Young forever

«Devil? he call me

But seems to be enjoying

The fruits of my labour

that came to me too young»

      Волкова скрестила руки на груди, предчувствуя предстоящие нападки. Она не собиралась портить и так подбитую репутацию, нападая первой. Она дождётся, когда соперник взорвётся первым. Этому её учили, этому она научилась на опыте. Несмотря на то, что он стоял позади второгодок и третьегодок, парнишка протиснулся вперёд. Он был высоким, обладал отличной физической формой, это видно невооружённым взглядом. Но как бы Ария не старалась уводить прочь аналогию с типичными гопниками, увы, не смогла. Ассоциация прочно закрепилась за этим парнем. Марьям привычно улыбалась, вела монолог с некой информацией по поводу тренировочных матчей между командами и лагерями. Хамоватый на вид, короткостриженый блондин, явно крашенный, сделал несколько шагов вперёд. За его спиной кто-то раздражённо закатил глаза, а кто-то двинул вперёд, чтобы тот не учудил чего. Мало ли, что он скажет хрупкой на вид девчонке. Марьям закончила речь как раз вовремя, и волейболист открыл рот.       — Зачем команде ещё один неудачник? — гаркнул юноша, и его попытался оттянуть обратно второгодка, видно привыкший к таким выходкам. Мацукава, которого девушка запомнила, скривился, а Ханамаки заметно оживился. Местная звезда в лице Ойкавы опустила парочку нецензурных словечек под шумок, а кулаки в карманах Арии сжались до побеления. — Живое напоминание о том, как не нужно делать?       Даже те, кто не интересуется фигурным катанием понимает, что возвращаться в строй после опаснейшей травмы страшно и невыносимо жутко. Но никто ведь не понимает, что происходит после того, как фигуриста увозят прочь со льда. Родители и тренер тогда позаботились о том, чтобы скрыть всё, что касалось травмы Волковой. Никто не должен был знать, насколько сильно это на неё повлияло. Волкова поджала губы, увернувшись от поддержки в лице Марьям. Она в ней не нуждалась.       — Эй, а ты чего-то добился, чтобы так говорить? — она нахмурилась, мысленно надеясь, что голос не дрогнул. В любом случае, она сделает вид, будто его слова не задели её гордость, а лишь привели в ярость. Безусловно, такой нрав не пробить хвастовством достижений, потому что это его лишь позабавило.       — Например, не просрал всю свою карьеру? — его уверенность в словах и движениях только сильнее убивала Волкову. Если бы не силовая доминация с его стороны, она бы точно вцепилась в его глотку. — Каково это постоянно быть второй после того, как всегда была первой?       Ей будто алой тряпкой прошлись перед глазами. Он говорил очевидные вещи, которые не хотела слышать девушка, от которых пряталась. Она не могла открыть рот, чувствуя себя опозоренной. Под ногами начала пропадать опора, желудок сжался, а в горле совершенно пересохло. Ария сморгнула тревогу, но распахнув глаза вдруг оказалась на вершине подиума. А вершина ли второе место? Нет. Это проигрыш среди сильнейших. Это худший результат из возможных. То место, на котором она не могла представить себя даже в кошмарах. Девушка сморгнула наваждение ещё раз, не сводя взгляд с ублюдка, макнувшего её в грязь, как уличного котёнка.       — Есть ещё что сказать? — Волкова ступила вперёд, несмотря на дрожь от ярости, которая поднималась всё выше и выше, разогревая её тело. Марьям аккуратно взяла девушку за предплечье, преграждая им обоим путь к разрушению. Блондина оттащил второгодка с забавным ёжиком вместо волос.       — Так-так, хватит, вы оба. Кётани, имей хоть каплю уважения к старшим. — строго рыкнув на него, девушка вздохнула, когда её снова оттолкнули. Ария отступила на своё место, закрывшись напрочь. Она не убежит с поля, не посмеет после такого прилюдного унижения.       — Господи, развели здесь балаган. У вас была всего одна задача, познакомиться! — молодой тренер следил за перепалкой всё это время, надеясь увидеть в игре скверный характер чемпионки. Он также наслышан слухов.       Волкова проследила за его взглядом, затем увидела, с каким неодобрением он взглянул на блондина. Марьям провела девушку за собой, мысленно надеясь, что ту не слишком ранили слова первогодки. Он бил точно в цель, как известно.       — Вот же чёрт ебаный, — раздражённо огрызнулась девушка, пока парни приступали к тренировке. При том, что она перешла на русскую речь, Марьям странно покосилась на неё. «А фигуристки все так грязно выражаются?», так и сквозил вопрос в её красивых глазах. — Господи, вот малолетки пошли.       