Исправь меня, если сможешь

Этой ночью Кларк плохо спала, ей снились греческие статуи, они гнались за ней и пускали молнии. Кое-как проснувшись от безумного сна, она с удивлением обнаружила, что проспала почти до 12 дня. Сегодня воскресенье, единственный выходной. Скинув одеяло, девушка встала, вальяжно потянулась и подошла к окну, вид из которого выходил на главный корпус школы. Солнце обжигало теплом сонное тело, в комнате было светло, тепло и тихо. Только в душе Кларк всё еще застрял досадный ком. Испорченное вчера настроение всё еще было испорчено. Кошки скреблись от уныния. На помощь явилась Рейвен. — О, проснулась, соня! Давненько ты не вставала позже меня. Надеюсь, выспалась, потому что нужно идти обедать, — студенка вышла из душа, заворачивая мокрые волосы в тюрбан. — Иди без меня. Я не хочу есть, — бросила Кларк и снова легла на кровать, и зарылась в одеяло. — У, кто-то по-прежнему не в настроении. Не узнаю боевую Гриффин. И не понимаю, что тебя так вывело из себя — ну, помогли тебе с поступлением, ты радуйся, получила, чего хотела. К тому же ты им тоже помогла. Вчера Кларк излила душу подруге по поводу того, что получила место в школе как подачку. Во всяком случае именно так это представила Лекса. — Я не просила об этом. И не хотела, чтоб учеба здесь далась мне именно так. Рейвен разозлили слова подруги. Она подошла к ней, скинула одеяло и строго проговорила: — А чего ты хотела? Чтоб тебя взяли просто так, за красивые глаза? Ты получила ужаснейшую характеристику, хоть там многое является ложью, но частично она верна. В колледже много раз предупреждали тебя насчет выходок, но нет, ты никого не слушаешь, снова и снова попадаешь в сомнительные ситуации. И не делаешь выводы. А теперь, когда кто-то оказал помощь и дал шанс исполнить мечту всей жизни, ты воротишь нос от спасителя. Услышь себя, Кларк! Будь благодарна и перестать себя жалеть! Иди и становись хорошим врачом, спасай людям жизни — так ты оправдаешь пребывание здесь и поймёшь, что находишься на своём месте. Голубые глаза округлились. Раньше Рейвен не была такой категоричной и особо не пинала за косяки. А теперь её слова — бальзам на раненое место. Именно такой золотой пинок нужен был Кларк, чтоб понять, что пребывание в таком месте — подарок судьбы, как бы он не был получен. И укор Лексы — это всего лишь проявлениеи высокомерия, чванства и спеси. Это проблема самой Картер. Но не Кларк. С этого момента она не станет угнетать себя за место под солнцем, а хорошенько возьмется за учебу и станет тем самым хорошим врачом. Она просто встала и обняла Рейвен всей силой, после чего они больше не возвращались к подобному разговору. Потянулись бесконечные студенческие будни. Кларк и Рейвен с головой ушли в учёбу, занимались неистово, с желанием, посещали дополнительные занятия, иногда гуляли с Джоном Мерфи, слушали его студенческие истории, он, на удивление, всё про всех знал. Выходной проходил либо в постели, либо в клубе — иногда нужно отвлечься от учебной суеты. Кларк даже подумала, что жизнь без авантюр возможна, что она встала на путь исправления, что можно смело причислять себя к лику святых, но так было до тех пор, пока перед глазами не замаячил первый соблазн. Возвращаясь вечером с последних пар, она заметила двоих парней, которые о чем-то спорили. — Слушай, я не могу, я боюсь высоты. — Да тут лезть три этажа, закинем верёвку, я тебя подтолкну. — Сам лезь, раз такой человек-паук. — Да без проблем залез бы, если б не нога. Ты должен мне помочь, придурок, это из-за тебя мне влепили два незачета. — Я, блять, боюсь, высоты, говорю же! Они продолжали перепалку, в то время как Кларк подходила ближе. Она могла бы пройти мимо, но какой-то бес дернул вмешаться. — В корпус хотите попасть? — спросила она. — Жизненно необходимо. — А что через вход? Никак? — Охрана не пускает, сказали, занятия закончились, нехрен там делать. Кларк посмотрела на