В городе на берегу моря

      Солнце нежно освещало письменный стол. Было тепло, но не жарко. Тихо. Эта тишина прерывалась лишь размеренным тиканьем часов. Германия записывал в блокнот последние продиктованные слова. — На сегодня, пожалуй, можно закончить урок, — Сказал Швейцария, глянув на время.       Райнер стал складывать вещи в сумку. Парень вдруг отвлёкся на вид из окна. Там был небольшой тенистый дворик, огороженный парой зданий. Чуть дальше виднелась уже солнечная улица, обычно манившая к себе светом. Листья деревьев на ней по-летнему блестели и колыхались на ветру, освежавшему прохожих тёплым днём. Но Германии весь этот вид был лишь противен. Не в настроении он был для восхищения погодой. Парня больше сейчас волновала его безопасность. Во дворе всё ещё стоял тот человек. Будто специально ждёт именно его… Что же делать...? — Мне очень не удобно о таком просить… Не могли бы вы проводить меня до дома...? — На своего наставника немец не смотрел. Опустил глаза в стол. Боялся. Но других вариантов у него не было. Домой идти страшно, а медик был единственным, кто мог помочь. Ему было ужасно стыдно за свою просьбу… У Эрнеста же нога больная, а он его куда-то таскать собрался из-за своей паранои… Возможно, он просто всё надумал и этому человеку за окном совершенно безразличен немец с его глупыми страхами, но ведь лучше перестраховаться. Так ведь...? — Что-то случилось? — Мужчина был спокоен, как и всегда. В отличии от немца, нервно трепавшего свою сумку. Германия снова поднял взгляд к окну. Тихий двор, где был лишь один человеческий силуэт. Он как-то нетерпеливо топтался на месте, всё посматривай на дверь, ведущую в клинику, где работал Эрнест и где находился сейчас Райнер. Да, возможно, человек за окном пришёл именно к Швейцарии, но почему тогда он просто не зайдёт? Зачем так упорно ждать снаружи? — Он случился… — Парень тяжело вздохнул и объяснил, — В течение всего урока там стоит, будто ждёт… Я не знаю, что ему нужно, потому немного страшно выходить в одиночку.       Эрнест пригляделся к человеку за окном. — Я его знаю, вряд ли он что-то плохое тебе сделает... Но если так страшно, могу проводить. — Спасибо, — Он с благодарностью посмотрел на медика.       Они собрались и вышли во двор. Тот человек был всё ещё там. Парень с золотисто-русыми волосами, заплетёнными в низкий хвост, поглядел на вышедших из здания людей. Германия смотрел на него, ожидая, будет ли тот что-то делать. Незнакомец прикусил губу, кажется, от волнения. Наверное не ожидал, что немец выйдет не один… В следующее мгновение лёгкая растерянность сменилась дружелюбной улыбкой, и незнакомец направился к ним. — Добрый вечер, Россия, — Поздоровался первым Швейцария. — Здрасте, — Он поровнялся с врачом и поплёлся вместе с ним и его учеником, — И тебе привет, — Обратившись уже к Райнеру, сказал Саша. Тот, смутившись, лишь кивнул, — А вы куда? Помощь нигде не нужна?       Вдруг вспомнились рассказы Эрнеста о подростке, за просто так помогавшем ему. Кажется, Германия даже пару раз видел, как тот приходил за поручениями. — Мне нужно проводить Райнера до дома. Я сам с этим справлюсь, спасибо, — Немец после этих слов отвернулся, немного почему-то стыдно. Выходило так, будто он маленький ребёнок, не способный самостоятельно дойти домой. — Уверены? Я могу проводить… Тяжело же будет в гору с вашей ногой подниматься… — Кладбище, у которого и находился дом Германии, располагалось на холме. Туда действительно бывало трудно подняться из-за боли или усталости. — Саша, чего ты хочешь? Ты ведь не ко мне пришёл? — Видимо наставник решил разобраться в вопросе прямо, а не побегом, как хотел Райнер… Всё трое остановились. — Я… — Парень