Марьям откровенно засмеялась над тем, как забавно звучал нежная фигуристка с ангельской внешностью звонко ругается матом, небрежно размахивая руками. Она стояла будто по стойке смирно, её серые глаза бегали по спортивному залу, девушка проявляла любопытство и рвение размяться, но не поддавалась. Было глупо даже думать о таких вещах, когда тебе нужно вникать в стратегию игры, а также следить за тем, чтобы вовремя принести спортсменам водички. Тренера покосились на Марьям, будто глазами пытаясь пресечь её, не устраивая очередной балаган. Пробежка закончилась, и за это время Марьям успела успокоиться, настроиться на работу, и принялась объяснять основные правила волейбола. Ария немного поуспокоилась, переваривая новую информацию в своей голове. Спорт совершал невероятные вещи с её мозгом, позволяя отстраниться от насущных проблем к более существенным или вовсе к их отсутствию.       — К нам сегодня приедет команда из соседней школы для тренировочного матча. Посмотришь на ребят в деле, уверяю, они просто нечто. — Марьям говорила о команде, как о достойных волейболистах. С таким блеском в глазах, каким когда-то обладала и Волкова.       Не считая небольшой казус в виде короткой перепалки с утра пораньше, тренировка прошла стабильно, даже неплохо, как делились с девушками тренера. Обязанности не казались Волковой сложными или удручающими, скорее скучными до тошноты. Но надежды на что-то лучшее она старалась не опускать. Девушка хваталась за последние шансы, всегда доводя дело до конца. В конце концов, это временное место в команде, она не задержится здесь дольше трёх месяцев. Летом она спокойно уйдёт, если не выйдет ничего путного, Ария лишь получит урок о том, что это не то место, где она должна быть. В женской раздевалке девушка переодевалась неспешно, позволяя себе передышку перед тем, как выйти в общество назойливых и приставучих одноклассников. Будь это школа на родине, она бы без зазрения совести прогуляла весь день, однако находясь на поддержке стипендии, Волкова не могла себе позволить такой роскоши.       Массируя место фантомных болей, девушка сидела на тонкой скамье и таращилась прямо перед собой, будто в железных шкафчиках находился рецепт вечного счастья. Вероятно, ушла немного в раздумья после утреннего плевка в душу. Рубашка была застёгнута лишь наполовину, юбка приспущена, а спортивный костюм валялся в ногах девушки. Из приоткрытой сумки на неё смотрели белые коньки, словно осуждающе. Громкий хлопок дверью привёл девушку в чувства, и она резко выпрямилась, судорожно скрывая то, за что ей не хотелось оправдываться даже перед матерью. Марьям вновь сияла так, словно с небес сыпались деньги и она каким-то чудом загребла всё себе. Ария не переставала удивляться столь глупому проявлению оптимизма, но чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось.       — Ну, как тебе? — весело промурлыкала девушка. На то, чтобы переодеться у девушки ушло буквально две минуты. Она надела юбку поверх спортивных штанов, и это показалось Волковой одновременно нелепым и умным ходом.       — Скучновато. — пожала плечами девушка, застегнувшись до самой последней пуговки.       Она, с ног до головы идеальная. И её противоположность, взлохмаченная, с небрежно заправленной рубашкой и двумя расстёгнутыми пуговицами. Они вышли из раздевалки, сцепившись в словесной перепалке, причём никто из них и не вспомнит, с чего она началась. Компания четверых второгодок поджидала на входе в спортзал, все лица были знакомы Волковой, кроме одного единственного ёжика. Скорее всего, она всего-навсего забыла его имя, когда парни представлялись в начале тренировки. Он выглядел грозным по сравнению со своими друзьями даже с расслабленным выражением лица.       — Ты уж прости нашего дурака за грубости, ладно? Он у нас неприрученный. — Ойкава Тоору казался очаровательным, его слова лились из уст, словно мёд для ушей. И всё же, Ария ощущала непонятное соперническое чувство по отношению к нему.       — Да пошёл он нах… — Марьям грубо зажала рот фигуристки, не позволяя договорить грубое предложение. Она планировала хотя бы недельку поддерживать её образ красивой интеллигенции. Ария моментально сбросила с себя чужую ладонь, как следует хлопнув Марьям. — Хочу сказать, что мне абсолютно всё равно на высказывания несносных неандертальцев.       — Правильный настрой, — грубоватый и низкий голос, расходящийся с внешностью Ханамаки, раздался где-то над головой. «Ой, блять, мне шею сломать теперь, чтобы с ними пиздеть?», пронеслось в мыслях, стоило только задрать голову. — Поедим перед уроками?       — Если Ойкаву пресекут фанатки по пути, оставим его гнить там до скончания веков, а сами пойдём кушать. — пропела Марьям, подталкивая Арию вперёд. Девушка удобнее подхватила сумку, позволяя однокласснице вести себя вперёд. Она не отстранилась от её прикосновений, как прежде. Марьям была приятно удивлена этому мгновению.       — Ха-ха, — саркастично выдал Ойкава, корча рожицу. — Если вас самих не пресекут за первым углом, вот тогда-то я и посмеюсь.       — Вы разве не должны защищать наших дражайших менеджеров? — парировала Марьям, наглея чуточку, чтобы приобнять Арию за плечо. Попытка была пресечена моментально, и фигуристка вновь возвела стену между ними.       — Должны. — согласился Мацукава, поддерживая любую возможность подразнить друга. — Именно поэтому мы используем Ойкаву, как приманку, и уйдём в столовую.       Под недовольства Ойкавы и шутки ребят они дошли до столовой, решив разделить обязанности. Кто-то останется сторожить столик, а кто-то пойдёт покупать еду. Ария осталась сидеть за столиком, присматриваясь к интерьеру столовой, да и к всеобщей обстановке. Привычный шум и гам, запах вкусной еды и куча заинтересованных взглядов. Что может быть лучше? Хаджиме, Марьям и Мацукава растворились в очереди с подносами и пожеланиями для завтрака. Волкова чувствовала себя не в своей тарелке; мало того, что она никогда прежде не дружила с таким количеством людей за раз, так ещё и неловкое молчание впервые загоняло её в угол. Странно быть бессильной в такой ситуации. Она вскользь наблюдала за приятельским диалогом волейболистов, у которых была уйма тем для разговора. Было ли в такой компании место для такой, как она?       — Эм, извините, — к ней обратился совсем юный парень со спины, из-за чего девушке пришлось обернуться, дабы взглянуть собеседнику в лицо. Она вздёрнула бровь. — М-можно попросить твой номер телефона?       Кажется, Ария скривила не самую красивую и вежливую рожу, потому что иначе никак не объяснить взорвавшийся поток смеха, который шёл от Ойкавы и Ханамаки, неловко прыснувшего от удивления. Первогодка совсем растерялся, его уши вдруг покраснели, и он просто-напросто убежал, в панике не понимая, как разбираться с этим кошмаром. Волкова повернулась, закрыла рот, и попыталась переварить произошедшее. Приведя выражение лица в прежний вид, она вытаращилась на парней. Что смешного? Она сделала что-то не так? Да она и сделать ничего не успела, в чём проблема?       — Может быть, и тебе так фанаток отпугивать? — Ханамаки проследил за убежавшим первогодкой, которого точно засмеяли друзья, стоило ему вернуться за столик.       — Тогда у Ивы-чана будет меньше работы, — ответил с улыбкой Ойкава. — Боже, ты бы видела своё лицо. Такое чувство, будто он тебя оскорбил.       — Неправда, — буркнула девушка. Никто не узнает, но на перемене, зайдя в туалет, она попытается повторить это выражение лица, чтобы лично усомниться в словах Тоору.       Связующий кивнул с видом тотального несогласия, и всё вернулось на круги своя. Остальные не заставили себя долго ждать, и вернулись с едой. Марьям набрала для двоих столько, сколько бы целая сборная не съела, по мнению Арии.       — Я, в целом, сама виновата. Господи, пустая трата денег. — сокрушённо причитала Волкова, склонившись над тарелкой и разделяя еду на ту часть, что собирается съесть. Добрая половина, если не больше, отправится на помойку. Она не любила попусту тратиться, уж тем более на еду.       — Меньше дела, больше ешь! — пропустив вышесказанное мимо ушей, Марьям запихнула ложку с рисом и карри в рот Арии. Девушка чуть не захлебнулась, и лишь проглотив еду, прикрыла рот ладонью.       — Я тебе эту ложку в задницу засуну, если сделаешь так ещё раз, усекла? — прорычала девушка.       — Ой, знаешь, я не такая. — удачно парировала Марьям. За подобным было весело наблюдать, пока не получаешь то же самое в ответ. Ойкава начинал понимать, как иногда их с Хаджиме видят со стороны.       — Ещё одно лишнее слово, клянусь, я не побоюсь тебе въебать. — такое слово имеется в исключительной форме лишь на русском языке. Марьям в ответ улыбнулась.       — Всё-всё, ешь уже.       К счастью, баловство подошло к концу, и компании удалось спокойно перекусить, не прибегая более к насилию. С камнем на сердце, девушка убрала поднос с недоеденной едой, и осуждающе посмотрела в спину Марьям. Ребята были увлечены разговорами о предстоящем матче, а со спины эта компания казалась достаточно сильной; аура вокруг этой пятёрки преобладала. Ария хмыкнула, цепляя сумку, чтобы раствориться в толпе. После такого активного утра ей было просто необходимо побыть в одиночестве, поразмышлять над будущим и потратить пару минут на самобичевание.       