Исправь меня, если сможешь

Последняя неделя семестра встретила Кларк двумя экзаменами. Оставалось сдать их и быть свободной. Она всё время проводила в школе, совершая поиск информации к докладу на будущую конференцию. Анья уже объявила о решении ректората — никто не против, если Гриффин будет представлять университет. Поэтому Кларк начала подготовку заранее. Это был вызов той, которая в неё не верила. Кларк приходила в школу и оглядывалась, сама не знала — почему. Хотела она увидеть Лексу или нет, сама себя не понимала. С одной стороны, желание продемонстрировать, что её всё-таки выбрали, било ключом и рвалось наружу, с другой — услышать колкую издевку и удар по самолюбию заставляли обходить стороной факультет общей хирургии. И всё же Кларк искала в толпе знакомую фигуру. Однажды у неё состоялся разговор с Костией. Она совершенно по-доброму пожелала Гриффин успеха на факультете реанимации, поведала о лайфхаках для несложной учебы, рассказала о преподавателях. В тот день Костия сияла от счастья, была лучезарна и светла. Когда она уходила, то по-особенному посмотрела на Кларк, так, как никогда не смотрела. Будто прощалась и завещала быть счастливой. Кларк не знала, что Костия и Лекса уезжают. Оказывается, они сдали основные экзамены досрочно и отправляются в последнюю преддипломную практику. На этом их пути перестали пересекаться. Выпускники школы всё реже и реже появлялись в стенах факультета, а когда день вручения дипломов прошел, то вовсе покинули университет. Теперь они доктора, ординаторы, ученые, у каждого свой путь. Кларк поняла, что больше никогда не увидится с Костией, не получит от неё добрых наставлений, мудрых советов, приятного общения. Эта девушка, словно ангел, помогла однажды и исчезла. Кларк также думала о Лексе. Она часто проходила мимо стендов с её наградами и регалиями и останавливалась, смотря на портрет. Всё внутри переворачивалось и сжималось оттого, что она так и не поняла эту девушку. Осталось чувство незавершенности, непорядка, тоски. Кларк понимала, что знакомство с такой особой мотивирует и даёт стимул не расслабляться, что всё-таки её надменность поучительна, а не больна. И всё же было в ней что-то притягательное и манкое, поэтому Гриффин, сидя где-нибудь за учебниками, тайно, время от времени вспоминала зеленоглазую чертовку с дюралевым характером, с внешностью греческой богини, с поступью царя. Кларк закрыла сессию и принялась активно готовиться к конференции. На время каникул она уехала к матери и проводила время в кругу семьи. С отцом они изредка перезванивались по скайпу и каждый раз Кларк видела печаль в его увядающем взгляде. Найла, с которой они встречались уже пару месяцев, тоже осталась в ЛА. Она снимала квартиру, в которой они с Кларк коротали вечера. Найла нравилась Гриффин, девушкой она была привлекательной, понимающей, заботливой. Всё было бы хорошо, но иногда Кларк смотрела на спящую подругу и думала, что не чувствует к ней ни родства, ни тепла, ни тем более любви. Они вместе, потому что Найла влюблена и потому что сама Кларк еще ни в кого не влюбилась. Такие отношения временны и продолжаются до тех пор, пока принимающая сторона не завершит связь. Близился новый учебный год. До начала семестра оставалась неделя. Студенты начали съезжаться в университет, заполняя собой опустевшие аллеи. Кларк тоже вернулась в школу. На входе она, Рейвен и Найла крепко обнялись и смело вошли в ворота, как тогда, в первый учебный день. Они вернулись в свою комнату и стали раскладывать вещи. Найла подвинула свою кровать к кровати Гриффин, дав понять, что спать они будут вместе. — Зачем это, Найла? — Хочу быть ближе, ты непротив? Кларк было сложно отказать той, которая сияла улыбкой и была уверена, что всё делает правильно. — Мы здесь не одни, давай оставим мебель в покое. — Рейвен — взрослая девочка, думаю, её не смутит наше совместное ложе? — Найла, так же улыбаясь, обратилась к Рейес. — О, нет, нет, увольте! Я не собираюсь слушать ваши вздохи-охи посреди ночи! Верните кровать на место! — Рейвен вроде пошутила, а вроде нет. Но Гриффин была довольна такой поддержкой, потому что после этого Найла сдалась и переставила кровать обратно. Между ними не возникло недопонимания, однако Кларк в очередной раз