смутился и чуть потоптался на месте из-за этого, — Познакомиться хотел… С ним, — Он слегка махнул рукой, указывая тем самым на немца. — Познакомиться..? — Повторил сам себе Германия, изумлённо глядя на Россию, который смотрел куда-то в сторону, видимо боясь ответа. И не зря. Удивление сменилось раздражением, — Разве так люди знакомятся? Ходят попятам, следят, поджидают под дверью? — Райнер прекрасно помнил, как замечал на себе чужой взгляд. И он часто нервничал из-за этого. — Я не следил! Это случайно так вышло. Прости… — Уверен, ты знал, что твоя «случайность» выглядит именно как преследование. Неужели нужно было так долго продолжать это делать? — Эрнест, удивлённый внезапный гневом ученика, подошёл ближе и погладил того по плечу, дабы хоть как-то попытаться успокоить. — Ну не было возможности! Ты вечно торопился куда-то да и… Знаешь ли, страшно вот так… — Слов Саша подобрать не мог. Он пару раз глубоко вдохнул, набираясь уверенности. — Сейчас же я пришёл за тем, чтобы с этим покончить. Не злись, пожалуйста… Давай прогуляемся и всё обсудим спокойно? — Никуда я с тобой после этого всего не пойду! — Слушать дальше он не стал, вместо этого развернулся и пошёл домой.       А вот Россию последние слова ранили. Он был согласен, что, возможно, действовал не совсем разумно, и наверняка стоило поступать иначе. Но тем не менее сердце после отказа болезненно сжалось. Если оно вообще цело… Да, конечно, у парня ещё наверняка много знакомств впереди, и одна эта неудача вряд ли будет его волновать в будущем, но сейчас не будущее. Сейчас его это волнует. Сейчас он разочарован, в первую очередь в себе. Совсем не на это он рассчитывал и надеялся. Немец на него зол. Возможно даже ненавидит его… Да и чего врать? Саша подросток, он всё сейчас воспринимал довольно серьёзно. Он и сам замечал, что бывал уж слишком чувствителен.       Русский сел на корточки, прикрыл голову руками и устало выдохнул. Надо подумать. Может он ещё сможет всё исправить. — Он не в настроении сегодня… — Россия почувствовал, как его поглаживают по спине с намерением поддержать. — Я заметил… — В плане… У него сегодня правда тяжёлый день. Всё рассказывать не буду, это всё же личное… Ты просто немного не вовремя. Дай ему время. — Думайте, он передумает? — Парень поднял взгляд на медика. — Хотя бы перестанет злиться. Я его редко таким вижу… — Можете мне помочь? Просто передадите ему… — Случайно он перебил собеседника из-за возникшей идеи. — Россия. Сейчас не стоит. — Ну не сейчас. Потом…       Путь домой прошёл незаметно. Германия был слишком погружён в свои мысли, потому и время пролетело быстро. Он зашёл в дом и, разувшись, прошёл в спальню. Она представляла из себя довольно большую комнату, занимающую почти весь второй этаж домика но из-за большого количества мебели и вещей она казалась меньше, да и часть спальни была отделена шторой, свисающей прямо с потолка. В этом месте Райнер жил вместе с отцом, так как в доме просто не было больше комнат, а за той шторой скрывалась территория младшего немца, тогда как остальная часть в основном была в распоряжении родителя. Такой порядок Германию никогда не смущал, он просто жил так всегда, да и отец в его часть комнаты особо не лез.       