Девушка бродила по этажам так, словно знала, куда направляется, вот только помнила она только дорогу до своего класса и спортивных залов. Она заглянула в учительскую, согласовать вступление в волейбольный клуб. И снова пошла бродить. Если закрыть глаза, не прислушиваться к иностранной речи, она бы представила, что едет на очередные соревнования или даже на тренировку. Тяжесть коньков вовсе не давила, скорее служила напоминанием о том, что у неё ещё есть возможность вернуть крылья. Не у всех такая возможность есть, но почему-то моральные блоки преодолеть было сложнее, чем любую другую травму. Девушка зашла в ленту новостей одной из немногих социальных сетей, коими пользовалась. Ничего нового, ничего плохого. Одним словом, никаких лишних новостей. Пересиливая гордость, она зашла на страницу Лианы Тургеневой, чтобы посильнее надавить на собственное эго.       Первой несуразицей оказалось, что она удалила свой аккаунт. Ария с любопытством прикусила губы, листая новости в паблике по фигурному катанию. Туда чаще всего выкладывали чернуху и жёлтую прессу, поэтому именно там Волкова была уверена, что найдёт сведения о Лиане. И вот, когда надежд совсем не осталось, она наткнулась на обескураживающий пост. «Лиана Тургенева, двухкратная чемпионка мира по одиночному фигурному катанию, была дисквалифицирована и снята с участия в чемпионате за использование допинга». Ария осталась с послевкусием отвращения после прочтения. Такого не могло произойти, она ведь знала, как её тренера относились к допингу. Команда Тургеневой была одними из последних, кто бы использовал допинг для выигрыша. Прозвеневший звонок заставил девушку отпрянуть от стенки, к которой прилипла, чтобы добраться до нужного кабинета.       Оставшиеся уроки проходили, словно в тумане. Она не помнила, чтобы усвоила хотя бы тему урока, ведь в мыслях отчётливо засела Лиана и история с допингом. Это было так глупо, что девушка бесилась, причём она и сама не понимала на кого. Время утекало незаметно, на одноклассников она перестала обращать малейшее внимание, и от неё в конечном итоге отстали. С концом последнего урока она собиралась было уйти домой, но появившийся из неоткуда Ойкава подхватил девушку за предплечье, разворачивая в сторону спортивного зала. Рядом спокойно шёл его друг-ёжик, чьё имя Ария так и не вспомнила.       — Тренировка в другой стороне, — очаровательная улыбка скользнула на его губах. Волкова смахнула от себя чужие руки, позабыв, что учиться с ними в одном классе.       — В курсе. Я туда и шла. — буркнула девушка, пряча руки в карманах. Она шла поодаль от двоицы волейболистов, пыталась обходить боевых фанаток Тоору. Её забавляло то, как злился ёжик из-за того, что они были вынуждены задерживаться.       Около спортивного зала столпились точно такие же фанатки, и уже на месте девушка приняла решение ретироваться, пока её саму не затоптали. Ойкава остался отыгрывать роль звезды один, пока остальные разошлись по раздевалкам. Волкова снова сидела на лавке, таращась в одну точку, переосмысливая, раздумывая. Чувствуя на вкус сожаление по отношению к сопернице. Допинг. Она никогда не понимала, что такое этот допинг, да и не хотела с этим разбираться. Ей всегда было неприятно и противно от мысли, что спортсмены не справляются своими силами, прибегая к такому виду жульничества. Не может быть всё так просто. Марьям снова залетела в раздевалку с шумом, возвращая Волкову обратно на землю. Такое начинало раздражать, но вместе с одноклассницей в раздевалке появилась новая девушка. Видно, менеджер команды соперников. Они представились друг другу, как следует, обменялись вежливостью, и вышли в спортивный зал. На втором этаже собрались зрители, по большей части девчонки из разных классов, дабы поглазеть на игру ребят. Менеджеры заняли свои места на скамейке, пока волейболисты только начали приступать к разминке. Ария облокотилась к стене, поглядывая на обе команды исподлобья.       В какой-то момент Ария издалека уловила изменившуюся обстановку на поле; она обратила внимание вперёд, словно в замедленной съёмке в их сторону стремительно летел мяч. Кто-то не рассчитал силы и замахнулся в противоположную сторону от поля. Ария уловила, как пригнулась сидящая рядом Марьям уклонилась в сторону и оттолкнула девушку. Волкова не на шутку испугалась, когда мяч столкнулся со стеной ровно в том месте, где недавно находилась её голова. И если бы не Марьям, её бы точно пришибло. Ошалевшими глазами она осмотрела волейболистов, в попытках понять, у кого руки растут из задницы. Ответ не заставил себя долго ждать, поскольку Бешеный Пёс моментально получил кулаком по своей несообразительной макушке от парня-ёжика.       — Этот ёбаный чёрт, — разгорячилась Ария, не поскупившись на слова. Тренера осадили резкого юношу, заставляя того сесть на скамейку запасных. Выход на тренировочный матч на сегодня для него перекрыт.       Марьям сгладила углы, остужая пыл неугомонной фигуристки, которой стоило только дать повод. Она также попыталась отвлечь менеджера соперников от слов, которые были сказаны девушкой. Очень невежливо выражаться подобным образом перед старшими, да и незнакомыми тоже. К первому тайм-ауту команда Сейджо превосходила соседнюю школу на три очка. Девушки оказались с водой очень рядом, раздавая каждому по бутылочке. Волкова почти героически проигнорировала огрызнувшегося блондина, подойдя к парню-ёжику. Со стороны казалось, будто он единственный человек в мире, которого Кётани вообще слушается.       В конце концов, тренировочная схватка закончилась победой команды Сейджо с отрывом в три очка, стабильно. Маленькая победа в большой карман целей на будущее. Менеджеры принялись за уборку, когда команды попрощались и разошлись. Немногие остались, чтобы попрактиковаться ещё немного, ведь теперь у них было время для этого, в отличие от утренних тренировок. Всем составом задержались второгодки, но в их числе оказалось и несколько первогодок. Тренеры оставили менеджеров ответственными за команду и спортивный зал, а сами отлучились. Волкова снова была недовольна, и Марьям не упустила шанса подстегнуть её за недовольное выражение лица. А всё потому что у неё оставалось не так много времени, дабы пробраться на каток. У всего есть ограничения.       — Перестань кукситься уже. Видала наших? Я ведь говорила, что они хороши. — она нахваливала их, как мать своих детишек. Ария закатила глаза, но ничего не сказала; одноклассница была права, они не так плохи, как думала Волкова.       — Мы закончили, давайте сворачиваться! — бодро крикнул Ойкава, подхватывая несколько валяющихся мячей, чтобы убрать их на место.       Остальные сделали то же самое, вальяжно уходя в раздевалку. Кётани остался около телеги с мячами, которые его семпаи только что собирали. Марьям устало выдохнула, игнорируя прилив ярой энергии у первогодки, ретируясь в подсобку, чтобы внести дополнительную информацию в блокнот. Ария осталась сидеть один на один с бешеной энергетикой Кётани, который остервенело пробивал мячи через сетку, будто ведя борьбу с самим собой. Девушка поднялась, чтобы собраться и уйти, но что-то заставило её подойти к сетке. Она достаточно наслушалась от этого юнца, и теперь он вдруг предстал в её глазах неуязвимым, неуверенным в собственных силах мальчишкой.       — Заканчивай, все домой хотят уйти.       — Отъебись. — выплюнул парень, вкладывая всю свою ярость в слова и подачу.       — Слушай, от твоего бешеного характера никому не легче, заканчивай тебе говорят. — рявкнула девушка. Они с Марьям будут вынуждены сидеть с ним в спортзале, пока у него не иссякнут силы. Доверяй ему кто-нибудь, ключи от спортивного зала остались бы с ним, чтобы все остальные могли спокойно пойти домой.       — Слушай, — передразнил он её, подойдя почти вплотную. — Ты мне не указ. Заткнись и вали прочь уже, неудачница. Самой не стыдно учить кого-то, пока сама недостаточно старалась и, в итоге, потеряла всё?       За такие слова он вполне себе заслужил мячом по своей блондинистой голове. Он не успел опомниться, как Ария подлетела к телеге и замахнулась, чтобы попасть точно ему по макушке. Кётани озверел от этого ещё сильнее и, если бы не Марьям да парень-ёжик, он бы вряд ли вспомнил, что перед ним стоит девушка. Марьям подоспела как раз вовремя; Ария дрожала от ярости, а слова Кётани были для неё алой тряпкой. В глубоких глазах Марьям застыл страх и искреннее сожаление; она не могла понять, почему Кётани так зол, зачем бросается такими словами в тех, кто пытается помочь. Волкова пыталась выбраться из крепкой хватки, острыми локтями попадая по животу Марьям. Успевшие переодеться второгодки выбежали на шум, застыв чуть поодаль. Никто не хотел особо связываться с буйным первогодкой, кроме Хаджиме.       — Да что ты знаешь вообще? — рявкнула Ария, которая копила в себе достаточно, чтобы в одночасье выплеснуть всё разом. Переезд, психологический блок, отсутствие возможности заниматься делом, коим жила, Лиана, допинг. Её грудь тяжело вздымалась, точно также, как и у Кётани.

