3
23 февраля 2025 г., 00:37
Таисия расстегнула ширинку на брюках, стягивая их, а затем и нижнее белье было сдернуто до колен. Рука скользнула к гладкому лобку, легко раздвигая половые лепестки. Девушка раздвинула колени в стороны. Дыхание стало тяжелым и прерывистым. Палец коснулся набухшего клитора. Она помассировала свою грудь сквозь блузку, закидывая голову на мягкий диван в комнате отдыха для работников ФСБ офиса. Никогда прежде Волкова еще не мастурбировала здесь и сейчас. Во-первых, раньше она считала это дико пошлым, а во-вторых — боялась, что кто-то застанет ее за этим непристойным занятием. Сейчас же это наоборот дополняло волнение и предвкушение, чтобы оргазм был слаще и бурнее.
Таисия, закрыв глаза, вновь орудовала пальцами, пытаясь проникать не так глубоко, как хотелось бы, но также не забывала и про клитор. Но пальцев было недостаточно, чтобы обмануть мозг. Тогда девушка начала рисовать у себя в голове образы разных мужчин. Дыхание вновь сбилось. Тая облизнула пересохшие губы.
Кого бы представить?
Тимоти Шаламэ был ее кумиром, и именно сейчас она представляла его на месте своих пальцев. Она пошевелила клитор из стороны в сторону, выбивая легкий стон из груди. Но почему-то воображаемый Тимоти исчез и на месте него появился… Сергей?
— Нет-нет-нет-нет, — недовольно промычала Волкова, захныкав, — Только не он!
Но Костенко уже вовсю находился на месте ее пальцев, проникая так глубоко, как ей хотелось бы на самом деле. Хотя сначала девушка противилась таким фантазиям, но затем расслабилась, позволяя мозгу рисовать такое с Сергеем и ею.
Тая застонала, когда все тело свело судорогой от таких ласок. Дрожь разлилась по телу, мышцы каменели и расслаблялись и так по кругу. Девушка запрокинула руки назад, вытягиваясь на бархатном диване, потягиваясь. Ломота в теле отступала, она расслаблялась, дыхание успокаивалось, и теперь Таисия просто наслаждалась только что полученным восхитительным оргазмом.
— Надеюсь, сейчас в лифте мы не застрянем, — усмехнулась Волкова, когда в кабину зашел Сергей, нажав кнопку второго этажа.
Он бросил на нее ироничный взгляд.
— О, конечно, наша мисс-все-знаю-все-могу торопится на обед и ей нужно успеть занять лучшее место в дешевой кафешке около заправки!
— Еще одно слово про заправку, Костенко, и я тебя убью, — Таисия заправила русые волосы за ухо, — Кстати, какие на сегодня планы? Есть какие-то спецоперации или задержания?
— Сегодня нет, а завтра — да. Поступило поручение сверху, что нужно задержать особо опасного преступника прямо в центре Москвы. Прикинь?
— Можешь скинуть адрес?
Когда дело доходило до задержание кого-то или до вопросов о работе, то вся язвительность Сергея и Таи отходила на задний план.
Костенко скинул на телефон девушки адрес. Увидев местоположение места задержания, Волкова переменилась в лице.
— Да это же дом моего брата!
— Он живет в этом же доме? — Костенко беспокойно посмотрел на девушку.
— Да, — Волкова понемногу успокоила себя, — Ты же не думаешь, что он и есть преступник?
Решение ситуации было тяжелым, ведь каждый шаг мог привести к последствиям. Костенко прокручивал возможные варианты, пытаясь понять, какой из них будет наименьшим злом.
— Ты сильно голодна?
— Чего?
— Поедем к твоему брату. Узнаем заодно о преступнике. Вдруг окажется, что они соседи.
Бронемашина ехала по дороге, только шум мотора и покачивание колес нарушали тишину. Сергей сосредоточенно держал руль, его лицо было серьезным, а взгляд — решительным. Таисия сидела рядом, молча смотря в окно, время от времени бросая взгляд на Сергея. Атмосфера была натянутой, и оба это чувствовали, но старались скрыть.
— Так, — нарушил тишину Костенко, — ты уверена, что твой брат не стоит против закона? Он с тобой почти не видеться, не находишь в этом ничего странного?
Таисия слегка повернула голову к нему, и в ее голосе сразу появились насмешливые нотки.
— А ты что, ревнуешь, что-ли? — не скрывая сарказма, заядло спросила она, — Ты не первый, кто подозревает его. Просто сделай свою работу и выясни, что да как.
Сергей сдержанно усмехнулся.
— Я-то делаю свою работу. Просто интересно, почему он такой секретный? Ты думаешь, это нормально?
Тая скрестила руки, не отпуская ремень безопасности.
— Ты всех всегда подозреваешь, Костенко. Да и вообще он всегда был скрытным парнем. Я хорошо знаю Матвея, не смотря на то, что до семи лет своей жизни я его не видела, — ответила она с иронией в голосе, — Наверное, тебе так легче, когда ты подозреваешь кого-то. Ты все знаешь, а все остальные — подозрительные. И заметь — только для тебя.
Сергей поджал губы.
— Приятно видеть, как ты защищаешь своего брата, — сказал он с легкой усмешкой. — А почему ты не в дела его до семи лет?
— Потому что он жил у бабушки в деревне. Наши родители развелись, когда мне было два, а Матвею девять и мать, от горя, что не справится с нами двоими, отправила брата в деревню. Соотвественно там он прожил пять лет, пока бабушка не умерла, и тогда мать забрала его.
— Интересная история… Может, ты просто не видишь, что что-то с ним не так?
Волкова лишь фыркнула.
— Это не твое дело. Не лезь в наши семейные проблемы, — ответила она, не выдержав напряжения.