Парень зашёл за шторку, где было довольно темно. Единственное окно, поподавшее в эту область комнаты, занавешано, Райнеру так больше нравится. Он устало упал в постель. Сегодня не самый удачный день… Может, не стоит больше шевелиться, чтоб не стало хуже? В общем-то он и не шевелился, лежал и думал о прошедшем дне. Утро началось с опаздания. Немец поздно проснулся, наскоро собрался, даже не поел, чтобы не сильно опоздать к Швейцарии. Но, когда парень уже обулся, он понял, что забыл сумку в гостиной. Дабы не терять время, он решил пройти в уличной обуви. За это его отругал отец. На урок он всё же опоздал. Эрнест, к счастью, ничего не сказал по этому поводу. Сам урок прошёл ужасно, Германия всё время путался, не успевал записывать и неправильно отвечал на вопросы, которые должен был уже знать. Медик и по этому поводу ничего не говорил, но вот сам Райнер со своими неудачами справлялся с трудом, коря себя за каждую ошибку, потому настроение заметно подпортилось. Потом ещё и этот шпион под окном появился, немец разнервничалась, так как боялся, что у незнакомца плохие намерения. Да, это оказалось не так. Но поведение русского его разозлило. Неужели нельзя было по-другому знакомиться? А сейчас… Сейчас Германия жалел, что так отреагировал. Может, стоило пойти навстречу...? У немца ведь и так нет никого, с кем можно было бы пообщаться, а он ещё и отпугивает потенциальных… Приятелей? Друзей? Не важно. Теперь ведь только больше слухов пойдёт о том, какой он злой, агрессивный и тому подобное. Это уж точно положительно не отразиться на жизни Райнер, а значит никто с ним общаться больше не захочет. За последние лет 5 Саша был единственным, кто пожелал пообщаться с немцем, пусть и совершенно отвратительным, по мнению Германии, способом, что, как сказал Россия, вышло случайно. Кажется, Райнер сам себе всё испортил и теперь не знал, как исправить. Извиняться он не хотел, да и парень не считал себя виноватым. Самому заговорить с Сашей и предложить общение...? Это ведь страшно… Совершенно не знакомый человек, который скорее всего обижен или зол из-за реакции немца… Станет ли он вообще слушать? А если накричит или вообще ударит? Германия ведь не знает, на что способен этот человек. Да и где его искать, он не знал. Хотя это можно спросить у Швейцарии, они ведь знакомы, он наверняка знает. — Райнер? — Раздался за шторой отцовский голос, — Ты плохо себя чувствуешь?       Отец мог с помощью своей способности видеть, когда человек чувствует себя неважно. К сыну он старался не применять способность, дабы он не переживал о том, что его мысли могут услышать. Он и так ребёнок «Ворона», этого достаточно для того, чтобы нервничать чаще, чем полагалось детям. Но Рейх не всегда мог вовремя подавить способность, потому иногда мог «подглядеть», как сейчас. — Просто день неудачный… — Что-то случилось? — Ничего страшного. Мелочи, — Говорить отцу о Саше парень не хотел. Вольфганг довольно резко воспринимал любых людей, хоть как-то вмешивающихся в его жизнь или жизнь его ребёнка. А за «вмешательство» он мог посчитать всё, что угодно, даже случайности или просто глупости, не особо вредящие ему. Слежка за его сыном немца точно разозлит. А Германия не хотел доставлять неприятности кому-либо. — Как скажешь. Если передумаешь, я готов буду выслушать. С того инцидента прошло около недели. Райнер так и не рассказал о случившемся отцу, хотя его всё ещё это волновало. Старший настроение ребёнка прекрасно видел даже без своей способности, не раз он спрашивал о состоянии сына, но всегда слышал, что ничего серьёзного не произошло. А Германия тем временем не мог выбросить из головы мысль о том, что стоило поступить иначе. Он хотел всё исправить, но все варианты, что приходили к нему в голову, его ужасно пугали. Пугали тем, что придётся заговорить с незнакомцем, что этот незнакомец может ему отказать, и что ему соврали насчёт желания познакомиться и вскоре может произойти что-то плохое. Но ничего не происходило. Россия на глаза больше не попадался, будто его и вовсе никогда не было. Эрнест молчал по поводу ситуации, а в беседе ни разу не