В городе на берегу моря

      Было уже почти темно. Вечер поглотил розовый закат, рассыпав на небе белые звёздочки. — До завтра. — Пока, — Попрощавшись, Германия домой не поспешил. Он смотрел вслед новому знакомому. Этот человек, сегодняшний день и то место оставили немца под впечатлением. Столько мыслей и эмоций роилось в голове. Никогда ещё не было такого, по крайней мере, в осознанном возрасте. Вся жизнь, что ему помнилась, — это жизнь с отцом в этом домике, перед которым он сейчас был. Спокойная, размеренная. Да, отец иногда злился из-за разных вещей, но эти мелочи просто не запоминались парню. В то время Райнер почти что не бывал в городе, отец боялся его пускать туда, думал, что из-за его репутации и его сына будут не любить и обижать. Он оказался прав. Иногда мальчика замечали на кладбище, потом посредством слухов, уже все знали о его существовании. Большая часть населения, верно предполагала, что они родственники, но некоторые почему-то придумывали небылицы о происхождение мальчика с кладбища. То он призрак, то жертва «кладбищенского маньяка», так назвали его отца, подобный слух был ещё до появления Германии. Людей, действительно верящих в это всё, не много, хотя вполне достаточно. Но и те, что не верили в глупые слухи, никогда хорошо к мальчику не относились.       За всю жизнь самым запоминающимся событием было начало учёбы у местного лекаря, Швейцарии. Но хорошим и это событие назвать трудно. Германии сложно было привыкнуть к городу, так как ранее он и учился дома. Тогда он лишь с любопытством из далека наблюдал за множеством архитектуры, и только мечтал там оказаться из детского интереса, но этот интерес быстро пропал, когда он начал бывать там регулярно. Ходил он не по людным путям, но и этого хватало для вечного волнения. Прохожие почему-то любили поглазеть на него, парень чувствовал себя незащищённым среди людей, особенно страшно стало, когда отец перестал провожать его до клиники. Иногда люди подходили, задавали странные вопросы, смеялись над чем-то. Со временем немцу пришлось привыкнуть к изменениям в своей жизни, хотя он всё ещё с опаской поглядывал на незнакомцев. Зато он научился злиться, это помогало ему иногда отвязаться от чересчур приставучих личностей, но тем не менее и в гневе ему было страшно. Но в начале учёбы было и хорошее. Эрнест был к нему добр, он не обращал внимания на происхождение ученика, он с пониманием относился к его проблемам и в общении с людьми, и в учёбе, хотя с ней проблемы возникали редко. Он иногда угощал Райнер сладким, со временем немец стал общаться с ним свободнее, они даже иногда могли отвлечься от учёбы и поговорить о чём-нибудь. Германия доверял ему многие просьбы, иногда секреты, жалобы на отца или приставучих незнакомцев.       Долгое время так жизнь и шла. Всего два дорогих человека. Конечно, иногда появлялись люди, желавшие с ним подружиться, но это были дети. Дружить они хотели ровно до того момента, пока их родители не поведуют о том, что с немцем общаться не стоит. Но вдруг явился Россия. Поначалу для Райнера он был очередным зевакой, смотрящим на него из любопытства, но сколько бы они раз не пересекались на улице, интерес Сашу всё не покидал, и немца это стало беспокоить. Он боялся. Долго боялся, что с ним хотят сделать что-то плохое, а потом вскрылась правда. А сегодняшний день дал ясно понять, что ничего плохого русский не хотел. Даже наоборот. Сегодня первый раз за последние несколько лет, когда Германия почувствовал себя действительно счастливым. На душе было невероятно тепло, с лица всё не спадала улыбка, а взгляд был до сих пор направлен на ведущую в город тропку, по которой и шёл Россия. Всё пережитое сегодня наверняка останется ярким воспоминанием, которое он желал растянуть ещё хоть на немного, но надо идти домой.       Он зашёл в дом и встретился взглядом с отцом. Он был недоволен. Всё настроение с прогулки сразу улетучилось, когда Райнер заметил на себе поедающий душу взгляд, осталась лишь тоска по прошедшим эмоциям. — Пап..? — Ты хоть знаешь, какой сейчас час? — Прости, я не заметил, как время прошло... — И как стало темнеть, ты тоже не заметил?       