На другой стороне

Утро. Особняк Кобба. Гостевая спальня. София сидит на подоконнике, босая, в растянутом домашнем свитере, с сигаретой в пальцах. Она чувствует себя гораздо лучше после длительного сна. На её коленях планшет. Она смотрит утреннее обращение мэра Готэма. Оз безупречный, как всегда, говорит с экрана уверенным и властным голосом: "Ночью вражеский сигнал удалось подавить. Но я настоятельно рекомендую воздержаться от просмотра и прослушивания любых средств массовой информации, пока автор атаки на свободе." София щурится, вглядываясь в лицо Оза. В его ухе такой же глушитель, как носит она. Хамелеон. Он цепляет его для публики, чтобы казаться уязвимым и быть «одним из». Рано утром терапевт Раш выходил на связь. Интересовался, как она пережила атаку и принимает ли препарат. Она соврала, когда на самом деле бросила курс после бессонницы и странных побочных эффектов. Если она признается в этом, Раш снова начнет подбирать для неё очередное средство. А ей надоела его удушливая забота, которую он проявляет, чтобы закрыть рот своей совести. Да, ей бывает не легко. Однако, София находит силы бороться с демонами. Короткий разговор с Рашем натолкнул её на мысль, что тот кто устроил атаку имеет знания в области психиатрии. Сигарета догорает и София тушит её в чашке с недопитым кофе. В этот момент в комнату без стука входит Оз. Уже не в официальном костюме, расстёгнутая рубашка, лёгкая небритость. — Ты уже на ногах, — говорит он, подходя ближе. София приветственно салютует ему двумя пальцами. — Кофе будешь? — Не откажусь. Эти публичные выступления меня бесят. Он налил себе из кофейника, замечая у неё планшет. — Видела моё обращение? — Только что закончила смотреть. — Что скажешь? — Ты был убедителен. Даже я почти поверила. — Она указала на глушитель в его ухе. Оз усмехается и снимает его. Достает с кармана коробочку и протягивает Софие. — Достал тебе помощнее глушитель. Не снимай его и меньше сиди в сети. Кто знает – вдруг атака повториться. София нацепила новый глушитель и спрятала ухо волосами. — Спасибо. Полиция, похоже, в тупике? — Это мягко сказано. Этот тип шарит в том, как устроена человеческая психика. — Я тоже пришла к такому выводу. Оз облокачивается о подоконник, делает глоток кофе. — Кстати, — сказал он небрежно, — мне шепнули, что ты виделась с Гордоном. До атаки. Что он хотел? София не отвела взгляда. — Ты стал мэром Готэма. А старый внезапно исчез. Гордон не мог пройти мимо. Оз берёт стул и усаживается вплотную к подоконнику, перекрывая ей путь к отступлению. София спокойно достаёт новую сигарету. — Жук! — Он, конечно, предлагал мне за твоей спиной плести сети. — И? — Думаешь, я бы стала говорить, после того, как Кармайн купил всех, чтобы меня упекли в Аркхеме навсегда? Зажигалка барахлит. Оз молча тянется к свечке на столике и помогает Софие прикурить. — Понятно, ты ему отказала и он не успокоился. А потом удачно решил воспользоваться твоей уязвимостью во время атаки. — Гордон думает, что я злюсь на тебя. — А ты злишься? — тихо поинтересовался Оз. София отвела взгляд в окно, выдыхая дым. — Это не его дело, что происходит между нами. — Вот именно! Сами разберёмся! Он просто не понимает, что прошлое тебя преобразило, и ты уже не та наивная девочка, которая подчиняется своему отцу-маньяку. София смотрит на него дольше, чем обычно. А Оз быстро добавил: — Но по-прежнему чертовски очаровательна! — Выдающийся комплимент. — Она сделала затяжку. — Я не сказала ему ничего, не потому что ты этого заслуживаешь. Я не хочу, чтобы он думал, что меня можно использовать в своей игре. Оз широко улыбается, но без сарказма. — Вот за это я тебя и уважаю. Ты всегда остаёшься собой. В тишине слышно, как трещит на столике аромасвеча. София тушит второй окурок в кружке и закутывается в плед. Оз мгновение наслаждается её обществом. Рядом с ней обостряются запахи, звуки и мысли. Он ловит