упомянул виновника переживаний немца. Нервничал Райнер сильно, как и всегда. Любые не повседневные события могли легко вывести его из равновесия. Мысли забивались только причиной волнения, развивалась паранойя, иногда, в особо тяжёлых случаях, появлялась и бессонница с недоеданием. Сейчас этот случай. Стали сниться кошмары, есть он забывал, и начало казаться, что ему всё привиделось и никакого Саши никогда не существовало, но тем не менее это «видение» не покидало голову. Будто был какой-то долг, и теперь его ела совесть за то, что долг не был выполнен. — Эрнест… — Наконец Германия не выдержал и заговорил об этом в конце одного из занятий. Говорил он тихо, будто надеясь, что его не услышат, но его услашали, Швейцария отозвался коротким «да?» — Вы не знаете, где бы я мог найти Россию? — Он боялся диалога с русским, но услышать отказ или ругательства немцу будет проще, чем продолжать жить с тревогой, которая неизвестно, когда пройдёт. — Ах да! Извини, чуть не забыл, — Мужчина загляну в один из шкафов в кабинете, пока Райнер в недоумении смотрел за его действиями. Вскоре парню был протянуть бумажный пакет, — Это от Саши. Я не знаю, что там, но возможно будет ответ на твой вопрос. — Спасибо… — Неуверенно поблагодарил подросток и загляну в пакет.       Первой в его руках оказалась металлическая коробка с печеньем. Очень вкусным печеньем и ужасно дорогим, немец точно знал. Помимо сладости в пакете была записка, где адресант долго извинялся. А в конце написал, чтоб Германия, если простит, после урока пошёл по другой дороге, где его должен будет встретить Саша. Райнер был, мягко говоря, поражён настойчивостью русского, что вроде и вызывало уважение, и отталкивало. Но проблема заключалась даже не в этой дилеме...       Он стоял на перепутье двух тропинок. Одна вела домой, другая — в местный парк, а точнее в самую его глушь. С одной стороны, это то, чего он ждал — возможность поговорить и извиниться за излишнюю эмоциональность. Да и печенье он намеревался отдать, так как было стыдно принимать дорогой подарок в такой ситуации. Но, с другой стороны, было ужасно страшно. А если это не та дорога? Или ловушка...? Доверия к незнакомцу не было совсем. Успокаивало лишь то, что Швейцария был знаком с Россией и никогда не говорил о нём ничего плохого, кажется, они были в отличных отношениях. Но ведь Райнер не Швейцария, мало того, что они не знакомы, так парень ведь мог обидеть его своими словами в тот день…       Думал Германия долго. В конце концов он решился, возможно, впервые в жизни идя против своей паранойи. Пытаясь подавить страх, он пошагал по ранее не известной тропе. Ноги еле шли, а в голове всё кричала мысль развернуться. Вскоре показалась знакомая фигура. Ждёт, как и пообещал. — Райнер! Я уже думал ты не придёшь… — Парень улыбался, идя навстречу немцу. Тот тем временем остановился, желание сбежать всё росло по мере приближения России. Он встал в паре шагов, — Прости ещё раз, я не должен был так… — И ты, — Он случайно прервал собеседника, — Извини… — Было до жути неловко. Фраза вышла какой-то смятой. От всего этого волнение только росло. А Саша был удивлён. Он явно не ожидал извинений в свою сторону, —Забери. Это слишком дорого, — Он протянул коробку с печеньем, ни разу не открытую за всё время. Руки слегка дрожали. В ответ тем временем молчание. — Да чего это ты? Всё в порядке, это ты тогда ещё мягко мне дал понять мою ошибку... Я не обижаюсь. А печенье я обратно не приму, мне оно не нужно, я специально для тебя на него копил, — Он по-прежнему улыбался, а ещё говорил так уверенно… И смотрел так, будто зрительным контактом пытался передать свою уверенность Райнеру. Хоть немного… Но