Исправь меня, если сможешь

Кларк проснулась ночью от того, что привезли экстренного пациента. Даже Лексу вызвали в клинику, чтобы провести срочную операцию. Она была закончена только к утру, персонал был вымотан до капли. Без того выжатая, как лимон, Гриффин еле на ногах стояла. Лекса тоже выглядела уставшей, но она не могла отменить запланированную утреннюю операцию на обгоревшем мужчине. Единственное послабление — после неё все будут отпущены домой на отдых. Лекса несколько раз уточнила у Гриффин, не заменить ли её, заметив, что она бледная, как луна. Кларк уверила, что силы еще есть, она сможет отработать. Ею двигало то, что она очень хотела сопровождать операцию самой высокой степени. Такую возможность нельзя упускать. Час «Х» настал. Кларк усыпила мужчину, расчитав наркоз с точностью до мелочей. Она взглянула на его обугленное тело с таким сожалением, которое не чувствовала уже давно. Ей всегда было жаль тех, кто оказывался на операционном столе, но такую картину видела впервые. 70% обгоревшей кожи, даже внутренние органы пострадали. Вскоре в палату вошла Лекса в сопровождении еще трех хирургов. Такая операция требовала больше рук и знаний. Она бросила взгляд на Кларк, получив в ответ кивок — всё готово. И в руках зеленоглазой заведующей оказался скальпель. Долгая, сложнейшая операция началась. Задача Кларк — следить за состоянием пострадавшего. В этот раз нужно было выложиться на 200 процентов, только угнетенное и измотанное состояние, подбитое недавним похмельем и практически бессоной ночью явно давали о себе знать. Голова переодически кружилась, ноги становились ватными от нескольких часов сосредоточенной работы, а она всё смотрела на Лексу и поражалась — откуда в ней столько сил. Ведь недавно она закончила экстренную хирургию, примчавшись посреди ночи в клинику, а теперь уже долгое время колдует над другим нуждающимся. Прошло 4 часа. Переодически Кларк добавляла анестезию, и когда пришло время для следующей подпитки, случилось непредсказуемое. В этот момент хирурги заменяли последний участок кожи и собирались зашивать живот, но пациент стал просыпаться. Датчики здоровья запищали, его мышцы пришли в движение, он даже дернул ногой. И всё это Кларк напугало до такой степени, что она перестала соображать. То ли собственное измотанное состояние, то ли осознание того, что с ней случается такое в первый раз практически парализовали тело. Она посмотрела на Лексу, которая, как и остальные хирурги, ждала от неё действий. Лекса сразу все поняла. Она быстро передала ножницы и пинцет напарнику, сама же, сняв перчатки, направилась к медикаментам Кларк. — Сколько кубиков надо? — тихо спросила она, не выражая ни грамма паники. Датчики здоровья не переставали пищать, ритм сердца пациента начинал снижаться. — Пять, — прошептала она. Лекса набрала в шприц снотворное, потом передала его в трясущиеся руки Гриффин. — Сама, — скомандовала Картер. Повинуясь указанию, на автопилоте Кларк ввела через капельницу анестезию и наблюдала за тем, как показатели мужчины приходят в норму. Он перестал шевелиться и снова уснул. Лекса вернулась к собственной работе и закончила шить. Операция вскоре завершилась. Мужчину увезли, врачи разошлись, палата опустела. Но что творилось с Гриффин — могла знать только она. Она не сходила с места, смотря на опустевший операционный стол, который был в крови и инструментах. В голове кружилась одна мысль: только что из-за её панического состояния мог погибнуть человек. Кларк не могла поверить, что такое с ней произошло. Почему? Как теперь продолжать практику? Хаотичные мысли самобичевания набирали оборот. В палату вернулась Лекса, она уже успела сменить операционный костюм на халат. Она прекрасно понимала, что происходит в голове Гриффин. — Я чуть его не убила, — прошептала Кларк, всё еще сверля стол глазами. — Тебе нужно понять одно: то, что произошло, случается довольно часто. Пациенты нередко отходят от наркоза во время операции. Но Кларк будто не слышала наставление. Она полностью погрузилась в себя и медленно себя съедала. Она стала ходить по палате в беспамятном состоянии, шаг ускорялся, она просто металась туда-сюда, бормоча под нос укоры. — Гриффин, успокойся. — Нет, ты не понимаешь, я его чуть не убила. Что испытал бы этот несчастный, если б очнулся! — она зажмурила глаза, проносясь мимо стоящей Лексы. — Гриффин, прекрати. — Я даже пальцем пошевелить не могла, настолько струсила. — Да успокойся же ты наконец! — Лекса перехватывает её в пути и прижимает к себе так сильно, что Кларк издает резкий стон. Хвойный взгляд упал на пересохшие губы. Понадобилась секунда, чтоб понять — Кларк не запрещает сделать это. И Лекса накрывает её