На другой стороне

Кабинет комиссара Гордона. Поздний вечер. Комиссар Джим Гордон стоит у окна в тени и курит в молчании. Сигарета дотлевает до фильтра, но он делает последнюю затяжку, словно подводя черту под затянувшейся мыслью. Позади него стол заваленный распечатками с пресс-конференций, фотографий на фоне флагов или толпы. Лицемерная официальность. Всё это об Освальде Коббе, новом мэре. Гладком, ухоженном, будто вырезанном из глянца. А между этих бумаг затерялся снимок, который не предназначался для отчётов, красавицы с отблеском печали на лице. Нею была София Фальконе, ныне она зовёт себя Джиганте, стирая с истории Готэма спорную репутацию своего отца. Гордон медленно гасит окурок, всматриваясь в документы. Новый мэр слишком чист на публике, чтобы быть настоящим. Но грязь не исчезает, её просто прикрывает грим. Кобб играет в порядочность. Гордон ощущает, как шевелится зло под его галстуком. Этот пурпур — не стиль, а сигнал быть на чеку. Гордон гадал, что же связывало Софию с этим типом, кроме прошлого. Что-то в этих отношениях не давало ему покоя. София знала Кобба с тех пор, когда он сидел за рулём её автомобиля. Кто-то скажет — мелочь, но Гордон видел в этом зацепку. Если он хочет добраться до настоящего Освальда, придётся войти через тень, которую он оставил в ней. Но делать ставку на Софию, всё равно что просить пламя о щадящем тепле. Она предпочла бы сгореть заживо, прежде чем снова стать рычагом в чьей-то игре. И всё же, стоит рискнуть. Слишком многое зависело от правды, которую никто не хочет произносить вслух. Заброшенный склад. Юг Готэма Холодный ночной воздух режет дыхание. Ржавые балки дрожат от ветра. Комиссар Джим Гордон стоит в полумраке, в пальто, с закрытым лицом. Он гадает придёт ли София. И в этот момент слышит, как её шаги глухо отдаются в складском пространстве. Гордая, эффектная с прямым взглядом и походкой без лишних жестов. Она собрана и до неприличия уверенная в себе. — Благодарю, что откликнулись на моё предложение встретиться, мисс Джиганте. – Сказал Гордон сухо без вступлений. – Надеюсь, вы понимаете, зачем я устроил эту встречу? — Понимаю. Хотя удивлена, что вы предпочли склад вместо привычного кабинета. Или вы опасаетесь, что кто-то увидит нас вместе? — Предпочитаю места, где стены не умеют слушать. Поговорим об Освальде Коббе. Мы оба знаем, он не тот, кем притворяется. И вы, мисс Джиганте, могли бы помочь мне это доказать. София достала сигарету и закурила. — Мне казалось, в полиции не принято использовать гражданских в личных расследованиях. Или я — особенный случай? — Вы — не случайность, мисс Джиганте. Не секрет, что Кобб достаточно долго был рядом с вами в качестве личного водителя. – Он ухмыльнулся. – Интересно, как меняются роли в этом городе. Простой водитель становится мэром. — У нас есть с ним общее прошлое. Не буду этого отрицать. Но вы пришли не за этим... — ответила едко. — Вы проверяете, смогу ли я быть полезной, чтобы уличить его. И насколько глубоко вы можете на меня надавить. — Это не попытка использовать вас, мисс Джиганте. А шанс прервать порочный круг, пока не случилась новая трагедия. Я предлагаю защиту и опору в случае вашего содействия. Официальную. Законную. — Угу... — она выдыхает дым недоверчиво. Наивный Джим Гордон. У нее свои личные счёта с Озом, и она не собирается впутывать в это посторонних. — Мы могли бы добиться правды, если вы решите быть с нами. София не сводит с Гордона твердого взгляда. — В Готэме закон это декорация, где даже воздух принадлежит тем, кто умеет манипулировать. И вы, мистер Гордон, сейчас играете очень знакомую партию: напоминаете, откуда мы начали, чтобы убедить, что я обязана выбрать официальную сторону. Гордон спокойно: — Я напоминаю не ради давления. А чтобы вы поняли, что я в курсе через что вы прошли. И потому лучше, чем кто-либо, понимаю, что вы способны посодействовать, как это закончится. — Неужели? — она истерически хохотнула. — А где же вы были раньше, когда был жив Кармайн?! Почему все разом закрыли глаза на то, в чём меня обвинили?! Пауза. Гордон замялся с ответом. — А... — Она не даёт ему времени оправдаться, — вы, наверное, в это время защищали тех, кому было «ещё хуже». Сигарета дотлевает. Она убирает окурок в свой портсигар, чтобы не оставлять следов своего присутствия. — Вы многое знаете, комиссар. Но распоряжаетесь этим на удивление глупо. Удачи, мистер Гордон! София разворачивается и уходит прочь. Она выбрала положение вне игры. Гордон же остаётся с ощущением, что каждая попытка прощупать дно Кобба только углубляет бездну.

