Young forever

«But my best enemy is you

The worst is you and me»

      — Отличный приём! — хмыкнул Ханамаки, когда Марьям умудрилась поймать летящий в неё блокнот. Ойкава, в лице бронежилета, не помог усмирить раздражение фигуристки. Тоору задумчиво скрестил руки на груди. Как капитану, ему стоит прекратить подобные глупости, пока не пришли тренера. Но, как другу, ему хочется понаблюдать за подобным ещё немного. Остальные члены команды придерживались того же мнения; они находили забавным то, что Марьям остаётся единственной, кому удаётся растормошить Арию.       — Маки! — жалобно проскулила девушка, нелепо споткнувшись об собственные ноги. Её рост не позволял быть такой же юркой, как Волковой. — Какие из вас друзья, если вы не помогаете мне!       — Предпочитаю не попадать под непонятный, но агрессивный лексикон русского человека. — Оскалился Ойкава, а его поддержали остальные.       — Ну, почему? Господи, где я, блять, согрешила? — фигуристка загнала Марьям в угол, держа в руках волейбольный мяч. — Ты же не можешь хоть раз быть человеком, ебать тебя в рот. О таком разве не принято предупреждать?       — Да ладно тебе, до турнира целых три недели ещё! — Марьям выставила руки вперёд, предполагая, что у фигуристки не хватит сил ударить больно. Она сомневалась в этом, но не так сильно.       — Три недели! Всего лишь три недели! — фигуристка ловко замахнулась, заводя руки за голову. Но собираясь кинуть мяч, поняла, что в руках его не оказалось. Девушка резво обернулась, чтобы встретиться взглядами с парнем-ёжиком.       — Тренера на месте. — он всё ещё казался фигуристке самым строгим и неприступным из всей команды, не считая нахального Кётани. Однако среди друзей он действительно раскрывался, стоило только приглядеться. Волкова нехотя отошла в сторону, а Марьям облегчённо выдохнула.       — Ты решил всех проблемных взять под контроль? — с иронией в голосе уточнил Ханамаки, когда тренера послали всех переодеваться.       — Ты о чём? — искренне не понимал Хаджиме. Ханамаки усмехнулся, похлопав друга по плечу. Куда уж ему.       В остальном тренировка проходила как обычно, за исключением коротких перебранок менеджеров. Но под наблюдением тренеров много не поболтаешь, даже по делу, поскольку нужно успеть многое записать и подготовить для парней. Волкова чувствовала себя неуютно без телефона, но каждый раз отвлекалась от тяжёлых мыслей на выходки команды, в том числе и их главного менеджера. Эти ребята каждый раз чудили что-то новое, но их игра поистине поражала. Захватывала дух, если так можно выражаться. Ария впервые видела команду, которая в исключительности своей чувствует каждого. Она прониклась к ним долей уважения, пусть и не показывала подобного внешне. Кётани в этот день исполнял намного меньше, чем обычно. Волкова была довольна их маленьким разговором, хотя первогодка всё ещё находил в себе силы на колкости. По окончанию тренировки, девушки прибрались в спортивном зале и Марьям уловила кое-что неприятное со стороны. Волкова как-то странно кривилась, стоило наклонить голову не в ту сторону или вовсе слишком резко. Переведя взгляд в сторону приоткрытой двери, она приблизительно разобралась, в чём дело; погода ухудшилась, в небе собрались недобрые тучи. Видно, травма серьёзно давит ей на голову, создавая проблемы.       — Сегодня тест по английскому, не забыла? — будничным тоном спросил Тоору, усердно выложившийся на тренировке. Впрочем, как и всегда.       — Помню, — кивнула Ария, пролистывая конспекты. Она знала язык хорошо, но не так славно запоминала правила, связанные с речевыми оборотами и временами. Голова трещала так, что ни одна таблетка не помогала. Она постаралась сморгнуть болевые ощущения. — Эй, так что за проблемная команда? — учитывая обстоятельства, нужно поскорее адаптироваться под команду и понять, как устроены соревнования между волейбольными командами, и как должен вести себя менеджер на подобных мероприятиях. И тем не менее, голова адски болела, нутром девушка понимала, что это тени играются на месте травмы.       Ойкава тут же помрачнел, привычное кокетство сменилось на раздражение. Хаджиме как-то странно повеял плечом, но его выражение лица стало агрессивнее обычного. Ария не стала подначивать; захотят — расскажут, а если не захотят — она узнает всё сама.       — Шираторидзава, — угрюмо прорычал Ойкава. Девушка понимающе хмыкнула; понимала, какого это иметь непобедимого соперника. Хотя раньше и сама была непобедимой.       — Ну, не вышло в те разы, значит выйдет в этот раз. — пожала плечом девушка. Они зашли в кабинет своего класса, и пристальные взгляды одноклассников тут же обратились к ним. — Не всегда же им побеждать.       Ойкава неопределённо хмыкнул, не желая развивать данную тему. Ария плюхнулась на своё место, собираясь прикидываться глухой и немой, пока не придёт учитель. Девушка услышала, как Хаджиме треснул друга по плечу за глупости, которые могли взбрести в голову одному лишь Ойкаве. Ария положила голову на руки, принимая позу поудобнее, дабы вздремнуть, а заодно и поразмышлять о чём-то своём. В окружении шумных волейболистов и лучезарной Марьям едва хватало времени на разрушительные мысли о своей никчёмности. Иногда девушка ловила себя на мысли, чтобы вернуться в большой спорт, однако нога давала о себе знать. А всего-то нужно было вовремя обратиться за помощью, но никак не мучать себя до победного. Таблетки наконец пришли в действие, и голова перестала трещать от каждого звука, и девушка отняла голову от рук. Учитель подошёл минут пять назад, а она и не заметила вовсе.       Девушка со скучающим видом наблюдала за тем, как тот проходится по рядам, выдавая листочки с контрольной работой. Она мысленно скривилась, предчувствуя проваленную работу. Почему-то всегда было легче надеется на провал, нежели успех. Такое стало с ней случаться давно, может быть всё из-за переходного возраста и бушующих гормонов, а может из-за крупного провала в прошлом. Ария рассмотрела свой вариант ответа, незаметно мелькнула взгляд на остальных ребят, приступивших к выполнению. Насупившись, она напрягла все свои имеющиеся извилины, дабы не вылететь со стипендии с позором.

***

      Ойкава и Хаджиме справились достаточно быстро, поэтому решили провести свободное время с пользой — в спортивном зале, где потихоньку собирались и остальные. Ария вышла из класса одной из последних, чувствуя себя слегка не по себе. Она привыкла утопать в сомнениях, но чувствовать подобное из-за неудачи в глупом школьном тесте было для неё чем-то новеньким. Она искренне надеялась получиться хотя бы удовлетворительную оценку, лениво переступая по ступенькам вниз. На улице гремела гроза, а ливень никак не успокаивался. На мгновение девушка остановилась посреди коридора, вглядываясь в собирающиеся лужи на асфальте. Она смахнула дурные мысли из головы, шустро забегая в шумный спортивный зал. Единственный плюс дней, когда на последних уроках ставят контрольные — ты освобождаешься тогда, когда дописываешь свою работу. Ария приметила яркую Марьям подле тренеров, которая светилась сильнее солнца. Девушка почему-то раздражённо хмыкнула, юркнув в раздевалку, чтобы скинуть с себя неудобную школьную форму. Сумка тяжёлым грузом упала, с глухим стуком ударившись об кафель. Девушка плавала в сомнениях, но ей так отчаянно хотелось преодолеть себя и совершить то, что она уже не раз исполняла. Отчего-то именно сегодня, в грозу и страшный ливень, желания были особенно острыми. По пути к собравшимся она подобрала парочку волейбольных мячей с пола, чтобы скинуть их в тележку. Марьям лучезарно улыбнулась, не рассчитывая силы, всучив фигуристке блокнот с записями о команде противников.       — В целом, никаких трудностей в работе менеджера нет. На отборочных точно также, просто нужно не нервничать, и быть шустрее. — объяснила Марьям, энергично жестикулируя. — Если вдруг кто-то получит травму, нужно уметь оказать первичную помощь и вместе дойти до медпункта. И прочие мелочи, но о них ты уже в курсе. — заметив подавленное состояние после слов о травмах, Марьям поспешила поднять настроение фигуристке. — Но ты не парься, такое редко случается. У наших пока ничего такого не случалось.       Ария понимающе хмыкнула. Вчитываясь, впитывая, словно губка, всю информацию о прошлых играх, девушка ощутила на своей коже прожигающий взгляд. Она на миг ощутила себя в огромном ледовом дворце, но стоило лишь поднять глаза и встретиться с волчьим взглядом Кётани. Он стал послушнее в последнее время, но колкости и грубые словечки так и не удалось искоренить из его уст. Волкова пренебрежительно осмотрела юношу с ног до головы, показательно вздёрнув бровь. На её выпад парень лишь больше нахмурился, явно сдерживаясь, чтобы не сказать ничего лишнего. Она опустила взгляд обратно в записи, присаживаясь на скамейку рядом с тренерами и Марьям. Погрузившись в текст, она отключилась от внешних отвлекающих факторов. Она слегка удивилась тому, что Сейджо постоянно проигрывали на весенних отборочных одной конкретной команде, занимая привычное второе место.       — Ой, а ты знала, что наш маскот, — это дерево и растения? — громкая армянка в очередной раз вытащила фигуристку из потока мыслей.       Ария недоверчиво покосилась на девушку, и обернулась к тренерам. Те лишь с улыбкой на лице кивнули, подтверждая слова менеджера.       — Серьёзно? — Ария сдержанно фыркнула, представляя команду в костюмах кустов и деревьев. Забавное зрелище, если позволить фантазии взять вверх.       Некоторое время девушки обсуждали маскот школы, и воображали ребят в костюмах, но такое времяпровождение не включалось в работу менеджера, посему в скором времени пришлось прекратить. Ария наблюдала за игрой, в который раз убеждаясь, что их капитан поистине удивительный спортсмен. Он олицетворял свою позицию связующего, скрепляя узы своей команды и их уникальные способности друг с другом. Остальные, тем не менее, не отставали. В команде были сильнейшие диагональные, превосходный юный либеро, и всё что только нужно было для победы. Но в голове крутился один вопрос: «А что есть у Шираторидзавы, чего нет у Сейджо?». Тренировка, как обычно, закончилась на хорошей ноте, команда расходилась в раздевалку, а менеджеры остались с тренерами, дабы обсудить некоторые детали в предстоящем турнире. Было тяжеловато обходиться весь день без возможности спрятаться в экране телефона, но и что-то успокаивающее без зависимости от тревожных новостей в мире спорта.       Девушка размяла затёкшие конечности, не желая переодеваться в школьную форму. Ливень ещё не прекратился, а в юбке будет чересчур некомфортно и холодно. Ария решила, что этот день идеально подойдёт для попытки преодолеть свои страхи перед прыжками. Она закинула сумку на плечо, наспех попрощалась с второгодками, которые собирались посидеть в круглосуточном супермаркете семьи Марьям. Она обязательно присоединиться позже, когда-нибудь в другой вселенной. Девушка бежала по узким улицам, перепрыгивала через большие лужи и чувствовала, как от неё ускользает этот миг. Ария ощущала свою прежнюю версию, проснувшуюся ото сна и готовую к бою. Она была уверена, что сможет. Ей было страшно, любопытно, тело хватил приятный мандраж. Она даже не остановилась, чтобы поговорить с охранником в привычной манере, желая поскорее оказаться на льду. Девушка чуть ли не влетела в раздевалку, сбивая с ног бедную девочку, которая испуганно вытаращилась на фигуристку. Она не знала, стоит подойти и попросить автограф или оставить ту в покое. Юной девочкой было решено выйти обратно на лёд, чтобы просто посмотреть на мастера в движении. Она мечтала когда-нибудь выйти в большой спорт, стоять наравне с лучшими из лучших и быть первой на подиуме. Казалось, будто Ария стояла спиной к своей маленькой версии. Но она была слишком поглощена своим настроем, чтобы обратить внимание на других.       Ария скользнула лезвием коньков, пренебрегая разминкой на твёрдой поверхности. Она исполнила первые элементы своей олимпийской программы, ещё со времён самых первых соревнований. Грациозно перешла к вращению, эмоционально всплеснув руками в стороны. Её мало волновало присутствие нескольких юных девочек на льду, которые завороженно наблюдали за фигуристкой. Девушка разогналась, спиной подходя к кульминации своего триумфа. Она не хотела осуществлять экстремальное количество оборотов в воздухе, ей нужно было лишь прыгнуть по мере своих возможностей здесь и сейчас. Она приготовилась совершить задуманное, но в глазах отразилась белая вспышка, слух обострился, а в носу звучал запах крови. Девушка совершила два с половиной оборота, не докрутившись, и грязно приземлилась, столкнувшись об лёд. Ария упала на бок, скорчившись от, пронзившей бедро, боли. В ушах звенело, испуганный «ох» где-то за спиной привёл её в чувство, и она с силой размахнулась, чтобы ударить кулаком об лёд. Она была настолько уверена в себе, что поверила вновь, будто на что-то способна. Волкова была в ярости, тупая боль изводила. Она чувствовала, как из-за падения кружилась голова и хотелось вырвать. И тем не менее, девушка поднялась на дрожащих ногах, скользнув ещё раз. Она бесчисленное множество раз падала на тренировках, так что же её так пугало сейчас? Она не ударится головой, не травмирует себя сильнее. Чего она так боялась?       