Тайна на двоих

– Да что с тобой не так? Холодные пальцы рук вцепились в виски сквозь спутанные длинные волосы, и голова поникла так, словно на ней был груз неподъёмной тяжести. – Что блять с тобой не так?! Картинка всплывала в голове снова и снова. Приглушенный свет библиотеки, тишина и едва уловимое дыхание человека – девушки, чьи вены на шее словно бы проступили от гнева. А может, это всё больное воображение? И не было у бедной одноклассницы на шее никаких проступивших вен... Но почему он сделал это? Чёрт возьми, почему Ран внезапно так отчаянно захотел её поцеловать? Не смог сдержаться и... провёл по нежной коже языком – уж лучше бы поцеловал! Ран ненавидел Сору. Каждый день, смотря на Риндо, Ран ненавидел Сору всё сильнее. Жизнь братьев – по крайней мере, начиная со старших классов – была вполне себе приятной жизнью двух мальчишек с типичными богатыми родителями. Точнее, одним родителем, отцом. Это он в одиночку построил с нуля свой бизнес, в то время как мать сбежала много лет назад с каким-то подонком в Тайланд. Рану и Риндо, впрочем, было плевать. Их вырастили улицы, и потому существование братьев почти всё школьное время было полно постоянных проблем. Пока отец скрывался от властей во всех щелях этой маленькой огромной страны, мальчики Хайтани учились самостоятельно выживать. И они вполне преуспели в этом, раз уж теперь почти каждый в округе знал о королях Роппонги. У Рана и Риндо, если не считать отца, которому до них, впрочем, не было дела, кроме друг друга не было никого. И братская привязанность лишь укреплялась с годами, словно два дерева, что росли рядом день за днём, крепко переплетая ветви, их души, словно соулмейты, существовали вместе. Не без ссор, конечно, но братья жили, боролись вдвоём за место под солнцем, убирали с пути каждого, кто вредил им обоим или – одному из них. И потому Ран ненавидел Сору. Он очень ясно помнил тот день много лет назад. День, изменивший жизнь Риндо раз и навсегда. Хайтани-старший поднялся из-за стола, мрачный от собственных мыслей. Прикоснулся к щеке – она уже давно не болела, всё-таки, прошло несколько дней с той странной сцены в библиотеке. С момента, когда Сора влепила Рану пощёчину, а прежде он почему-то очень сильно захотел её поцеловать... Нет, это было невозможно. Всё, чего действительно желал Ран – мести. В голову парня внезапно закралась интересная мысль. План, который он так удачно сможет осуществить в ближайшей школьной поездке. Наконец, Ран почувствовал удовлетворение.

***

Наверное, было очень глупо писать о таком в дневнике. Но Сора не знала другого способа излить то, что гложет её сердце, кроме как довериться бумаге, испачкав её чернилами. Заперевшись в своей маленькой тёмной комнате, при свете лампы она писала и писала. О маме, которая вынуждена работать, чтобы содержать их семью. О Сойке, с которой Акияма проводила так мало времени. О потерянном доверии к людям, даже самым доброжелательно настроенным, таким как Нана или Фудо. А ещё – о Ране, мерзком Ране Хайтани, которому ничего не стоило испортить её и без того не самую простую жизнь. Жизнь действительно не была простой, она становилась сложнее с каждым днём словно нарочно. Вот и сегодня в школе, когда староста объявила, что в скором времени планируется поездка на побережье с экскурсией к местному храму, а после – с возможностью искупаться всем желающим, Сора поняла, что ей конец. И дело было не только в том, что ни о каком купании в море для неё не шло и речи. Если бы это было главной проблемой, Акияма бы не была так тревожно взволнована. Но мама... Буквально вчера она предуприла Сору, что будет вынуждена уехать через неделю на несколько дней в деревню к старой знакомой. Та согласилась заплатить за небольшую помощь по хозяйству, и госпоже Акияме очень нужны были эти деньги. Сора должна была остаться с младшей сестрой одна на три дня, но если школьная поездка будет в то же время, что ей делать? Преподаватель сразу предупредил, что это – учебная поездка прежде всего, и пропускать её крайне нежелательно. Акияма упала на подушки и долго разглядывала потолок. Как сказать маме об этом? Сора словно была меж двух огней. И вот как ей нужно было сделать выбор? Ещё через полчаса, закончив очередную строчку в дневнике, Акияма провела ладонью по шраму. Шероховатый. Раздражающий. Девушка поймала собственный взгляд в маленьком зеркале на столе и, что бы там ни говорила мама, нашла себя совсем не привлекательной. Что толку от попыток соответствовать стандартам красоты, когда под рёбрами белеет полоса, напоминающая о давней семейной трагедии? Трагедии, разделившей её жизнь на "до" и "после". Акияма ненавидела Рана. И ещё сильнее ненавидела себя. Она погасила свет и, завернувшись в одеяло, очень быстро уснула.

***

– Ран, может забьёшь? Риндо развалился в кресле перед телевизором, ведя в игре ожесточённый бой с братом. Пальцы ловко перескакивали с кнопки на кнопку на приставке. – Разумеется. Ран умело избегал ударов своего противника, успевая при этом наносить ему поражение. – Ты же знаешь, что я не об игре. Риндо сопротивлялся, как мог, но – удар и ещё удар – и Ран успешно продолжал выигрывать этот бой, впрочем, как и всегда. – Мы уже далеко зашли, не хочу бросать всё сейчас. – Вот именно, слишком далеко. Я же говорил, мне на самом деле давно плевать, – Риндо снял с носа очки и протёр их. Ран внимательно следил за каждым его жестом. - Я даже не помню точно, как это... – Зато я помню, – огрызнулся Ран, резко поднимаясь с пола. – И никогда не забуду. И сделаю всё, чтобы сполна отомстить этой мерзавке. Приставка полетела на диван, а дверь хлопнула, оставляя младшего Хайтани в одиночестве сидеть перед экраном, на котором горела надпись «game over». – Чертяка, опять выиграл.