окно, в которое хотели попасть эти двое — высота была приличной. — Да уж, придумали вы. Это самоубийство. — Хотел бы я родиться чайкой по имени Джонатан Ливингстон и взлететь, но не родился! А попасть на третий этаж в кабинет Зака нужно. Мистер Зак — преподаватель кафедры реанимации, у Кларк он тоже преподавал. — Хочешь подложить ему крысу в шкаф? — Всё проще — нужно исправить лабораторную, иначе всё, выпнут из школы. Сказали, еще один неуд, и в медицине мне делать нечего. — Так, может, они правы? — изогнула бровь Кларк. — Как лечить потом собираешься? — Это всё фигня, я догоню программу. А быть доктором я всегда мечтал. Такие слова отозвались в Гриффин понимаем. Она тоже всегда мечтала. Да и затея с третьим этажом показалась интересной, хоть какое-то развлечение в царстве белых халатов. Она задумалась, желая принять участие в планах ребят. — Придумала! — вдруг сказала она. — С другой стороны корпуса я видела пожарную лестницу, по ней можно забраться в окно на этаж. Глаза парней сверкнули удачей. — Точно, лестница! Как я сам об этом не подумал. Погнали быстрее, — высказался рыжий студент. И все трое побежали на задний двор учебного корпуса. Кларк не заметила, как оказалась вовлечена в сомнительную затею. Вечное кредо «не вижу препятствий — вижу цель» снова заиграло в одном месте. Они подбежали к лестнице. Тот, кто должен был подняться, всё еще боялся забираться. А второй был с травмой ноги. Кларк махнула на них рукой и сказала, что сама поднимется, уточнив лишь фамилию студента, чью лабороторную нужно найти. Она стала карабкаться вверх, но в какой-то момент лестница затрещала, будучи ветхой и проржавевшей. Болты выпали, и железное сооружение повалилось вниз. Кларк успела соскочить, но когда обернулась, то пришла в ужас, на что именно упала эта лестница — на автомобиль, стоящий здесь, на стоянке. Дорогой автомобиль, будто бы только что из салона. Шалость удалась. — Вот жопа, — проговорил один из парней, схватившись за голову. — Это тачка декана! Они переглянулись, прочитав в глазах друг друга призыв к бегству, но не успели. На звук грохота и сигнализации из корпуса повалили люди: студенты, охрана, выбежал сам декан. — Моя машина! — подбежал он к своему Кайену, осматривая ущерб, а потом грозно взглянул на Кларк и парней. Сопоставив факты, он сразу же выявил их причастность да и на молодых лицах всё было написано. — Завтра все трое в мой кабинет! — закричал он, потом достал телефон и ушёл совершить звонок, по всей видимости, в страховую. Парни лишь пожали плечами, виновато посмотрев на Гриффин. Кларк тоже не знала, что им сказать, да и что говорить, когда в очередной сто десятый раз она вляпалась в неприятности лишь потому, что не сдержала позыв к авантюре. Проходя сквозь столпившихся студентов и слушая перешептывания за спиной, она почему-то остановилась и подняла опущенный взгляд. В метре от неё стояли две знакомые девушки, Костия и Лекса. Одна с сочувствием во взгляде, другая оглушительно строга. — И за кого, спрашивается, вы с Аньей вступились? За неё? — с пренебрежением бросила Лекса, холодным взглядом она вынесла обвинительный вердикт — Кларк безнадежна. И больше не взглянув ни на кого, удалилась с территории школы. Костия осталась. Она подошла к Гриффин, по-свойски поддержала за плечо. — Не хотите прогуляться? — вдруг предложила она. Кларк подумала, что ослышалась. — Зачем? — Мне кажется, вам сейчас лучше не оставаться одной. Даже на минуту. И это было правдой. Кларк чувствовала тяжесть в груди, давящую на сердце. — Куда мы пойдём? — Да хотя бы просто вон на те скамейки. Они медленно побрели в противоположную сторону университета. Сначала молчали, потом Костия начала говорить. — Часто вас так заносит в подобные ситуации? — Хотелось бы реже, — призналась Кларк. — До поступления в школу я тоже то и дело попадала в переделки. Сама была их творцом. Не знаю, о чём я тогда думала. Кларк недоверчиво