выходило не очень. — Для меня...? — Становилось ещё более стыдно. — Ну да. Чтобы извиниться. Мне Эрнест подсказал, что тебе эти нравятся, — Он пару секунд помолчал, рассматривая собеседника, — Тебе неловко? — Для принятия ответа хватило одного лишь взгляда, убегающего от чужих глаз, — Я понимаю, мне тоже немного неловко от всего этого. Но беспокоиться ведь не о чем. Я тебя не обижу, честно-честно. Пойдём лучше прогуляемся? Я знаю красивое место. Хочешь покажу? — Хочу, — Он по-прежнему был смущён, но, признаться честно, слова России смогли вселить малейшую уверенность и немного заинтересованность, — Это далеко? — Да не. Тут пара шагов, — Саша уже начал медленно идти вдоль тропинки. — Хорошо… Но мне стоит зайти домой, чтобы предупредить папу, — Немец последовал за ним — Зайдём, раз надо. Только… А он тебя пустит? — Не знаю, он не очень любит незнакомцев… Но я постараюсь его уговорить! — Сильно же тебе постараться придётся, он меня недолюбливает… — Вспомнилась единственная его встреча с старшим немцем. Кажется, тот не будет рад появлению русского в жизни своего сына. Германия посмотрел на него с удивлением. — Когда ты только успел себе репутацию попортить? — Немец чуть подумал — Хотя… Лучше не рассказывай, — Не хватало ему ещё попортить своё отношение к новому знакомому раньше времени. — Как прикажешь, — Он усмехнулся.       До дома идти было не далеко. Диалог строился тяжело, так что шли они в основном в неловком молчание. Изредка Россия подмечал какие-то, по мнению Райнера, глупости, вроде забавного кривого дерева или крохотных пташек в кустах, Германия же неловко угукал и кивал, дабы не оставлять спутника без ответа. Они пришли к кладбищу, Саша остался за его пределами, а немец направился искать отца, но… — Его нет дома. Я оставил ему записку о том, что иду гулять, — Германии не было долго, поиски заняли на самом деле не так много времени, он просто долго не мог решиться уйти без позволения отца. Принять решение уйти, оставив записку, ему помог тот факт, что его ждут. — Хорошо, тогда идём, — Он направился в сторону леса. — Туда...? Я думал, мы в городе будем, — Несмотря на лёгкое замешательство, парень направился следом. — Да не волнуйся, далеко не уйдём. Там территория огорожена. — Ну раз ты так говоришь, ладно, — Но немец был всё ещё не уверен, что стоит идти. А если они заблудятся или случится ещё что-нибудь..?       Снова настала тишина. И снова неловко. Германия даже подумал, что стоило остаться дома… Он приподнял взгляд на рядом идущего. Тому, кажется, теперь тоже было неприятно с такой тишины. После пары минут подобной прогулки Райнер решился задать вопрос, дабы начать диалог. Но в тот же момент заговорил и Саша. И оба замолчали на полуслове. Русский слегка посмеялся с такого, тогда как его горесобеседник смутился. Сильно смутился. Теперь уж точно появилось желание исчезнуть. Будто он виноват в этой случайности. — Говори первый, — Россия снова улыбнулся. — Да там ничего… Не важно, — Слишком стыдно было, чтобы теперь сказать что-то. И снова он вернулся к началу. Опять, как в самые первые мгновения их сегодняшней встречи, он говорил смято, неуверенно и взволнованно. Даже почему-то сочтёл нужным извиниться, — Прости.       