Наказания младшему избежать не удалось. Выговор и порка. В их семье это самое обычное наказание, вот только Германия уже слишком давно не косячил, потому отвык от жгучей боли на спине. Основная претензия родителя была не в самой прогулке, по сути без спроса, а в позднем возвращении домой. Это радовало. Райнер мог продолжать общаться с новоиспечённым другом, просто за временем нужно следить повнимательнее. Вот и всё.       Сейчас парень лежал у себя в кровати. Привыкал потихоньку к всё ещё ноющей спине. Что-то ему подсказывало, что не в последний раз его такое ждёт после начала общения с Сашей... Немец вдруг услышал, как в комнату кто-то зашёл. Отец. Наверняка остыл и пришёл поговорить спокойнее. — Я зайду...? — Он стоял в своей части комнаты. Голос явно был спокойнее, как и предполагалось. В ответ парень угукнул. Мужчина зашёл за шторку, разделявшую комнату, — Я погорячился сегодня... Переволновался из-за того, что тебя долго не было. — Я постараюсь приходить вовремя... Извини, — Вольфганг присел на край кровати и слегка погладил сына. — Сильно болит? — Достаточно... — Хочешь завтра дома остаться? Я предупрежу Эрнеста. — Нет. Кстати об этом... Можно мне завтра ещё пойти погулять сразу после уроков...? — Было немного не по себе просить такое после ссоры, но отец ведь всё равно узнает о завтрашней прогулке. Вместо ответа последовала пара секунд молчания, заставлявших всё больше нервничать. — Ты с кем-то ходишь? — Нет, — Россия говорил, что старший немец его недолюбливает, и Райнер в этом ни капли не сомневался, потому и решил не злить отца лишний раз. — Как тогда объяснишь свою резко открывшуюся страсть к прогулкам? — Говорил старший, на удивление, спокойно. — Просто... Сегодня решил попробовать и мне понравилось, — Врать Германия никогда не умел. Волновался, взгляд отводил, слова выходили неуверенно. Наверняка Рейх и без применения своей способности видит, что ему лгут, но почему-то он пока молчал по этому поводу. — Куда пойдёшь? — Пока не знаю... Думал, завтра определиться. — Хорошо, иди... — Было видно, что старший согласился неохотно. Он слишком опекал сына. Сам Германия это осознал только тогда, когда ему об этом сказал Эрнест. Случайно, мимолётно упомянул после жалобы немца на ворчания отца. — Куда пойдём сегодня? — Парни уже шли вдоль улицы. Было немного пасмурно, но солнце временами выглядывало из-за туч. — Ну... Думал просто по городу пройтись. Или есть какие-то пожелания? — Нет, я даже мест никаких не знаю. — Вообще никаких? — Русский удивился, ему слегка стыдливо кивнули, — Вроде и классно, что я тебе смогу столько показать, а вроде и странно... Ты как принцесса какая-то, всю жизнь прожившая в башне. Ну ладно... Тогда сейчас идём к пляжу мимо моего дома, а дальше разберёмся. — Как скажешь, — Райнер смущённо улыбнулся, — Принцесса..? Странное сравнение... — После этих слов он тут же смутился, будто сказал это не по своей воле. Так и было. Слова сами вырвались. — Ничего не странное. Ты что и сказок не читал? Там принцессы живут взаперти под охраной ужасного дракона, а потом их спасает прекрасный принц! Ты принцесса. Я, выходит, принц. А дракон – твой отец, — Саша посмеялся, да и Германию такие ассоциации тоже рассмешили, — Кстати... Он не ругался за то, что ты без спроса ушёл? — Ему не понравилось, что я поздно вернулся. Сегодня лучше до темноты вернуться. — Сделаем! Принцесса будет в башне к закату, — Парень снова хихикнул. — Ну перестань... Это всё-таки странно, — Обидно от этого сравнения не было, парню даже немного нравилось такое. Но оно смущало. Под отношениями принцессы с принцем ведь вряд ли дружба подразумевается... — Хорошо, извини, — Только русский успел смутиться, как тут же отвлёкся, — Вон там я живу, — Он указал на двухэтажный домик. Выглядит он довольно ухожено. Светлые гладкие стены, красного оттенка крыша и широкие окна. Сам дом наверное даже больше того, где жил немец, — Я тебя когда-нибудь в гости приглашу. Сегодня не получится, сестра не в настроении... — У тебя сестра есть? — Они пошагали дальше. — Ну да. А ещё два брата, только один из них в другом городе учится. Неужели это так удивительно? — Спросил парень, заметив слегка изумлённое лицо. — Нет. Просто у меня никого нет, потому немного необычно... Даже представить не могу, какого жить ещё с кем-то. — Очень весело и страшно одновременно! — Россия посмеялся.       