***

Неделя спустя Кабинет комиссара погружён в полумрак. Свет настольной лампы мутный, словно боится показать правду. А за окном Готэм содрогается в конвульсиях массового психоза. Очередная атака, на сей раз сетевая, вызывающая помутнение рассудка, истерию, галлюцинации и припадки. Тысячи невменяемых горожан высыпались на улицы города и творят вакханалию не хуже обитателей Аркхема. Личность зачинщика этого хаоса остаётся для следствия пока загадкой. То что Гордону посчастливилось в обед столкнуться с Джиганте – большая удача. Её водитель поддался атаке и сбежал, оставив хозяйку и машину. Гордон забрал Софию в свой офис. Подвергшаяся психотропной атаке тоже, Джиганте свернулась калачиком на кожаном диване. Бледная, измученная видениями, из-за психической восприимчивости её мозг активируют травмы сильнее, чем у обычных людей. В него втянуты сцены, которые она не выбирала видеть: пытки в Аркхеме, мать в петле, мёртвый Альберто в багажнике. Гордон не мог не воспользоваться её уязвимостью. На его столе диктофон, блокнот и чашка с остывшим кофе. Он сидит напротив в позе уставшего священника, и с обеда пытается вытянуть из неё хоть что-то про Кобба. Голос его нарочно бархатно-убедительный. — Вы знакомы с Озом давно и знаете его реальное лицо. Я прошу вас доверится мне... София дёргает пальцами, будто играет на невидимом пианино и продолжает судорожно моргать. — Вам будет легче, когда вы заговорите. Не для меня — для себя, София. Ради справедливости! Мы можем его остановить. Он наклоняется ближе и его голос меняется на ласкающий, но в нём скрывается стальной крюк. — Обещаю, что сохраню вашу личность в в тайне. София шепчет нечто бессвязное. У нее перед глазами одновременно смешалась реальность и урывки из пережитого прошлого. Она двигает губами, но адресует фразы своим видениям. Понимая, что его затея с разговором оказалась провальной, Гордон мысленно матерится. "Черт! Ничего не выйдет! Не похоже, что она притворяется, что в диком психозе". В этот момент провала допроса раздался щелчок в двери. Освальд Кобб появился в кабинете Гордона, как гром среди ясного неба, в сопровождении охранника, который приставлен к Софие её негласным тылом, разумеется, по указанию Кобба. — Какой вечер! Что, комиссар, не ожидал увидеть мэра Готэма собственной персоной?! — Мистер Кобб... - напряжённо. – В столь поздний час! Пройдя вглубь кабинета Оз замечает на тахте приторможенную Софию. Охранник бегло её осматривает, понимая, что она под воздействием атаки. Оз тем временем успел оценить обстановку в кабинете Гордона – здесь явно происходит насильный допрос. — Мы нашли мисс Джиганте в таком состоянии на парковке. Я решил, что лучше, если она побудет у нас в офисе. Больницы переполнены людьми в психозе. И она тоже попала под это влияние. Освальд подошёл к Софие и взял её за руку. Сперва она смотрела на него мутным взглядом, однако смогла в ответ крепко сжать его толстые пальцы. Это был для него сигнал. — Тут ей не место. Гордон поспешил перехватить инициативу: — Мы обязательно позаботимся о ней, мистер Кобб. — Медлите с помощью, комиссар! Освальд незаметно подморгнул Софие, отпустил её руку и повернулся лицом к