Сергей помолчал немного, потом снова заговорил:
— Ты все-таки хочешь верить во что-то хорошее? Думаешь, он ничего не скрывает?
Тая взглянула на него с вызовом.
— Просто не надо делать преждевременных выводов, Костенко, — с иронией в голосе парировала она, — Я сама разберусь с ним.
Костенко поджидал ее взгляд, но в ответ она повернулась к окну, так и не ответив на взгляд изумрудных глаз.
Сергей и Таисия остановились у подъезда, и, не говоря ни слова, направились к лестнице. Шаги эхом отдавались в пустом коридоре, пока они поднимались на второй этаж. Матвей за пять лет жизни в деревне жутко полюбил двухэтажные дома, а в Москве таких можно было на пальцах одной руки сосчитать, поэтому в девятнадцати-этажном здании выбрал именно второй этаж.
Сергей, идя впереди, держал спокойный, почти безэмоциональный вид, а Таисия шла рядом, с виду равнодушная, но внутренняя напряженность выдавала ее. Почему в душе тревога? И почему она растет?
— Ты уверена, что он дома? — спросил Сергей, не оборачиваясь.
Тая поправила сумку и присела на ступеньку, когда они почти подошли к двери. Она выглядела уверенной, но в ее голосе проскользнула легкая дрожь.
— Он сказал, что будет дома, когда мы приедем, — ответила Волкова, сжимая куртку, — У него всегда такие приключения, что я даже не удивляюсь, если он исчезает на пару дней.
Костенко кивнул, как будто принимая ее слова, словно на допросе, и они продолжили подниматься. Добравшись до двери, он остановился и тихо постучал. Через несколько секунд, не получив ответа, Сергей постучал снова, но громче. Еще несколько секунд молчания. Взгляд стал более настороженным и напряженным.
— Не открывает, — констатировал он сквозь зубы.
Тая неловко подошла к двери и снова постучала, еще более настойчивее, чем Сергей.
— Матвей! — крикнула она, словно проверяя, услышит ли ее брат. Но за дверью было только глухое молчание, — Это Тая! Открой!
Костенко подошел ближе, попытался прижать ухо к двери. В квартире было тихо, как в морге. Никаких звуков, ни шагов, ни разговоров, ни какого-либо намека на то, что внутри есть хоть какая-то живая душа.
— Он что, подставить нас решил? — свирепо спросил Сергей, злясь, — Или просто издевается?
Волкова отвернулась, закусив губу.
— Успокойся, Костенко! Это невозможно! Он всегда был таким, но никогда не бросал. Обычно записку под ковриком оставлял, что уходит куда-то или сбегает по срочным делам. А тут ни записки, ни коврика… Может, просто не дома. Может, не слышит.
Она обернулась и сделала шаг назад, в задумчивости смотря на дверь, бросая взгляд на маленькое окно в стене.
Костенко почувствовал, как его терпение начинает истекать. Он нажал на ручку двери, но она не открылась. Потом повторил попытку с силой. Ничего. Таисия стояла немного в стороне, сжала руки, как бы стараясь сдержать бурю эмоций. В этот момент она еще никогда так сильно не злилась на брата. Какой-то испанский стыд.
— Ладно, — вздохнул Сергей, начиная спускаться вниз, — Мы уходим. Он явно не дома.
Волкова выглядела немного разочарованной, но уже начинала смиряться с тем, что их попытка не увенчалась успехом.
Выйдя на улицу, вдохнув дуновение сентябрьского ветра, парочка села в машину.
— Куда сейчас? — пристегивая ремень, спросила девушка.
— В офис, — Костенко вырулил машину и поехал на выезд из двора, — Надо документы некоторые подготовить для завтрашнего задержания.
— Мы поедем вместе? — настороженно уточнила Таисия.
— Да. Ты боишься? — усмехнулся Сергей.
— Нет, но свечку в церкви все же поставлю.
Вскрыв замок квартиры Матвея поздним вечером, Сергей шагнул внутрь квартиры, делая все быстро и без лишнего шума. А вот запах стоял странный — резкий, горьковатый, будто в воздухе застоялась не только квартирная пыль. Он не мог понять, почему его тревога усиливалась с каждым шагом.
Костенко заглянул в первую комнату — ничего необычного, однако ощущение беспокойства не покидало его. Он медленно двинулся в сторону ванной комнаты. Открыв дверь, он сразу понял, что что-то не так. Она была слегка приоткрыта.
Сергей с усиливающимся чувством тревоги зашел в ванную, что-то подсказывало ему, что здесь что-то ужасное.
И тогда он увидел Матвея. Лежащего на полу, с ножом в груди. Кровь уже застыла, наполнив кафельный пол ванной алым ковром смерти. Сергей замер на месте, не в силах оторвать взгляд от сцены. Мертвый брат Таисии был бездыханен, его глаза выглядели по-детски испуганно, а выражение лица испуганным в мертвецком виде.
Костенко сделал шаг, его ноги стали как свинцовые. Он поднял руку, потянулся к телу, проверил пульс. Ничего. Нет. Он ушел. Это было слишком поздно.
В голове моментально стали проноситься воспоминания — о разговоре с Таей о брате, как они приезжали сюда, чтобы опросить его. Единственное ради чего он был спокоен это то, что Таисии не было сейчас с ним. Успокаивало то, что она не видела всего этого ужаса.
Нет, это сделал явно тот преступник, который теперь к тому же оказался еще и убийцей.
Костенко ощутил панику, охватившая его полностью. И сразу же подумал о Таисии. Как ей сообщить об этом? Ее мир тут же рухнет.
Сергей стоял, облокотившись об дверной косяк ванной комнаты, не зная, что делать. От его дыхания в воздухе оставался только мрак, а в голове крутился только один философский вопрос: что делать дальше?