себя на том, что не хочет диалога. Ему достаточно видеть её в этом молчании и ощущать странное чувство дома, где он может быть собой, даже если «собой» — это чудовище. — В Готэме ничего не бывает просто. Иногда приходится притворяться слабым, чтобы не стать мишенью. — Добро пожаловать в мой мир, — шепчет София. Оз медленно крутит в пальцах глушитель, это движение помогает ему искать ответы. — У Гордона есть союзники. Чую здесь замешана эта мышь. — Кто? — Бэтмен. Два последних года маячит в костюме летучей миши, строит из себя защитника Готэма. Говорят, они заодно. — Это тот, что поймал Загадочника? — Ага. Ты не встречала его в Аркхеме? — Встретила бы — поблагодарила за Кармайна. — Хе, да уж! — Ты прав, — тихо говорит София. — Гордон ещё не понял, кто я. Но и ты — тоже. — Почему это? — Ты веришь, что если дать мне защиту, я растаю и забуду обо всём. Оз чуть улыбается, в его взгляде застыло внимательное любопытство. — Я даю защиту, потому что ты дама. Ты яркая, видная, любишь гореть, что бывает опасно. Так зачем гореть в одиночку? София иронично закатила глаза: — Ты опять со своим альянсом? В сотый раз, серьёзно? Он усмехнулся, не отводя взгляда: — А ты в сотый раз делаешь вид, что между нами пустота. Хотя за пару месяцев мы провернули больше, чем некоторые за всю жизнь. Считаем, — он начал загибать пальцы на руке, — я — кресло мэра, клуб, сбыт. Ты — «Блаженство», ателье, презентации. София откидывается назад, прижимаясь затылком к оконной раме. Её пальцы машинально перебирают край пледа. — И ты всё ещё называешь это "не вместе"? Мы на высоте. — Тогда держись крепче, Оз. Потому что если упадёшь, я не уверена, что найдуться те, кто подаст руку. Оз указывает на нее пальцем. — Это будешь ты, милая. — С чего вдруг? — А с кем тебе ещё вести тихую войну? А? Мы с тобою птицы одного полета. Ты сама сказала, что не стоит пускать в наши отношения кого попало. София качает головой, но уголки её губ дрожат от сдержанной улыбки. — Ты невозможный, Оз! — А ты — вызов моему контролю! Упрямая, гордая, неудобная и равная. Такая женщина, которую он хочет себе в пару. Она не прячется за ролью, и в этом её власть над ним. — Мы сейчас как никогда обязаны держаться вместе! Несколько секунд они метают в друг друга укорительные взгляды. Софие хочется развернуться и уйти, чтобы доказать, что она способна действовать в одиночку. Но в глубине сидит щекочущее знание, что Оз прав, нужно держаться вместе. Этот их союз —следствие. Просто никто из них не решается произнести это вслух. Только вместе они представляют собой систему, в которой даже слабости обретают силу. — Какой план? — София взяла себя в руки, сменив тему. — С Гордоном? Он нас в покое не оставит. — Есть идеи, как насолить полиции? — Оз наблюдал за ней с полуулыбкой. — Ну-у... — Я весь во внимании. — У всех есть слабости... Гордон верит, что всё можно исправить, что система работает. Но сам закрывает, специально или наивно, глаза на многое. Оз задумчиво постукивает пальцами по подлокотнику. А София продолжила: — Пусть на своей шкуре оценит систему в которую безоговорочно верит. Мысли Софии развили у Оза план, как воспользоваться атакой, чтобы посеять в Гордоне сомнения в собственной морали. Для этого необходимо первым найти виновника атаки и склонит на свою сторону. Оз смотрел на Софию с уважением. — Мне нравится, когда ты становишься опасной, дона Джиганте. — Не верю, что ты раньше этого не замечал. Замечал. Ещё как замечал! И это Оза чертовски заводило. — Может пора найти этого зачинщика атаки?! А затем разыграть партию. — Читаешь мои мысли, — Оз широко улыбается. — Не за горами "День города". Подкинем Гордону кость в этот знаменательный день. Ты же мне подыграешь, золотце? — Звучит интригующе! — она кивнула, соглашаясь. Оз мимолётно касается её щеки и уходит, оставляя за собой на её коже запах одеколона, воска и чего-то неуловимо коварного.