Так они и шли до моря: Саша рассказал пару историй связанных с ранее названными родственниками, а Райнер задавал вопросы и представлял, как бы он сам жил с братом или сестричкой. Пришёл он к выводу о том, что не хотел бы в семью ещё людей. Он любил спокойную, размеренную жизнь, а Россия рассказывал такие истории, что казалось, он вообще спокойно не живёт. Может, именно поэтому он столько времени уделяет прогулкам? Или его всегда немного взвинченный характер из-за явно нескучной жизни? Наверняка сказать нельзя, да и не особо нужно было.       До пляжа они дошли где-то через час. Германия раньше видел море только из далека, а тут... Здесь оно казалось особенно огромным. Солёная вода набегала на желтоватый песок, создавала белую пенку, тут же исчезнувшую куда-то, а потом отдалялась обратно, в бескрайнюю водную гладь. Волны всё плескались, издавая характерный шум. И пахло тут странно, не привычно. Водой, солью и наверное чем-то ещё, чего немец не понимал. Ветер дул сильнее, чем в городе. А чувства... Они были похожи на те, что Райнер испытал в лесу, у того обрыва. Свобода и интерес. Только здесь, в отличии от леса, были люди. Совсем немного, да и находились они далековато, но тем не менее нелюдимого немца и это немного напрягало. Россия, в общем-то, тоже молчал не как в лесу, наверное, по тем же причинам. — Здесь купаться можно...? — Германия слышал, что в их море купаются туристы да и местные, в особенности дети, любили порезвиться в воде. Но сам Райнер никогда не плавал в таком большом количестве воды. — Здесь нет, эта часть берега для судов. А вон там, — Он указал в сторону. Берег там действительно выглядил свободнее от пристаней и лодок, — Можно, но не сейчас. Испания говорит, сейчас ветра сильные. В любой момент буря может подняться... Уже кого-то из приезжих под волной скрыло, до сих пор не нашли. — Какой ужас... — Теперь уже море виделось не только широким и шумным, но и глубоким, сильным и жутким. Казалось, прибегающие на песок волны вот-вот ухватят и его с другом, — Может, лучше пойдём...? — Да не волнуйся! Такое редко случается. Тем более мы на суше, тут не так страшно, — Несмотря на утешения, всё ещё было немного страшно, хотя головой парень и понимал, что Саша прав. Открыто этого Германия не показывал, но неосознанно шагнул чуть ближе к другу, будто надеясь на то, что так безопаснее. То движение заметили,— Я скажу, если нужно будет уйти, не переживай.       Они немного побыли там, у моря. Даже на песке посидели, после чего пришлось долго отряхивать штаны от липучих песчинок. А потом пошли домой. Вот только вовремя прийти не получилось. Когда Райнер зашёл в дом, уже почти стемнело. Отец, к счастью, не был так зол, как вчера. Но тем не менее слегка отчитал, но не более. — Ну, Эрнест! Ну, пожалуйста! Один разочек отпусти его пораньше! Чего тебе стоит? — Русский чуть ли не на коленях стоял перед медиком, пытаясь добиться цели, — Мне очень надо!       Германия, о котором и шла речь, сидел за рабочим столом и писал слова, ранее продиктованные Швейцарией, стоявшим неподалёку. Он всё ещё что-то рассказывал ученику, но взгляд больше был обращён к Саше: — Он обычно встречается у реки, — Рассказывал он о каком-то растении, — На следующем занятии попробуем сделать пару смесей с ним. Россия, что у тебя там такое важное? — Сегодня папа приезжает! — Было видно, что парень был на эмоциях. А теперь ясна и причина. — А Райнер... — Как бы прося продолжение объяснениям, протянул старший. — А ему я обещал погулять сегодня. Вот и подумал, что могу сводить его на станцию. Если мы не пойдём сейчас, можем опоздать! — Врач задумался, когда как его ученик, дописав лекцию, невинно смотрел на него, ожидая решение. Он даже не знал, чего хотел больше, продолжить урок или пойти с другом. С одной стороны, конечно, хотелось пойти гулять, с другой... Он ведь вряд ли нужен там, на станции. А если отцу России он не понравится...? Гуляют они и так много, уже во многих местах были, если один денёк не погулять, ничего же не будет... Не перестанут же они общаться совсем. Или перестанут? Германия со своим малым опытом в дружбе, этого знать не мог. — Ладно, идите. Вольфгангу всё сами объяснять будете.       