почувствовала, что не хочет серьезного сближения, желательно, всё оставить, как есть. Она посмотрела в окно, любуясь красивым зеленеющим ландшафтом университетского городка, и в голове пронеслась одна едкая мысль: здесь больше нет ни Лексы, ни Костии. Теперь ей не на кого равнять взор. Дни побежали рысью. Кларк еще больше уселась за книги, оттачивая доклад для конференции. Иногда она консультировалась с Аньей и получала нужные советы. Из библиотеки она выходила поздно и прямиком шла к научному руководителю, чтобы продемонстрировать результат. Оставалась лишь одна глава, которая касалась области хирургии, нужны специальные знания. И как назло Анья Вудс, преподаватель факультета общей хирургии, уехала в командировку. Сказали, её не будет несколько месяцев. Кларк пыталась сама разобраться в теме, но студентке, только что начавшей второй курс, такие моменты были не под силу. Она решила как-нибудь на выходных съездить в клинику матери и проконсультироваться с практикующимися хирургами. Первые учебные дни встретили студентов распределением по факультетам. Кларк, как и планировала, поступила на факультет реанимации и анестезиологии, быть анестезиологом она не передумала. Рейвен ушла в педиатрию, Найла зачислена к терапевтам. Однако на спецфакультетах продолжали преподавать смежные дисциплины. Врач должен быть компетентен во всех областях медицины. Вот и сегодня у Кларк первая пара по хирургии, которую по определению должна вести Анья, но она всё еще была в командировке. Кларк ждала того, кто войдет в дверь аудитории, ведь кто бы там не был, он хирург, и сможет помочь с докладом. Как только время пары пришло, огромная скрипучая дверь отворилась, и в неё вошла… Лекса. Всё той же походкой лани, всё с тем же высокомерным взором, всё с той же высоко поднятой головой она, цокая каблуками, прошла за кафедру и предстала перед аудиторией. Все замерли, так как Лексу Картер не знал только ленивый. Кларк же вовсе перестала дышать, не понимая, что происходит. Как так получилось, что вместо доброй, внимательной Аньи их будет обучать та, которую боялись даже университетские мыши. И вообще, откуда она взялась? — Меня зовут Лекса Картер, если кто-то не знает. Я ваш новый преподаватель хирургии. Она медленно и с важностью осмотрела студентов, потом села за стол и принялась читать лекцию. Кларк видела знакомые черты, слышала железный, повелительный голос, чувствовала силу, которая заставляла людей покорно сидеть и молчать, но было в ней что-то другое. Лекса изменилась, стала еще строже и холодней. В глазах читалась пустота. Кларк, как и все в аудитории, не сводили с нее глаз, просто слушали. Ступор владел телами людей. Заметив это, Картер строго проговорила: — Записывать информацию за вас должна я? И тогда, повинуясь тону, студенты заскребли ручками по листам. Кларк по-прежнему ничего не записывала, не могла. Она слушала каждое слово, каждую букву, каждый вздох, но ничего не понимала. Мысли улетели далеко от хирургии и обрабатывали то, как дышит Лекса, как правильно и мелодично звучала речь, как иногда ее голос стихал, а взгляд останавливался на одной точке. Она была странной, непонятной, чужой. Но колкость и циничность остались прежними. — Кажется, я сказала записывать? — услышала Кларк повышение тона. А когда вернулась из грёз, поняла, что Лекса смотрит на неё. Вся аудитория тоже обернулась на верхнюю кафедру. Кларк смутилась, выпрямила спину, поерзала на стуле и приняла собранный вид. Только ответить было нечего. Надо было просто взять ручку и начать писать, но от растерянности она продолжала сидеть сложа руки. Картер не дождалась повиновения, и по играющим желвакам стало понятно, что сейчас что-то будет. — Если студент игнорирует просьбу преподавателя, отказывается выполнять должное, следует один вывод — он знает всё! — голос Лексы повышался с каждым словом, она яростно сверкнула глазами и вернулась за кафедру. Затем, скрестив руки, она снова пустила разряд молнии в Кларк. — Итак, ответьте на вопрос: какое отделение головного мозга отвечает за координацию движений и поддержание равновесия? Кларк оглянулась на прикованных к ней студентов, стало неуютно и волнительно от того, что она оказалась в подобной ситуации. Появление Лексы сбило все