Лейла стояла у окна, в руках нервно теребила бокал с водой. Гости уже начали собираться в зале, музыка звучала сквозь двери. Платье лежало, аккуратно разложенное на диване, волосы были уложены, а макияж почти готов. Это был её день, её свадьба. Всё должно было быть идеально.
Но в комнате, где она сейчас стояла, было странно тихо. Впервые за долгое время ей не удавалось почувствовать, что всё на своём месте. Тревога в груди не отпускала. Она несколько раз пыталась выдохнуть и настроиться на «нормальную» часть дня. Но мысли продолжали возвращаться к тому, о чём она не хотела думать.
Тихий стук в дверь прервал её размышления.
— Входите, — её голос звучал чуть выше, чем она хотела.
Дверь открылась. Лейла обернулась. В проёме стоял он. Вадим.
Сердце Лейлы чуть не выскочило из груди. Она не могла понять, как он здесь оказался. Как он мог появиться сейчас, когда она была так близка к завершению одной главы своей жизни и открытию другой?
Он выглядел так же, как всегда — немного небрежно в строгом костюме, с лёгким выражением на лице, которое она когда-то считала родным. Но что-то в его глазах сразу заставило её почувствовать, что это не просто случайное появление.
— Вадим, ты что здесь делаешь? — спросила она, пытаясь скрыть панику в голосе.
Он откашлялся, словно подбирал слова. Простояв так несколько секунд, он наконец сделал шаг в сторону, закрывая дверь за собой.
— Тебе идёт, — сказал он, но в голосе не было того тепла, которое раньше было между ними. Это был почти холодный комплимент.
Лейла не знала, как реагировать. Она знала, что он пришёл не для того, чтобы поздравить её. Зачем тогда?
— Спасибо, — ответила она, её голос стал тихим, едва слышным. Она чувствовала, как её руки начинают слегка дрожать.
Желтый не отвечал, только смотрел на неё. В его глазах была смесь чего-то обиженного и неуверенного, что заставляло её сердце сжиматься. Лейла посмотрела на него, пытаясь понять, что ему нужно.
— Ты правда решила выйти замуж? — Он задал этот вопрос так, будто пытался оправдать свою просьбу быть здесь, перед ней.
— Да, — сказала Лейла, стараясь говорить спокойно, но её грудь сжималась, когда она произносила это слово, — Папа решил что он лучший вариант для меня.
Желтухин как-то нервно улыбнулся и опустил взгляд, его рука почесала затылок, как будто он не знал, что делать с этим моментом.
— Ты счастлива? — он не выдержал тишины и опять спросил. Это было странно. Вопрос, который мог бы прозвучать от кого угодно, но от него, с этим выражением, казался важным и болезненным.
Лейла почувствовала, как её грудь тяжело сжимается. Это было слишком. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом.
— Наверное, — выдохнула она. — Я не знаю. Не знаю, что чувствую, Вадик.
Он кивнул, но его лицо оставалось серьёзным. Он словно искал в её словах что-то, что могло бы объяснить его присутствие, оправдать всё. Время было слишком жестоким, и оба понимали это.
— Ты знаешь, я всегда тебя любил, — сказал он, и его голос был тихим, почти уставшим. — Я долго не понимал, почему мы закончили всё. Почему ты не осталась. Но теперь понял. Тебе нужен был кто-то с кем ты будешь чувствовать стабильность.
Лейла почувствовала, как боль от этих слов вернулась. Она бы хотела, чтобы всё было иначе. Но теперь она понимала, что жизнь не даёт второго шанса, когда не хочешь рисковать. Она сделала выбор, и он был здесь.
— Ты ведь тоже не сделал ничего, чтобы я осталась, — сказала она, уже сдерживая слёзы. Её голос был ровным, но в нём звучала усталость. — Вадим, я не могу вернуть всё назад. Ты тоже знаешь это.
Желтый молчал, и несколько мгновений они стояли в тишине. Но она чувствовала, что ему нужно что-то сказать, что-то важное, что он держал в себе.
— Я бы хотел, чтобы всё было по-другому, — он сказал, и на его лице было что-то такое, что Лейла не могла объяснить. Он как будто расставался с чем-то важным.
— Я тоже, — прошептала она, глаза наполнились слезами.
Он сделал шаг к выходу и остановился, как будто не знал, что делать с этим прощанием.
— Я рад,
Лей. Я желаю тебе счастья. Правда.
Она стояла, не зная, как правильно ответить. Ей не хотелось, чтобы это было так. Ей хотелось сказать ему всё, что она не смогла сказать за эти годы. Но время ушло. Он ушёл.
Когда дверь закрылась за ним, она почувствовала, как что-то внутри её сломалось. Не от того, что она сделала неправильный выбор, а от того, что его не было рядом, когда она нуждалась в этом. И, возможно, это было тем самым моментом, который она не переживала, потому что не знала, как отпустить.
Слёзы катились по её щекам, и Лейла сжала губы, чтобы не разрыдаться. Но теперь она знала, что этот момент нельзя было вернуть, что теперь её жизнь будет другой.
Когда ты называл меня «Лей», это значило для меня больше, чем просто имя. Это был твой способ напомнить мне, что мы были чем-то особенным. Ты знал, как мне это нравится, как в этих нескольких буквах скрыта вся наша история. Когда ты произносил «Лей», всё вокруг исчезало. Мы становились только друг для друга. В этих звуках было что-то близкое, что-то интимное. Это не было просто уменьшительно-ласкательным — это был момент, когда мир сужался до нас двоих.
«Лей» — это была твоя ласка, твоё понимание меня. Это было нашим кодом, который знали только мы. Когда ты называл меня так, я чувствовала, что ты видишь меня настоящую, без масок, без страхов и сомнений. Мы были просто двумя людьми, которые понимали друг друга с полуслова.
Я помню, как это звало меня к себе, когда ты называл меня так. Ты часто говорил это, когда был рядом, когда всё было правильно, когда не было ни разочарований, ни вопросов. Ты мог сказать это с улыбкой, с теплотой, и я чувствовала, что всё в этом мире возможно, что мы можем пройти через всё, что угодно.
Но теперь, когда я думаю об этом, это звучит как что-то ушедшее, как часть нас, которой больше нет. Ты не говоришь мне «Лей» больше. Я не слышу этого звука, и мне кажется, что с этим ушло всё, что мы когда-то имели. И я не знаю, что теперь делать с этим чувством потери.
А в её груди осталось пустое место, которое никто не мог заполнить.