Немец стал собираться, а Россия от нетерпения помогать ему складывать вещи в сумку, а потом чуть ли не силком вытаскивать его из клиники, бросив Эрнесту на прощанье: «Спасибо, до свидания». — Ты уверен, что мне стоит идти...? — Почему нет? — Вряд ли твой отец ожидает меня там увидеть... — Германия взволнованно отвёл взгляд. Он прекрасно помнит, как на него реагируют другие люди, каждый день это видит, потому боялся такого же от старшего русского. К тому же... Он авантюрист, а они часто славятсь довольно взрывным характером и огромным самомнением. Конечно не все такие, но мало ли... — Всё нормально будет! Он к тебе хорошо относится. Против точно не будет, — Они уже шли по городу к дороге, ведущей к станции. — «Хорошо относится»? Я ведь с ним не знаком. — Зато он был знаком когда-то с твоим отцом. О тебе он ничего плохого никогда не говорил. — О том, что Михаил, так звали отца России, часто сочувствует Райнеру, так как считал, что ему не повезло с родителем, Саша решил не рассказывать. — Знаком? — Ну да... Тебе твой хоть что-нибудь рассказывает? Ты хоть знаешь, что Вольфганг на медика вместе с Эрнестом учился? — Это я знаю. А твой отец тут при чём? — В медицинском один из экзаменов надо сдавать в авантюристкой группе. Папа в той же группе был как молодой авантюрист из своего училища. Они там и познакомились. — А сейчас они почему не общаются? — Поссорились из-за того, что папа не верит, что у «Ворона» есть способность. Она слишком специфичная... А вот... Ты сам в неё веришь? — Саша с огромнейшим любопытством и, кажется, немного нервозностью посмотрел на собеседника. Он помнил, как сам раз столкнулся с объектом их беседы, и помнил его взгляд и слова. Вроде и неопределённые, а вроде и неожиданно точные и уверенные. — Я...? Я не знаю... Мне хочется верить, он всё-таки мой отец. Но я ни разу не видел ничего, что нельзя было бы объяснить ложью или случайностью, — Райнер смутился от такой темы. Он и сам часто размышлял над этим и не мог прийти к однозначному выводу, а здесь ещё и объяснить всё кому-то надо. Парень знал, что есть слух о том, что его отец сумасшедший и не более того. Пожалуй, это самый вероятный вариант из всех сплетней. Германия, бывает, сам склонялся к нему, особенно когда злился по каким-либо причинам на родителя. Но по-настоящему он такое не принимал и всё ждал, когда произойдёт что-нибудь такое, что бы навсегда развеяло сомнения. — Ну как же...? Он там мысли вроде читает... Тебе не читал? — Нет. Говорит, не хочет ко мне применять свою способность.       Причины для слухов о сумасшествии конечно были. Во-первых, способность правда необычная. Всем она казалась какой-то неопределённой, странной. В истории не было особо примеров со схожими способностями, а тут вдруг этот немец, не пойми откуда взявшийся. Во-вторых, ряду людей было известно, что способность у Вольфганга появилась уж чересчур поздно. В последствие это знание распространилось и на весь город. Сложилось мнение, что из-за того, что способность «Ворона» долго не проявлялась, он её выдумал, специально такую, чтоб никто проверить не мог, а потом сам забыл, что её на деле нет. Или он сошёл с ума от факта, что способности нет, или общественного порицания. — Странно это... Ну ладно. Поговорим о чём-нибудь повеселее? А то ты чего-то приуныл, — Россия улыбнулся, выгоняя из мыслей прошлую тему разговора. — Нам долго ещё идти?       Шли они по пустой дороге, уже отдалившись от города. По каким-то причинам станция находилась за населённым пунктом. Здесь было пусто, виднелись поля и подальше лес, где они гуляли в первый день знакомства. — Да не, может ещё минут 15.       