — закатила глаза Волкова, — Тебя только сейчас не хватало здесь с твоими колкими насмешками.
— А что такое? Неужели тебя что-то волнует?
— Твое поведение. Что с тобой, Сергей? — Таисия залпом выпила бокал мартини, — Ты какой-то странный…
Костенко засуетился, поправив темно-синий пиджак. Сергей стоял напротив нее, его глаза не могли встретиться с ее проницательным взглядом. Словно холодная тяжесть опускалась на его грудь, когда он собирался сказать, что ее брат совершил самоубийство. Он знал, что эти слова разрушат ее в тот же момент. Каждое слово ощущалось как удар ножом по сердцу, и он сомневался, сможет ли выдержать ее реакцию. Его сердце билось быстрее, чем обычно, будто каждое слово было убийственным.
— Тая, Матвей совершил самоубийство с своей квартире… Так показало вскрытие, по крайней мере. Мне жаль.
Девушка секунд пять смотрела на него с упреком, а затем глубоко вздохнула, словно обдумывая и прокручивая его слова в голове.
— Ну, он был склонен к этому… В последнее время Матвей казался мне странным и чем-то глубоко опечаленным. Возможно, это все было в его голове, но на людях он был другим… В общем, мне тоже жаль…
— Почему твоя реакция такая простая, Таисия? — не выдержал Сергей, котоырй был впечатлен.
Волкова огляделась вокруг, чтобы убедится, что их никто не подслушивает, но все гости мероприятия были заняты своими делами и важными разговорами.
— Дело в том, что мы с Матвеем никогда не были близки. Обращались друг к другу только по какому-то поводу или на общих семейных праздниках. Даже в гости друг к другу не приходили, потому что каждый из нас живет своей жизнью.
— Я и не знал, что у тебя в семье все так…
— Плохо? — она сдивнула брови.
— Скорее натянуто, — помотал головой Костенко.
— А вообще, я тебе тоже никогда не рассказывала о своей жизни, Костенко, только потому что ты никогда не умеешь слушать людей, — к ней вернулась ее привычная язвительность, которая помогала ей почувствовать себя в своей тарелке, — И зачем тебе это знать?
— Только чтобы лучше понимать тебя, Тая.
В груди приятно кольнуло от его слов и девушка впервые за весь вечер сдержанно улыбнулась.
— Готовься, завтра операция, будь сногсшибательной, — иронично произнес Сергей, но в душе он говорил искренне, — А то еще ранят и что я буду делать?
— Ну, что делать… Будет тебе новая здвездочка на грудь, а мне, может, присвоят звание героя. Посмертно.
Таисия рассмеялась. Сергей улыбнулся.