Россия остановился и внимательно посмотрел на него. — Что с тобой? Зачем извиняться? Это просто случайность! Такое бывает. И не говори так о том, что хотел сказать. Для меня всё важно. Я любые вопросы или рассказы приму, да даже просто ерунду какую-нибудь скажи — я послушаю, — Парень вздохнул. Он правда был возмущён таким отношением немца к себе. Тот в это время весь сжимался. Отец обычно говорил, что нужно всегда уверенно вести себя, общаясь с людьми. Поднять голову выше, смотреть прямо в глаза… Но как это сделать, когда взгляд потяжелел и не поднимался выше чужих сапог? — Ты так сильно волнуешься? Я ведь не обижу… Твоё смущение немного забавно и в какой-то степени мило... Но тебе ведь самому из-за этого трудно, — Саша задумался, а Германия тем временем всё ещё не мог ничего сделать, лишь еле кивал, чтобы не совсем игнорировать собеседника. Казалось, что сейчас лучшим вариантом развития событий был бы уход домой обоих парней, чтоб это всё забылось, как страшный сон. Вот только кошмары немец помнит долго, и эту их неудавшуюся прогулку будет вспоминать в течение месяца, если повезёт, — Я знаю! Давай поиграем? — Поиграем...? — Судя по всему, Россия так просто сдаваться не собирался и был готов на любые изощрения, лишь бы не заканчивать прогулку на такой ноте. — Ну да. В догонялки, к примеру. Я думаю, тебе бы это могло помочь. Так что? Я убегаю, ты догоняешь? — По голосу снова было слышно, как парень слегка повеселел от собственной задумки. — Давай... — Райнер просто согласился, чтобы не возникало снова этой неловкости. Он с трудом всё же поднял взгляд. Россия пока медленно отходил, проверяя, решиться ли вообще немец бежать за ним. — Я в этой игре чемпион! Представь только, как классно будет меня победить! — Крикнул он, пытаясь разбудить в Германии азарт. Как надо это не сработало, но немец побежал, после чего и Саша теперь уже кинулся бежать, а не просто отходить.       Они бежали вглубь леса. Деревья всё сгущались, а знакомые крыши города уже потерялись из виду. Вдруг мелькнула мысль пометить как-то дорогу, Райнер остановился. — Эй! Я тут, — Россия показался откуда-то сбоку. — Мы же так заблудимся… — Не заблудимся! Я тут всё детство пробегал, все места знаю! Расслабься уже и лови меня! — Саша игриво прятался за дерево, ожидая, когда за ним снова побегут. Германия наслово верить не привык, но этому по-детски счастливому взгляду хотелось верить. Хотя всё ещё страшно потеряться, — Если не хочешь заблудиться, просто не отставай от меня! — Нетерпеливо сказал русский и, не дожидаясь, пока немец надумает продолжить, побежал. Райнеру ничего не оставалось, кроме как побежать за ним. Всё-таки Россия прав, без него Германия точно потеряется.       Вот только Саша то и дело терялся из виду, а потом неожиданно показывался с другой стороны. Далеко он не убегал, оставался рядом, дабы немцу было спокойнее. Можно было даже подумать, что он поддавался, вот только это «рядом» в игре никак не помагало. Уж слишком ловко русский уворачивался от чужих рук. Иногда пробегая даже совсем близко. Так и получалось, что он всё вертелся рядом, но в руки водящего не попадался, будто только дразня. Теперь Германия понимал, почему ониназвал себя чемпионом. Но сейчас этот факт действительно способствовал разгоравшемуся азарту.       Но бегать вечно не получилось, Саша споткнулся о какую-то корягу в земле и упал. Райнер тут же подбежал к нему. — Ты как? Всё в порядке? — Более чем, — Он перевернулся на спину и закинул руки за голову, кажется, пока не планируя подниматься, а судя по счастливой улыбке, падение его никак не смутило. Немец даже завидовал, он не умеет так легко на всё реагировать, — Давно так не играл! С тобой интересно, ты меня почти поймал! — Россия вытянул руку к Германии, чтобы тот дотронулся до неё в знак передачи роли, — Давай, ты меня поймал. Я теперь буду водой. — Нет... Не я поймал, а та ветка. — Эй, я проиграл, так что давай. — Так же не честно! — Какой странный, я ему сдаюсь, а он возмущается! — Самому себе сказал парень и попытался самостоятельно дотронуться до чужих рук. — Нет! — Райнер хихикнул и с улыбкой спрятал руки за спину, — Я хочу честно играть! — Надо же... Впервые вижу, как ты улыбаешься, — Немец покраснел и хотел из-за смущения перестать улыбаться, но так просто это уже не выходило, — Делай это почаще. У тебя красивая улыбка. А теперь давай всё же... — Он снова потянулся к рукам Германии. Тот отбежал в сторону. — А ты попробуй поймай! — Смелее немец в жизни ничего не говорил, игра и комплимент предавали сил. — Да раз плюнуть! — Он направился за водящим.       