Внезапно вдруг стало не о чем говорить. Это не долго длилось, но было немного неловко. — А ты учишься где-нибудь? — Спросил Райнер, чуть помявшись прежде, чем говорить. Было ощущение, что он с Россией всю жизнь знаком, а немец всё не мог разговаривать без лишней нервозности... Даже стыдно, но парень просто не мог не испытывать этого съедающего душу смущения, тем более в столь неловкую тишину. А когда в первые секунды после вопроса, он не услышал знакомый голос, признаться честно, немного запаниковал. — Ну... Как бы объяснить...? — Подал он наконец голос, — Я числился в одной школе, но занятия перестал посещать, — Было видно, что ему стыдно было об этом говорить, — Я тебе как-нибудь в другой раз расскажу, хорошо? Там сложная ситуация. — Хорошо, как скажешь.       Разговор у них продолжился, но он был уже о другом. Через какое-то время они наконец дошли до станции. Она представляла из себя лишь простенькую платформу. Их городок небольшой, так что простота этого места была обусловлена его не популярностью. Туристы в основном приплывали на кораблях. По рассказам России, в столице станция была просто громадной с отдельным зданием и множеством путей, вместо одних рельс как тут. Саша бывал там, когда ездил в гости к брату, который учился в том месте. Германия же за пределами их города никогда не был. Да что там... Он и этот городок особо не видел. И железную дорогу в целом видел впервые. — Такая длинная... — Ага... Не подходи близко, вдруг упадёшь, — Платформа была достаточно высокой. Падать точно не стоило. Немец отошёл от края, — Привет, Бела!       На станции помимо парней были ещё люди, в их числе — девушка с ребёнком, по всей видимости, сестра и брат Саши. Слышал Райнер о них достаточно, а вот видел их он впервые. Немного поглядев на длинные, волнистые волосы старшей и забавного мальчика рядом, Германия перевёл взгляд обратно к путям. Людей он видел даже слишком часто для своего характера, а вот железная дорога впервые перед ним. Если шум и гудки поездов ещё доносились до его слуха и не редко, то саму дорогу и поезда он никогда не видел.       Вдали, кстати говоря, послышался знакомый гул, а на путях маленькой точкой, стремительно росшей у самого горизонта, показался и поезд, а от него серый дым уходящий в небо. Немец шагнул вперёд, чтобы разглядеть всё получше, но его оттянули назад. — Я же сказал, не подходи слишком близко. То ты каждого шороха боишься, то совсем инстинкт самосохранения теряешь... Не понимаю, — Запречетал Россия, всё ещё держа друга за руку и, кажется, не собираясь отпускать как минимум до прибытия поезда. — Ничего я не терял, он же далеко ещё... — А если свалишься и не успеешь отойти? Поверь мне, такое может быть. — Ты видел такое...? — Я, к счастью, нет. Мне просто рассказывали пару историй. Пересказать? — Сейчас лучше не стоит... — Прекрасно осознавая свою впечатлительность, Райнер отказался.       Вскоре поезд оказался совсем близко. С шумом он остановился у платформы и двери красно-коричневого вагона открылись. Стали выходить люди, а вскоре появился и отец России. Высокий, с рыжеватыми волосами. Один глаз почему-то был без зрачка. Он поприветствовал детей, а они — его, а потом все обнялись. Саша спросил, нельзя ли немцу поехать с ними. Мужчина с радостью согласился, как и предполагалось. Несмотря на все опасения Германии, старший русский оказался приветливым и доброжелательным. Судя по всему, он действительно знал Райнера и относился к нему хорошо, по крайней мере, точно лучше, чем многие другие люди.       Они все сели в пассажирскую повозку с открытым верхом, подготовленную ещё семьёй России, чтобы доехать до дома на ней, а не идти пешком. Дома планировалось небольшое застолье в честь приезда главы семейства, и Германию туда тоже пригласили. Немец, конечно, стеснялся, но отказаться не смог из-за друга, который и попросил взять с собой гостя.       