посмотрела на красивый профиль девушки. От неё исходило такое спокойствие и умиротворение, что невозможно было поверить в подобную биографию. — Да, Кларк, я раньше чудила, сомнительные знакомства, много алкоголя, тусовки по вечерам. Вы ведь такая? — Примерно, — удивленно проговорила блондинка. Они дошли до скамейки и сели, любуясь, как мерцают фонари на территории кампуса. Вечерело, дул прохладный ветер, стихал университетский шум. — А потом всё изменилось, — продолжила старшекурсница. — Школа так повлияла на вас? Костия взглянула на неё и улыбнулась. — Нет, не школа, любовь, — её теплый взгляд снова укрыл пространство городка. — Лекса меня изменила. — Я думала, вы встретились раньше. Вы разные, отношения с ней требуют закалки. Костия с пониманием посмотрела на знакомую: — Не обижайтесь на неё, думаю, она не хотела вас задеть. Лекса другая, не такая как все. К ней сложно найти подход, но если он найден, то её сердце будет освещать путь, указывать правильные ориентиры, вытащит из самых обреченных пут. Только, — Костия на миг замолчала и сделалась серьезной, — её нужно любить и принимать со всей строгостью того самого сердца. Кларк вздохнула. Что ей делать, если такой, как Лекса, у неё попросту нет. — Вам повезло, вы встретили такого человека, видимо, любовь всё-таки существует. — А вы не верите в любовь? — веселая улыбка снова сияла на бледном лице. — Предпочитаю верить в то, что вижу, осязаю, прикасаюсь. — Так говорят настоящие приверженцы науки, у вас, стало быть, критический ум. Но осмелюсь сказать, что в нашем мире есть нечто большее, чем медицина, наука, знания. Когда вы встретите своего человека, поймёте, о чем я говорю. Кларк нравились размышления этой девушки, но она их не понимала. Однако заметила главное, что за время их беседы совершенно забыла о проблемах и недавней неудаче. Рядом с Костией спокой и хорошо, проблемы уходят на второй план. — Можно задать вопрос, Костия? — Не стесняйтесь, Кларк. — Тогда, в первый день нашего знакомства, вы подошли ко мне и заговорили. Почему? — Не знаю, мне захотелось познакомиться. А сегодня поддержать. Мы с вами чем-то похожи. Это прозвучит странно, но есть такое понятие «родственная душа» — может мы с вами тоже? — рассмеялась брюнетка. А Кларк была поражена, она тоже чувствует некую связь между ними. И в следующий момент снова нашла подтверждение. — Я бы сейчас не прочь затянуться сигареткой. Но здесь нельзя. — Вы курите? — Да. — Я тоже. — Ну, о чём я говорю — настоящая родственная душа! — смешок снова сошел с губ новой знакомой. И они замолчали. Каждая подумала о своём, но было понятно, что очень похожем. — Спасибо, Костия, вы снова мне помогли, отвлекли от этой жуткой ситуации с лестницей. Я у вас в долгу. — Не буду спрашивать, что вы забыли на этом старом ломотье, но хочу уверить, наш декан — неплохой человек, до завтра уже отойдёт, прочитает вам проповеди и займется, наконец, противопожарной безопасностью. А ремонт машины ему возместят. Из уст Костии случившееся звучит как простое недоразумение. Кларк хотелось верить, что будет именно так. Досада покинула сердце, впервые её кто-то вот так поддержал. Не укорял, не бранил, не обвинял, а просто поговорил по-человечески, и тяжесть ушла. Они еще немного побыли вместе, а потом, простившись, разошлись. Рейвен, как обычно, отчитала подругу, мама тоже ничего хорошего не сказала по телефону, но это не омрачило настроение, потому новый грех уже отпустила ее «родственная душа». Как оказалось, декан и вправду не унижал студентов, не орал, тем более не отчислил, а лишь прочиталь долгую монотонную лекцию о правилах безопасности в школе. Он знал, что тоже виноват в халатном отношении к сооружениям и конструкциям, которые давно пора заменить. После непростой беседы Кларк вышла из корпуса и всем телом вдохнула чистейший тихоокеанский воздух. Захотелось одного: отвлечься от университета, невзгод, неудач, получить