Вышло так, что ролями они всё же поменяли, только под другим предлогом. Формально Райнер всё ещё водил, но бежал не он, а за ним. И бежали они долго, весело хохоча и перекрикиваясь шутливыми фразами. Как показалось Саше, Германия бегал довольно быстро и это несмотря на малоактивный образ жизни и усталость. Россия вот уже подустал и иногда начинал бежать медленнее или останавливался, так что немцу приходилось его ждать, дабы не потеряться в лесу.       Райнер остановился только один раз, после которого они дальше и не бежали. На пути показался обрыв. Он остановился, чтобы случайно не свалиться с него. Конечно, после остановки Саша его наконец догнал и с разбега заключил в объятия, не давая убегать дальше. — Ты победил! — Русский прикаснулся к чужим рукам, тяжело дыша от усталости и тут же отвлекаясь на местность, в которую они попали, — О! Мы пришли. Это то, что я хотел показать. — Обрыв? — Да нет же! Посмотри какая красота! — Он раскинул руки, подойдя ближе к краю, — Отсюда почти весь мир видно! — В шутку сказал парень, однако в чём-то он прав. С этого места открывался вид на широкую местность от леса до гор, от моря до озёр, с земли до самых облаков и выше. Здесь мир казался таким, каким он был и каким не показывался в городе. Широким, открытым, просто огромным и полным интересных вещей. Появилось странное ощущение. Желание исследовать это всё, будто это вдруг стало возможным после долгих лет в заточении дома. А ведь немец умудрился не сразу заметить эту красоту... — Мы не пойдём дальше? — Спросил Райнер, заворожено глядя на открывшийся вид. Россия тем временем сел на краю, свесив ноги с этого обрыва. Германия присел рядом, но подальше от края — побаивался. — Я бы с удовольствием, но нельзя. Там зона для авантюристов, чуть подальше, всё огорожено, без специальных разрешений нас не пустят. — Там опасно? — Немец чуть приуныл, хотелось бы пройти подальше, посмотреть, к примеру, на озеро, видневшаеся не так далеко между деревьев. — Не сильно. И пострашнее места есть... Мне папа рассказывал. — Он авантюрист? — Райнер заинтересованно посмотрел на собеседника. Он слышал об авантюристах, его отец был знаком с некоторыми, но сам парень никогда толком их не видел, скорее всего из-за своей закрытости от общества. Но рассказы о людях, сражавшихся с монстрами ради добычи каких-то материалов для заказчика, его впечатляли. Он не понимал такой смелости, но и восхищался ей. — Да... Даже сейчас уже около месяца где-то на севере задания выполняет. Скоро вроде вернуться должен... — Ты наверное скучаешь...? — Сказал это парень с сочувствие. Он даже представить не мог, чтоб его отец где-то так же подолгу пропадал. Это же грустно... — В целом я привык, но бывает тоскливо. Хотелось бы больше времени с ним проводить... — Россия тоже, кажется, погрустнел. Потом нахмурился и возмутился, — И чего мы раскисли?! Расскажи лучше, как тебе наша игра. — Ох, ну... — Германия растерялся от такой резкости, — Мне понравилось. Я раньше никогда так хорошо себя не чувствовал. Стало так... Легко...? Это необычное для меня чувство, но такое приятное... — Он улыбался, говоря всё это, а Саша наслаждался этими блестящими глазами и розовыми губами, — А