поцелуем, будто защищая от демонов, беснующихся внутри. Нет, я не буду говорить, что я всё готов простить И обид не помню я. Но, ты же знаешь всё равно, что в душе моей темно, Если рядом нет тебя. Ночь, ожиданья холод, боль, словно я расколот. Я ничего не вижу, сам себя я ненавижу. Вновь слёзы ниоткуда, в кровь я кусаю губы. Всё, что мне сегодня надо — просто быть с тобою рядом... Кларк растворилась в объятиях и навсегда пропала в требовательном, сжигающем губы поцелуе. Он был водой, которой так не хватало. Время будто перестало отбивать счёт. Кларк сначала неуверенно, потом всё требовательнее отвечала Лексе, понимая, что это не сон. А когда пыл перестал владеть их действиями, Лекса завершила касание нежно, слегка прикусив нижнюю губу подчиненной. Она отпустила Кларк и отошла на безопасное расстояние, переведя внимание на что-то другое. Стала собирать свои инструменты со стола. Кларк только теперь осознала, что произошло. Она вернулась в нормальное состояние, всё еще не веря в реальность. От бывшего метания хаотичных мыслей не осталось следа. Поцелуй был лечебным. — Что это было? — спросила она Лексу, которая стояла спиной. — Ну, у тебя была истерика, я подумала, что шоковая терапия поможет. Кажется, помогла, — заведующая усмехнулась. — Не думала, что шоковая терапия выглядит именно так. Лекса обернулась и скрестила руки на груди. — Я могла огреть тебя чем-то тяжелым, приставить скальпель к шее, дать пощечину, но выбрала щадящий метод. Она снова иронично усмехнулась. И вообще, выглядела расслабленной и веселой, будто ничего не произошло. — В учебниках о таком методе не писали. Лекса не ответила, а прошлась по палате, думая о своём. Вмиг её образ стал серьезным и ледяным. — А теперь слушай, Гриффин. То, что случилось на операции — обычная реакция новичков. Я не раз видела, как паникуют новоиспеченные анестезиологи, когда их пациенты просыпаются. Главное, ты собралась и сама ввела наркоз. Обычно, они до последнего не соображают. — Ты меня заставила ввести. — Это не важно. Я указала путь, ты пошла. Так и должна работать команда. Теперь у тебя есть опыт работы в самой сложной ситуации, возьми от него всё. Перевари своё состояние, найди ошибку и учись на ней. Так ты станешь более профессиональна. Лекса направилась к двери, но остановилась. — И еще одно: когда снова начнешься себя изводить, не забудь, операция была четвертой степени сложности. Именно в таких случаях бывают непредвиденные обстоятельства, и требуется бОльшая собранность, чем обычно. Учти это в следующий раз. Потом Картер ушла и оставила Кларк в самом странном состоянии. Лекса должна была её отчитать, но она поддержала. Она должна близко не подпускать её к своим операциям, но она поцеловала. В этой женщине всё намешано: она святая и грешная, дерзкая, нежная. Она радость и боль. Кларк вспомнила то, как спокойно, без паники и со знанием дела Лекса помогла ей с наркозом, тем самым спасла многих в этой палате. Именно такой хотела стать Кларк, и ей снова дали возможность. Кларк вернулась в ординаторскую в самом смятенном состоянии духа, думая о том, что все уже знают о случившемся. Но Октавия спокойно сидела в кресле и писала отчёт. — Как всё прошло? Это была твоя первая операция такой сложности. — И я её завалила. — Не поняла. — Я чуть не убила пациента. Если б не Лекса, то всё закончилось плачевно. Кларк рассказала подруге всё, хотелось выложить душу и разделить неудачу. Только о поцелуе умолчала. — Ты просто устала, — выслушала внимательно Нильсон и с пониманием дела поддержала. — Все устали, но оплошалась только я. — Кларк, никто не застрахован от ошибок. Мы не всесильны, не забывай про человеческий фактор. Каждый врач может налажать и у каждого имеется личное кладбище. — Ладно, Октавия, спасибо. Ты уже вторая, кто не видит в моих действиях ничего сверхъестественного. Наверное, надо к вам прислушаться. Но я не собираюсь больше поддаваться панике. В следующий раз такого не произойдет. — Вот и славно. Слышу старую добрую Кларк. Заканчивай унижать себя и просто отдохни. Впереди выходной. Когда Октавия ушла продолжать приём, Кларк прокрутилась на стуле в сторону окна и задумчиво посмотрела вдаль. Накопившееся напряжение будто испарилось. На самом деле, никто ведь не умер, операция успешно завершена, мужчина будет жить. Она прогнала в памяти всё до мельчайших подробностей, остановилась непосредственно на ошибке, провернула её в голове и собиралась больше подобного не совершать. Она медленно дошла до поцелуя и, коснувшись пальцами губ, улыбнулась. Такую терапию она видела впервые. Лекса… непредсказуемая Лекса. Даже перед именем этого человека у многих тряслись коленки, а у Кларк кружилась голова.