«Oh, yes… Oh, yes…»

      — Уж не меньше тебя! — огрызнулся Кётани. Мацукава, как самый высокий и один из сильнейших, подхватил первогодку, придя на помощь Хаджиме. — Я уверен в том, что ты никогда не будешь иметь шанса стать олимпийской чемпионкой снова. Твоя карьера на льду закончилась, и посмотри, кем ты стала. — Волкову ударили ниже пояса. Она обомлела. Вслух никто не произносил таких слов ей в лицо. — Твоё нахождение в клубе бессмысленно и жалко!

      «The both… Oh, yes»

      Марьям не верила собственным ушам. Не верила, что люди бывают настолько жестоки и не обладают толикой эмпатии, чтобы попытаться понять кого-то другого. Она на миг ослабила хватку, и этого хватило. Хватило, чтобы Волкова вырвалась и, споткнувшись, резко оказалась напротив Кётани.       — Возьми свои слова обратно. — серые глаза девушки мерцали безумным блеском, всё было не так, всё вокруг рушилось. Ложь, которой она была окружена, вдруг перестала существовать. Кётани продолжал молчать дальше, лишь сильнее капая на нервы девушки. Она стиснула зубы, оглянувшись. Волкова пристыженно цыкнула, развернувшись, чтобы уйти.       Волковой стоило жизни, чтобы создать в себе такую выдержку. В иной ситуации она бы с удовольствием влезла в драку, понимая, что выйдет проигравшей, но эмоционально опустошённой. Кётани проследил за тем, как от девушки и следа не осталось в спортивном зале. Вокруг витала страшная энергетика, будто ураган прошёлся где-то поблизости. Хаджиме привёл его в чувство одним ударом кулака по макушке. Кётани уважал семпая, пожалуй, только его и слушался, ведь он из раза в раз доказывал ему, что является достойным такого отношения к себе. Ему устроили целую лекцию, на которую парню было откровенно наплевать. Марьям ушла в подсобку, за спортивной сумкой, сдерживая злые слёзы. Она была гиперчувствительным и эмпатичным человеком, и видеть подобные срывы, доходящие чуть ли не до драки, было слишком. Ария дожидалась волейболистов на улице, от нетерпения сгорая. Время было не позднее, а сил была уйма. Девушка ходила из стороны в сторону, пряча руки в карманах. Ногти впивались в кожу, голова была забита импульсивными идеями.       — О! — четверо второгодок вышли в компании с Марьям, которая пришла в себя, судя по всему. Ойкава понимающе улыбнулся; бешеный пёс всегда кусает за больные места. — Мне казалось, ты не захочешь нас ждать.       — Я не вас жду. — коротко пробормотала Волкова, избегая смотреть кому-то в глаза.       — Даже не думай. — устало выдохнул Ханамаки. — Этот засранец слушается только Иваизуми, тут уже ничего не поделаешь.       — Я не собираюсь мириться с подобным поведением. К тому же, это не только ко мне относится. Этот первогодка не уважает всю команду. — девушка отошла в сторону, позволяя ребятам пройти вперёд. Марьям ободряюще пожала плечо Волковой; девушки встретились взглядами.       — Куда его поведёшь? — мягко спросила Марьям.       — Туда, где больнее падать. — тень нездоровой улыбки проскочила на лице фигуристки. Мороз пробежал по коже Ойкавы.       — Мне пойти с вами? — прозвучал звонкий голос Иваизуми. Девушка подняла глаза. Призадумалась.       — Наверное, не стоит. Я справлюсь. — парень кивнул, но на всякий случай второгодки обменялись номерами друг с другом.       На этом они и попрощались, весьма удачно, ведь после их ухода прошло не больше двух минут, прежде чем Кётани додумался выйти из спортивного зала. С его лица никогда не спадала злость, словно он таким и родился. Заранее готовый напасть, огрызнуться раньше времени и плюнуть ядом. Волкова выдохнула. Это один из сотни других придурков, так почему она хочет так рьяно изменить его мнение? Ей казалось, что такими темпами парень далеко не уйдёт в волейболе. Он всего лишь первогодка, девушка старалась его понять, но задетая гордость нашёптывала дурные идеи.       — Хочу поговорить с тобой, пёс-чан. И не то, чтобы у тебя было право отказаться. — девушка была сдержана, махнув ладонью, чтобы юноша последовал за ней. Кётани раздражённо цыкнул, пряча руки в карманы спортивных штанов, но следуя за ней. Иваизуми устроил ему настоящую взбучку за то, что он продолжает срываться на команде.       Они шли молча, а Кётани оставалось только гадать, куда его приведёт менеджер. В конце концов ноги привели их к огромному стадиону, который провожал посетителей перед закрытием. Кётани закатил глаза, остановившись посреди дороги. Волкова обернулась, вскинув подбородок.       — Забыла сказать, что говорить будем на моих условиях. — усмехнулась фигуристка, перекинув сумку на другое плечо.       Кётани раздражался ещё больше, но следовал за ней. Если она хотела поговорить, они поговорят. Но он не уступит. Он уверен в своих словах, и вряд ли один необычный разговор сможет изменить его принципы. Парень знает, что к победе ведут лишь сильнейшие. И всё же, он неловко поступился на входе, пока Волкова перебрасывалась житейскими фразочками с охранником. Ей разрешали кататься по вечерам, это показалось волейболисту немного неправильным со стороны закона. Уже внутри Кётани позволил себе осмотреться; он впервые был в таком мощном стадионе, вдобавок без толпы зрителей, которые только мешались бы под ногами. Ария оставила его на трибунах, исчезая в раздевалке. Парень впервые мог так детально разглядеть лёд, по коему прошлась не одна сотня острых коньков сегодня. Следы были повсюду. Он задумчиво хмыкнул, а лёгкая прохлада приятно остужала пыл.       Девушка вышла к нему на трибуны в коньках, но с защитой на лезвиях. Он вдруг представил, как подобные врезаются в чью-то ногу, может быть, даже в собственную, и незаметно поёжился. Волкова указала парню на небольшое скопление ступенек на каждом уровне трибун. Её взгляд так и говорил «тренируйся, ты же этого хотел». Кётани прорычал что-то нечленораздельное в ответ, но скинул сумку с плеч, и приступил к отработке. Если его наказание за правду было таким, он его примет. За своей спиной он услышал, как лязгнул лёд об её лезвия на коньках.       — Теперь, когда мы можем спокойно поговорить, ответь мне честно. — крикнула девушка, изящно скользя и постепенно набирая темп. — Ты действительно считаешь, что мои предыдущие титулы это жалко?       — Да! — рявкнул парень ей в ответ, добравшись до последней ступени. Он увидел, как девушка красиво взмахнула руками, кружа на льду. Он продолжить отрабатывать упражнения на лестнице. — Я считаю, что ты должен быть сильнее травмы! Если ты проиграл самому себе, то в чём тогда смысл твоих титулов?       Девушка изрекла тихое «о», будто понимая о чём он говорит. Кётани не умеет красиво и понятно выражаться, зато отлично выражает грубость. Увы, такая комбинация к хорошему не приводит. — Упасть не так страшно, как разбираться с последствиями. — фигуристка сделала несколько круговых движений, заходя к вращению. — Ты мог этого не знать, но те не менее, это не освобождает от ответственности за свои слова. Наблюдая за вами, я сравниваю фигурное катание и волейбол. Я понимаю, что ваш спорт гораздо безопаснее моего. Ты ведь не глупый, тоже понимаешь очевидные вещи?       Она дождалась, пока Кётани отработает свою часть упражнений, и подманила его к краю. Она подъехала к дверце, облокотившись руками на неё. — Ты пробовал встать на лёд? — он отрицательно махнул головой, зло глядя на девушку. — Вот именно. Ты пробивал череп вовремя игры в волейбол? — он подождал с ответом. Парень уклончиво отвёл взгляд, присматриваясь к блестящей поверхности льда. — Вот именно. — шёпот пронёсся по коже парня так, словно его облили ледяной водой. Она проскользила вперёд на левой ноге, переступила на правую и, оттолкнувшись зубцом левого конька, девушка сделала быстрый поворот вокруг оси, с волнением в груди заканчивая. Кётани уловил её неровное дыхание после элемента и то, как она нервничала в моменте перед ним.       — Я не прошу тебя об уважении, — начала вдруг девушка. Она покинула лёд, слишком резко схватив защиту. — Но будь осторожен в своих словах. Ты никогда не можешь знать, какими шрамами они останутся для человека. И к команде относись с уважением, они не твои соперники, пёс-чан.       — Почему? — он поудобнее взялся за лямку своей сумки. Ария поняла, что вопрос адресован конкретно ей и её случаю. Она прошлась пальцами по сбившимся из пучка прядкам.       — Потому что я хотела летать слишком высоко. — эта маленькая и хрупкая спина вдруг показалась Кётани железной. Всего лишь на миг он ощутил себя жалким по сравнению с бывшей чемпионкой. — Не перенапрягайся, не ставь планку выше своего носа и добьёшься успеха.       