внутренние настройки, а теперь она пытается уничтожить и опозорить Кларк. Найдя в себе какой-то невидимый резерв, помогший справиться с напором зеленоглазой бестии, Гриффин наконец собралась с мыслями и тоже приняла воинственный вид. Оборона готова, ведь Кларк знала ответ, к счастью, от неё требовали общие медицинские знания. — Мозжечок, — смело ответила блондинка. — Какие клетки нервной системы отвечают за поддержание гомеостаза и обеспечение питательными веществами нейронов? — Астроциты. — Что представляет собой миелиновая оболочка? — Слоистую оболочку вокруг нервных волокон, ускоряющую передачу нервных импульсов. Кларк смотрела прямо в зеленые глаза и ни секунды не сомневалась в ответах. Картер тоже была пряма, непробиваема, беспощадна. — При переломе ключицы какую накладывают повязку? — Дезо. — Что является главным звеном в патогенезе травматического шока? — Выраженность гиповолемии. Студенты с вытаращенными глазами только успевали поворачивать головы то на Кларк, то на Лексу. Было очевидно, что Картер не отступит, пока не добъется своего. Вопросы становились всё сложнее. — С какой системой связаны адаптивно-приспособительные реакции при травматическом шоке на начальном этапе? Кларк замолчала, ответ провалился глубоко в памяти, а стабильное состояние всё же дало сбой — Лекса умеет вывести из себя. — Ну же? На этом знания отличницы закончились? Грубое замечание подстегнуло студентку, она вспомнила ответ: — С симпато-адреналовой системой, — неуверенно произнесла Кларк, заметив, что глаза Лексы снова пустили молнии. Она перехватила край стола и крепко сжала, будто контролируя собственные эмоции. — Тогда так: какой метод исследования является достоверным и малотравматичным для исключения холедохолитиаза во время лапароскопической холецистэктомии? Здесь замолчала не только Кларк, но и мыши, бегающие в отопительных отсеках. Аудитория вновь замерла. Кларк понимала, что вопрос уже не общий, а касался непосредственно области хирургии, которую студенты только принялись изучать. «Если она решила утопить, она утопит», — призналась блондинка себе и ответила: — Я этого еще не знаю. В победоносном, надменном взгляде проскользнула усмешка. Она добилась того, чего хотела. И после всего обратилась к аудитории: — Видите, вы еще многого не знаете, зато решили, что на моих парах можно сидеть и ворон считать. Берите ручки и записывайте каждое слово! — она приняла гордую стойку и продолжила вещать об общей хирургии. Кларк же больше не была удостоена её взгляда. Все два часа студенты бесприкословно писали, опустив головы. Руки болели, спины затекли, нервы сдавали, но все писали. Писала и Кларк. Недавнее поражение подействовало на неё угнетающе. Вообще всё, что произошло, вывело из себя: приезд Лексы, новая должность преподавателя, унижение на лекции, бесконечная демонстрация превосходства этой непробиваемой фурией. Кларк хотелось хоть раз поставить её на место, в то же время она снова обрела ориентир, стимул, мотивацию быть лучше. Лекса одновременно выводила из себя и зажигала желание становиться лучшей версией себя. И она так же, как прежне, красива. Кларк могла наконец рассмотреть её всю, до мелочей, и с поражением понять, что уже не первый раз сбивается с мыслей, когда она рядом. После лекции студенты повалили из аудитории наперегонки. Кларк тоже спешила покинуть место экзикуции, однако на выходе обернулась, чтоб ещё раз взглянуть на своего палача. Лекса в это время стояла у окна, было видно, мыслями она далеко не в этом здании. Кларк показалось это несвойственным вечно собранной и приземленной Картер. Когда студентка вернулась в комнату, то встретила Найлу, сидящую за ноутбуком. А хотелось побыть одной. — Вас отпустили с занятий? — спросила Кларк. — Да, мистер Моррис заболел, пары отменили. Сейчас унесу лабораторную, и полностью свободна. Что будем делать? — Найла игриво приподняла брови. — Не знаю, мне всё равно. — О, что это? Апатия? Так, ты пока займись чем-нибудь, я сбегаю в школу, потом займусь тобой, — снова игривый взгляд. Кларк наблюдала, как её девушка хватает папку и выходит из комнаты, а когда осталась одна, то всем телом плюхнулась на кровать, устало прикрыв веки. Настрой подруги она не разделяла. Более того, никаких интимных игр