комиссару, закрывая девушку собой. — Неудачная попытка, комиссар, прикрыть заботой свои реальные намерения. — О чем это вы?! — Хочешь воспользоваться её слабостью в своих целях. Если это твоя, так называемая, "защита", то я предпочитаю нападение. И тогда Освальд делает то, что не нуждается в пояснениях. Бьёт Гордона по лицу, пока тот не успел среагировать. Комиссар упал в кресло. Но ему достался ещё один левый крюк, который оглушил его надолго. После него Гордон валится на пол и отключается. Диктофон и блокнот летит следом за ним. — Так-то, комиссар! – довольный собой, Оз глянул на Софию. – Пусть мы птицы разного полета, но своих в беде не бросают. Он яростно раздавил диктофон ногой и отобрал у Гордона пистолет. – Обыщи его... – приказал охраннику. – У него должно быть что-то, что глушит эту психодрянь. Оз победно возвратился к обмякшей Софие. Тронул её лицо. Щёлкнул пальцами перед глазами. Её взгляд был всё еще расфокусирован. Внутри ее сознания шла борьба за настоящее. — Уверен, ты меня слышишь, милая. Не просто же ты сжала мой палец? А? Оз снова взял её за руку, и она повторила тот жест с его большим пальцем. — Умница! — Босс, я кое-что нашёл, — охранник протянул Озу штуковину, похожую на слуховой аппарат. — Это выпало у Гордона при падении. Оз повертел её в пальцах, а затем наспех протер краем своей рубашки. — Щедрый подарок нам сделал комиссар. Приблизившись к Софие, он убрал прилипшую прядь с её щеки, и аккуратно вставил штуковину ей в правое ухо. После стал наблюдать за реакцией девушки, обхватив руками её плечи. София шокировано дернулась, клипая огромными глазами, но мгновенно притихла, фокусируя взгляд на лице Освальда. Он заулыбался тому, что ему удалось её заземлить. И крепче сжал её плечи, когда заметил её возвращение. — Ну вот, донна в здании! – довольно оскалился Оз. – Штормило знатно? Ага, пташка? — Голова-а... — взявшись за виски наконец прохрипела София. — Жутко раскалывается, и звенит в ушах. — После власти этой дури – обычное явление. Главное, наушник не снимай. Такая вещь сейчас на вес золота. Похоже он блокирует сигналы, что вызывают этот психоз. София дотронулась пальцами до уха, поправляя наушник. — Что вообще происходит? — Какой-то тип сегодня в обед использовал сетевую атаку, волны вызывают помутнение рассудка или галлюцинации. — Откуда тогда у Гордона наушник?! Он что заранее про это знал? — Хороший вопрос. Ладно, пора рвать когти, — Оз помог ей подняться с дивана. — У тебя будет вагон времени, чтобы прийти в себя. — Я проведу вас, мисс Джиганте, — учтиво отозвался охранник. — Я – сам, — шикнул ему Оз, взяв под руку Софию. — Лучше найди её машину и пригони на стоянку ателье. Под покровом ночи Оз и София покинули через черный ход полицейский участок. В кадиллаке София вопрошающе уставилась на Оза в зеркало дальнего виденья. — Что такое? Наушник барахлит?! — На тебя что сигнал не действует? Оз вдруг опешил от осознания, что атака на него не подействовала. Но этого он Софией не показал. — Повезло! У меня крепкая нервная система. По дороге измотанная девушка уснула под мелодию старого джаза, и в последующие три дня отходила от происшествия в загородном доме Освальда.