разрядку где-то в противоположном месте. На ум пришел пляж, захотелось туда поехать одной и поваляться на горячем песке под калифорнийским солнцем. День выдался свободным, пары отменили из-за проверки пожарной безопасности во всём университете. Прежде чем отправиться на побережье, она на машине матери проехалась по бутикам и обновила гардероб. Пообедала в кафе, поболтала с Эби и только к вечеру появилась на городском пляже. Солнце уже садилось, поэтому планы о загорании на песке канули в лету. Кларк решила просто поплавать, а потом посидеть на берегу, подумать о вечном. Волны омыли молочное тело студенки и вымыли грязь из души. Стало легко дышать, свободней думать. Она села на песок и посмотрела на заходившее за горизонт светило. Алым покрывалом оно накрыло водную гладь и осветило мрачное небо. В глазах Кларк мерцали костры — было ослепительно красиво. Пляж был почти пустой, в бухте плавал лишь один человек. Ничто не отвлекало от зрелища. Кларк подумала, что по багровой дорожке, образовавшейся в лучах кровавого заката, было бы неплохо пройтись и прикоснуться к прекрасному. Словно повинуясь этой мысли, человек, что долго плавал, стал выходить на сушу. Это была женщина. И с каждым её приближением Гриффин узнавала знакомый силуэт. Ритм сердца постепенно ускорялся, а когда идеальное тело, идеальная кожа, идеальная Лекса совсем оказалась рядом, оно вовсю барабанило дробь. Кларк впервые смотрела на женщину так, словно съедая. Снова ни грамма изъяна, снова идеальная она. И если в первый раз её красота была неземная, то теперь осязаема она. Можно рукой потрогать, в тоже время невозможно. Подтянутая грудь округлой формы подпрыгивала при движении, набухшие бугорки выпирали сквозь черную ткань, водные капли маняще скатывались по смуглой коже и мерцали в закатных лучах. Широкие бедра покачивались в такт волнам, волосы прямыми прядями свисали по плечам. Ключицы отчетливо выпирали, а губы… чуть приоткрытые из-за жажды, ловили призрачный бриз. Лекса вышагивала неповторимой походной, легкой поступью скользя по волнам. И когда оказалась рядом с Гриффин, не проронила на неё ни один взгляд. Она взмахнула волосами, зачесывая руками назад, поправила бюстгалтер так, что грудь еще больше стала открытой, смахнула песок с бедра и только потом скользнула зелеными молниями в Гриффин, жадно глотающей воздух. Она знала, какой эффект производит и всё прочитала в голубых глазах. Впервые Кларк увидела её улыбку, пусть самодовольную, горделивую, похожую на усмешку, но предназначенную лишь ей одной. Впервые в груди пылал огонь грешной страсти. Ранее незнакомые чувства прожгли насквозь неопытную в вопросах любви Кларк. Какое-то наваждение заставляло смотреть в глаза Лексы и ни за что не отводить взгляд. Если бы океан стал пустыней, она бы бросилась в пески, чтоб сбежать. Но не сбегала. Встала и с поражением принимала разряд изумрудных глаз. Эти минуты казались вечностью, а внизу живота порхала сама страсть. — Можешь продолжать любование природой, закат гораздо красивее, чем я, — предложила безупречная Лекса, в бархатном тембре которой не было ни капли зла. — Я так не думаю, — открыто призналась Гриффин, прийдя в себя из тайных дум. Она наклонилась, подняла одежду, на глаза опустила черные очки. Ухватившись за лазейку и выбравшись из плена томных глаз, она развернулась и ушла, ускоряя шаг, чтобы не вернуться. Кларк хотела скорее оказаться в комнате, принять душ, поболтать с Рейвен, посмотреть фильм, зарыться в учебники, иначе говоря, сделать всё, чтобы выбросить из головы, а главное из сердца то, что снова испытала к этой слишком красивой девушке. По дороге домой она думала о том, что еще никогда так не смотрела на женщину. Ей незнакома женская любовь, незнакомы нормальные отношения, сможет ли она их познать? Вихрь мыслей погружал Кларк в самые потаеннные вехи сознания, забрасывал размышления туда, где биение сердца ускоряло темп.