***

Заброшенный технопарк. Ночь. Сквозь потрескивание неоновой вывески и глухой вой сирен, Освальд шагнул в полумрак. Воздух был густ от запаха химикатов и ржавчины, само помещение дышало ядом. Два дня Освальд шёл по следу, цепляясь за обрывки слухов, шёпот в подворотнях города. Найти виновного оказалось куда сложнее, чем он предполагал. Но Освальд не из тех, кто отступает. Автором атаки оказался Реми Кляйнер – бывший вундеркинд, изгнанный из научного центра за эксперименты, которые даже в самых тёмных лабораториях считались кощунством. В глубине помещения, среди нагромождения стеклянных колб, проводов и мигающих индикаторов, сидел молодой мужчина. Чёрная водолазка, гладко выбритый череп, глаза — как два огня, в которых плясало нечто тревожное, почти нечеловеческое. — Кто здесь? — голос был резким, но не испуганным. Он не обернулся, лишь замер, прислушиваясь к шагам. — Всего лишь поклонник твоего таланта, который предлагает сотрудничество, — ответил Освальд, не спеша приближаясь. — Ты быстро стал легендой. Все новостные ленты пестрят про атаку. — Я провёл эксперимент, — спокойно сказал тот. — И он сработал. — У тебя есть имя? Или ты предпочитаешь остаться тенью? — Мне не нужен псевдоним. Я не ради славы это сделал. — Понимаю, — кивнул Освальд, подходя ближе. — Город живёт в иллюзии порядка, а ты сорвал маски. Заставил каждого взглянуть в зеркало. Кляйнер медленно повернулся. В его взгляде отражалась смесь фанатизма и почти детского восторга. Он долго всматривался в лицо Освальда, будто пытаясь его вспомнить. — Ты не коп, и не агент. Но лицо знакомое… Погоди, ты же новый мэр. — Я тот, кто может предложить тебе покровительство и сцену побольше. — Сцену? — в голосе Кляйнера скользнула искра. — Я столкнулся с тем же, что и ты. Старая власть ставит мне палки в колеса. И я хочу разорвать этот порочный круг. — Пауза. — Представь: День города. Толпы. Камеры. Прямой эфир. Идеальные условия для следующего акта. Кляйнер задумался. Его пальцы нервно сжались, оставляя следы на стекле пробирки. Он смотрел в пустоту, но мысли его были далеко. — Первую волну я остановил сам, — наконец произнёс он. — Не полиция. Я! Это было лишь прелюдией. — Я знаю... — Но зачем тебе это? — Хочу того вывести на свет двойные стандарты. Освальд на мгновение замолчал, затем, прищурившись, произнёс: — Я встречал тех, кто не поддался атаке. Почему на некоторых она не подействовала? Кляйнер усмехнулся, будто ждал этого вопроса. — Потому что они уже сломаны. Или, наоборот, цельны, уравновешены. Механизм работает на несоответствии между тем, кем человек хочет быть, и тем, кем он стал. А если внутри пустота или гармония, сигнал просто не находит зацепки. — Значит, ты рассчитывал на массовый эффект, но получил выборочную реакцию? — Правда никогда не бывает универсальной, — ответил холодно Кляйнер. Освальд кивнул, будто услышал нечто важное. — Тогда на День города дадим им зеркало побольше. Кляйнер впервые улыбнулся искренне. — И трещины власти станут видны всем. Даже дешёвые глушители их не с пасут. Наступила тишина. Когда их взгляды скрестились в полумраке, стало ясно, Готэм ещё не знает, какое шоу разыграется на его улицах.