ты как себя чувствуешь? — Лучше не куда! С детства не играл в подобное, было классно немного побыть ребёнком. Тем более с таким хорошим игроком. Не думал, что ты умеешь так быстро бегать. А ещё мне приятно, что я смог «вытрясти» из тебя твоё волнение. Сейчас ты гораздо открытее и легче говоришь со мной, молодец. — Спасибо за это, — Райнер чуть покраснел, — Ты точно хорошо себя чувствуешь после падения...? — Всё прекрасно, не волнуйся. Уверен, если б я убился там, ты бы меня вылечил. Мне Эрнест рассказывал, что ты хорошо учишься, — Саша хитро щурился. — Он преувеличивает... — Нет, просто кто-то себя недооценивает, — Германия в ответ лишь улыбнулся и смущённо отвёл взгляд, как бы невербально говоря: «Возможно так и есть». — Что он ещё тебе рассказывал...? — Да толком ничего. Что бы я не спрашивал, он говорил, что лучше будет, если ты мне это сам расскажешь. Он очень аккуратен, ничего личного не рассказывал, так что я узнал только про то, что ты хорошим медиком будешь, и про любимое печенье. — Ах да... — Немец достал из сумки коробочку с тем самым печеньем, открыл и протянул её России, — Будешь? — Спасибо, — Он взял одну из печенюшек и откусил. Германия поставил коробку между ними, — Ммм... Теперь я понимаю, почему именно они тебе так нравятся... —Печенья были мягкими с шоколадной немного вытекающей начинкой, в которой были ещё и кусочки каких-то орехов. Всё было в меру сладким и приятно таяло во рту, — С чаем или молоком было бы прекрасно. — А я с кофе люблю... — Тоже неплохо. Я просто не очень кофе люблю.       Оба стали медленно есть и любоваться видом, открывающимся отсюда. В этот раз молчание не было таким неловкий, как в прошлые разы. Оно даже успокаивало. — Здесь правда очень красиво... — Сказал Райнер больше для самого себя. Солнце тем временем приближалось к горизонту, светя всё ярче. — И тихо... Я здесь себя так спокойно чувствую. Потому в общем-то и прихожу сюда, — Да. Наконец Германия понял, что вдруг изменилось. До того, как они пришли сюда, русский был будто каким-то взвинченный. Всё время. Будто хотел сорваться с места и побегать, не как немец, чтобы убежать от страха, а для того, чтобы выплеснуть энергию. Наверное из-за этого он и предложил игру. Ныне же он был более спокоен, будто только проснулся. Место на него повлияло или то, что энергия была потрачена на игру, сказать точно нельзя, — Хотя немного не привычно с кем-то здесь быть. — Ты никого сюда раньше не приводил...? — Ты первый, — Парень улыбнулся.       Теперь стало ясно, что он не просто показал красивое место, он поделился с Райнером чем-то личным, местом, где он обычно бывал один, где он отдыхал. От осознания этого на душе стало чуть теплее, хотя и не понятно, почему Россия доверяет такое малознакомому человеку. — Почему именно я...? — Не знаю... Просто захотелось. Ты хороший, так что я подумал, почему бы не показать тебе это место. Можешь приходить сюда и без меня, если хочешь. — Спасибо, — Понятней, конечно, мотивы русского не стали, но и без этого было невероятно приятно.       Просидели они так долго, болтая о всяком важном и не важном. Солнце всё приближалось к горизонту, скоро стемнеет. Пришло время идти домой. Покидать такое место было немного тоскливо, но ведь можно будет прийти потом. Вдвоём или одному... А есть ли смысл быть тут в одиночку? Райнер вдруг понял, что дело вовсе не в красивом пейзаже и тишине. — Мы ведь встретимся потом...? — Тихо спросил немец. — Конечно! Завтра зайду за тобой к концу урока. Ещё что-нибудь покажу, я много хороших мест знаю.       Германия улыбнулся, и они пошагали домой через тот же лес, где пару часов назад беззаботно бегали друг за другом: — Я рад...