По дороге члены семьи громко общались и слушали истории Союза из поездки. Райнер в это время рылся в своей сумке. Он случайно заметил, что она открыта, видимо, в спешке забыл закрыть. Парень решил проверить не выпало ли что-нибудь по дороге или не забыл ли он чего. Как оказалось, забыл. Или потерял... Не понятно, но стоило вернуться к Швейцарии и посмотреть у него. А сейчас подросток лишь безуспешно пытался найти в сумке пропавшую книгу — учебник с лекарственными травами. Пусть на уроке они редко её используют, потому что Эрнест показывал всё преимущественно вживую, в виде уже собраных трав или выращенных дома, книгу терять не стоило. — Что-то потерял? — Раздался голос друга. — Я, кажется, забыл одну книжку в клинике... — Германия растерянно посмотрел на друга — Нужно вернуть, а то папа ругаться будет... — Можем заехать к Швейцарии, если надо, — Подал голос недалеко сидящий Михаил. — Да, надо... Пожалуйста, — Райнер чуть растерялся и занервничал, заговорив с мало знакомым человеком. Тот обратился к кучеру, попросив заехать в клинику, — Спасибо. — Не за что, — Мужчина улыбнулся. Кажется, характером и улыбкой Россия пошёл в него. Хотя нет. Улыбка Саши Райнеру нравилась определённо больше, — Как твой отец поживает? И у тебя как дела? — Точно в него. Такой же надоедливый и не желающий просто прервать разговор. — Ну... Всё в порядке, — Германия даже не знал, что можно говорить, а что не стоит. Наростала знакомая паника, парень стал нервно теребить ремень от сумки, — Ругается на меня последнее время много... Но я сам виноват. — И в чём ты, интересно, виноват? Наверняка он просто придирается. — Пап, отстань от него! Не видишь, что ты его смутил? — Вмешался Саша, видимо заметив знакомые эмоции на личике друга. — Чем это? — Я тебе потом объясню. — Если надо, я могу ответить... — Ещё более сконфуженно проговорил он, глядя куда-то в сторону. Ему было приятно, что друг понял его чувства и решил помочь, но перед старшим было неудобно за это всё. — Не стоит, — Судя по спокойном тону голоса, Союз тоже всё понял. Он вернулся к разговору с семьёй.       Доехали они быстро, времени было затрачено гораздо меньше, чем на путь пешком. Когда Райнер вылез из повозки, ему предложили подождать его, но он отказался, сказав, что пойдёт домой. Попрощавшись с другом, он пошёл в клинику, повозка же тронулась и поехала своим путём.       Парень зашёл в здание и тут же на пороге в изумлении встал. Помимо самого Эрнеста в клинике был его отец. Зачем он тут? Не мог же Швейцария рассказать, что ребёнок ушёл с урока раньше положенного...? Сердце тревожно забилось. Снова будет ссора. — За этим вернулся? — В руках родителя была та самая потерянная книжка. Райнер еле кивнул и потянулся за вещью, её ему отдали, — Я тебе зачем столько учебников и книг покупаю? Чтоб ты их терял и портил вечно?       Портил... Да, точно, на одной из прогулок он случайно порвал брюки. Утром они договаривались после урока сходить за новыми. Младший совсем забыл об этом, а вот его отец не забыл и пришёл в клинику, чтобы после уже отправится с сыном за брюками. — Прости... — Германия был не в силах ещё что-либо ответить, он лишь приморозил взгляд к своей обуви, зачем-то слегка прикусил язык и сам весь застыл. Боялся. И стыдился. Эрнест же всё слышит. — Да ладно тебе, Рейх, со всеми бывает, — А вот и второй взрослый, он с сочувствием глядел на ученика. Его слов родитель будто не слышал. — Где ты пропадал? Почему не на уроке? — Гулял... — Признался Райнер, вжимаясь спиной во входную дверь. Он всё ещё не поднимал глаз, но прекрасно чувствовал на себе тяжёлый взгляд. — Я ему разрешил, всё в порядке, — Снова заговорил Швейцария. — А я не разрешал. Почему вместо учёбы ты не пойми где шляешься? Больше ты гулять не ходишь ни во время, ни после уроков. — Но... — Парень хотел возразить, однако не знал, что говорить, как говорить, как себя вести при этом. По щекам просто потекли слёзы. Он не хотел прекращать прогулки, да и Россия расстроится... Хотя может отец и прав, нужно ведь учиться, а прогулки только отвлекают... Но отчего-то так грусно с этой мысли.       Они вдвоём, попрощавшись с врачом, направились домой, где младшему ещё непременно достанется. Правда думал парень не об этом. Как сказать Саше, что гулять они больше не смогут? Вряд ли ему будет приятно, немец не хотел его расстраивать, но придётся...