Девушка успела уйти вперёд, поэтому волейболисту оставались лишь нагнать её да побыстрее. Спрятавшись в раздевалке на минутную передышку, девушка нахмурилась. Столько вдруг сообщений, да и к тому же две общие беседы: одна с полным составом волейбольной команды, а другая… с второгодками, причём очень даже конкретными. Волкова зевнула, выходя навстречу волейболисту, который поджидал её около будки охранника, который завёл с юнцом разговор. Кётани повернулся в её сторону так, будто девушка была его единственным спасением, чтобы избежать мучительную пытку забалтывания до смерти. Волкова поблагодарила добродушного дедушку и, мягко улыбнувшись ему, попрощалась. Старик многое для неё сделал, пусть это и мелочи. Волкова уткнулась в телефон, не привыкшая получать столько сообщений, что пришлось поставить его на беззвучный режим. Она закатила глаза, ведь в чате пошли шутки о том, что они с Кётани поубивали друг друга где-то на полпути. В подтверждение факта своей «живости», девушка тайком сделала расплывчатую фотографию со спины Кётани, и отправила в общий чат.       — До завтра, пёс-чан. — буркнула девушка, отвлекаясь на летящие сообщения от Марьям. Кётани ничего не ответил, однако кивка было достаточно.       Она пришла домой в странном настроении. Девушка скинула сумку, привычно задержалась в коридоре, чтобы поприветствовать пса. Снова оказалась одна вечером, но что-то явно чувствовалось иначе. Она нахмурилась, когда голову пронзила резкая боль, и скользнула взглядом по обстановке на улице. Волкова скинет всё на магнитные бури или смену погоды. Она без памяти ляжет спать, и в это время ей придёт уведомление от той, с кем связь была оборвана давно.

***

      Собираться на тренировку пришлось в спешке; девушка не уследила за процентом заряда в телефоне и, естественно осталась без будильников. На счастье фигуристки Марьям оказалась тут как тут, и умудрилась перебудить весь дом. Марьям стояла в коридоре, чуть ли не в самом углу, прижавшись к стене. Доберман не любил принимать гостей, и долгое время не мог успокоиться, до сих пор сторожа девушку около дверей. Ария довольно хмыкнула, погладив пса на прощание по макушке, и протолкнула Марьям на улицу. Вообще, матушка в последнее время вела себя довольно странно; то и дело спрашивала дочь о фигурном катании, хотя до этого они старались не поднимать эту тему дома. Волкова старалась не зацикливаться на подобном, а телефон пришлось оставить дома, учитывая, что без зарядки он бесполезен.       — Слышала что-нибудь о весенних отборочных? — невзначай поинтересовалась Марьям, стоило им подойти к волейболистам. Ханамаки и Мацукава находились в привычном расположении духа; шутили на локальные темы, радовались жизни, как и подобает старшеклассникам.       — Нет. — Ария уловила широкую ухмылку на лице Марьям, и поёжилась.       — С первого года старшей школы мы не можем одолеть одну очень назойливую команду на отборочных... — Марьям перевела взгляд на впереди идущих парней. Ханамаки как-то странно дёрнул челюстью, а Мацукава неопределённо махнул плечом. Видно, эта самая команда сильно их достала за всё время. — И скоро предстоит турнир...       — К чему ты клонишь? Если будет турнир, я буду сидеть с болельщиками, по правилам. Мне нечего беспокоиться. — Волкова расслабленно впорхнула в спортивный зал, где потихоньку собирались и остальные ребята. Она начинает привыкать к присутствию сумасбродных ребят в своей жизни.       — Ха-ха... — Марьям энергично поприветствовала Хаджиме и Ойкаву. И снова перевела взгляд на фигуристку. — Я не смогу присутствовать..?       Волковой пришлось несколько секунд в упор смотреть на Марьям, чтобы дождаться завершения её классической шутки. И когда этого не случилось, девушка поискала глазами что-то потяжелее, схватив мяч, очень удачно попавшийся ей под руки. Волкова как следует замахнулась, вот только Марьям хватило наглости увернуться от атаки фигуристки. Ойкава с прищуром покосился на своего друга, за которым водилась подобная привычка. Ханамаки отвёл тележку с мячами подальше от девчонок, но не сказать, что ему не было смешно с этого.       — Ах ты сука хитрая. — выдохнула Ария, приблизившись, чтобы уже удачно хлопнуть Марьям по ногам. Марьям тут же спряталась за спиной капитана, исключительно потому что он оказался ближе всех к эпицентру событий. Переход на русский язык явно значил, что сказано будет много нелицеприятного.