не хотелось. Этот день вымотал сполна, всю радость будто выкачали. Немного повалявшись на мягкой перине, она взяла айпад и включила недосмотренный сезон «Игры в кальмара». Хотелось отвлечься и расслабиться. Взяв попкорн, она уставилась в монитор, отключившись от реального мира. Через несколько минут вернулась Найла. Она бросила рюкзак и сразу же разделила с Кларк ложе. Вскоре она поставила на паузу фильм, выняла из рук Кларк экранчик и отбросила в сторону. — Пока нет Рейвен, мы может позволить себе многое, — прошептала она в губы Гриффин и накрыла их поцелуем. Затем поцелуи пошли по щекам, шее, ключицам. Жесты становились настойчивее. И если вначале Кларк не сопротивлялась и апатично принимала ласки, в надежде, что тоже почувствует возбуждение, то впоследствии поцелуи стали нежеланны. Не хотелось ничего. — Найла, подожди, — перехватила её руки Кларк, когда она растегивала ширинку. — Что-то не так? — Эээ… я не могу. Найла прекратила действия, привстала и заглянула в голубые глаза. — Кларк, всё в порядке? — Да, да, просто я устала, был тяжелый день, — Гриффин подскочила с кровати, одернула майку и поправила волосы. — Я лучше прогуляюсь, подышу воздухом. Кларк мигом вышла из комнаты, потом из корпуса и направилась туда, куда глядят глаза. Воздуха ей правда не хватало. Впервые она почувствовала, что не хочет Найлу. Это было странно, потому что их интимная жизнь была неплоха. Кларк подошла к колонне, оперлась корпусом и не нашла ничего лучше, как закурить. Из кармана она достала любимые сигареты и жадно затянула дым. Сразу стало легче. Она думала о том, что с ней происходит, в голове, будто туман, всё валится из рук, к Найле не чувствует желания. И пока она размышляла, сзади кто-то появился. Ровно секунда понадобилась, чтобы понять — кто. Этот аромат ванили, эта молчаливая громкость, эти прожигающие насквозь глаза — Кларк спиной чувствовала Лексу. Медленно она обернулась, дымя сигаретой прямо в лицо красотки. — Ты в своём уме? Кларк не поняла вопрос и это презренное «ты». Теперь Лекса преподаватель, должна соблюдать этикет. Кларк не ответила, потому что Картер находилась так близко, что её дыхание коснулось белоснежной кожи. Ступор от неожиданности снова овладел телом. Лекса тоже замолчала, внимательно сканируя неподвижную студентку. А потом она цокнула губами и назидательно проговорила: — Да убери ж ты эту сигарету, Гриффин! Ты соображаешь, где находишься? Курить на территории корпуса запрещено! Кларк до крупинок видела, как меняется цвет глаз преподавателя, как он темнеет и блестит, как нос раздувается от презрения, а губы сжаты в тонкую дугу. В голосе звучал металл. — Я не курю, — сигарета падает из рук Кларк. — А что, по-твоему, ты делаешь? На ромашках гадаешь? Еще раз увижу с сигаретой, доложу в деканат. После этого она, почти касаясь плеча Гриффин, скользнула на тропинку и собиралась уйти, но обернулась: — И ещё, для профессии врача ты слишком фривольна. Операция может длиться 10 часов, поверь, там не найдется ни секунды, чтобы прикурить. Советую пересмотреть эту мерзкую привычку. После сказанного она ушла, оставляя после себя молчаливую, опустошенную Кларк. Мало ей собственных проблем, так еще Лекса каждый раз добавляла новых. Теперь этот отчет и назидание, будто Кларк маленькая девочка, за которой нужно подтирать зад. Сказанное возмутило студенку и в то же время зародило зерно правды — во время врачебных действий у неё действительно не будет времени на дым. Кларк посмотрела на пачку с ментолом, в голове промелькнула мысль — выбросить прямо сейчас, но она быстро спрятала ее в карман. И повернула в общежитие. Пока она шла, то почувствовала облегчение на душе. Недавнее напряжение стерлось стычкой с Лексой, как ни странно, она подействовала на Кларк освежающе. Студентка усмехнулась — не мазозистка ли она? Тем не менее настроение улучшилось, и она спешила поговорить с Найлой, которую, думала, что обидела. Разговор между подругами состоялся вполне обыденным: Кларк объяснила своё поведение накопившейся усталостью и вымотанностью от длительной подготовки к конференции. Ушли месяцы на доклад. По-прежнему оставалась одна незавершенная глава, связанная с хирургическим направлением. Нужно было, как можно скорее, устранить пробел.