Волкова снова зашла на прыжок. В очередной раз упала, снова поднялась. Кажется, будто она по новой училась осознавать одну простейшую вещь — не нужно бояться падать, ведь каждый раз ты поднимаешься снова. Ничего страшного не случится, и в глубине души она это понимает. Ария готова к преодолению страхов, но что можно сделать в одиночку? Она снова набирала скорость, заходила на прыжок. Аксель, падение, заход. Девушка не остановиться перед поставленной целью, не сойдёт со льда, пока не прыгнет аксель идеально. Этот прыжок был для неё всем, возможностью летать и чувствовать себя в том самом моменте. Она пробовала до тех пор, пока не почувствовала, как дышать становится тяжелее, а всё из-за бушующей страсти в груди, которая подталкивала её до конца исполнять элементы. Ноги болели от падения, коленки под лёгкими спортивками были разбиты, но это ничего, если в конечном итоге она сможет.       Ария Волкова выдохнула, успокаивая поток безумных мыслей и страхов в голове. Очищая разум, она осталась наедине с собой и поставленной целью. Она идеально исполнила элементы хореографии, пока в голове играла тихая мелодия под стать ритму движений. Девушка плавно перешла к тому, чтобы набрать необходимую скорость. Она выдохнула через нос, прикрыв тяжёлые веки. Ария не упала. Она оттолкнулась, в чистом виде исполняя тройную прокрутку в воздухе, а затем резко приземляясь на твёрдую ногу. Девушка не смогла сдержать эмоций, изумлённо остановившись после исполнения элемента. Она не могла поверить в обретённую вновь силу летать. Девушка ощущала, как сильно трясутся руки и не только. Всё её тело тряслось от ненасытности. Она была голодна, желала достигнуть высот как никогда прежде. Ария обвела пустые трибуны взглядом, понимая, что провала не случилось. Она прикрыла глаза, тяжело дыша. Ещё раз. Ещё один заход, прыжок, падение. Отбитые ноги и руки, но триумфальное выражение на лице. Девушка хотела большего. Она начала с нескольких тройных прыжков, подготавливая себя к акселю. На ходу фигуристка добавляла акробатические элементы, исполняя бездумные вещи на льду. Её успех звучал, как лезвие по льду. Кусочки льда разлетались под её коньками, она оставила за собой длинный кровавый след. Очередной заход на тройной аксель, грязное исполнение, но превосходная прокрутка в воздухе. Она и не могла желать большего, и всё же была ненасытна.       — Закругляйся! — словно рокот посреди ясного дня прозвучал чей-то сильный голос. Девушка, зашедшая на прыжок, упала на копчик, проехавшись на нём немного вперёд. Она подняла раздражённый взгляд на трибуны. Девушка непонимающе уставилась на Марьям, а чуть опустив глаза, фигуристка наткнулась на волейболистов-второгодок, с любопытствующим недовольством взирающих на неё сверху вниз. — Твоя мать чуть с ума не сошла!       Ария скорчилась, не желая покидать лёд в столь прекрасной форме и решительности. Её может не быть завтра, она может не прыгнуть на следующий день, струсив снова. Девушка не желала покидать стадион, но брошенный взгляд на часы привёл её в ужас. Она провела на льду добрых семь часов, совершенно не заметив этого. Марьям казалась разъярённой, встревоженной и нелепой из-за растрёпанных волос, слипшихся на лице. Мацукава не выражал интереса, он казался огромным комком усталости издалека. Ханамаки сидел на трибунах, опираясь на спинку сидения с едва открытыми глазами. «Сколько они здесь сидели? Что они видели?», тревога от мыслей, что они наблюдали начала пожирать изнутри. Поражённое травмой сознание заставляло видеть в глазах новых друзей тотальное разочарование. Ойкава понимающе молчал, его глаза пристально следили за каждым движением будь то фигуристки, будь то пылинки. Он был сосредоточен, и Волкову взбесило это сильнее. Она устала находить частички себя в этих людях. Хаджиме стоял на пару с Марьям у самых бортиков, угрюмый, как обычно. Но что-то в его взгляде было не то, и она не понимала, что конкретно. Марьям протягивала защиту для лезвий фигуристке, явно не желая слышать отговорок и пререканий. Её спортивная сумка лежала в ногах Хаджиме, обувь они приволокли сюда же. Ария выдохнула, стараясь скрыть нервозность.       — Ты хуже Кётани, — недовольно буркнула Марьям, когда Волкова резко подкатила к ней. — Тот хотя бы не глухой. Я пытаюсь докричаться до тебя битый час, а ты либо купи слуховой аппарат, либо перестань делать вид, будто меня не существует.       Волкова грубо выхватила защиту из рук девушки, которая вцепилась в неё, будто желая приостановить фигуристку своей силой. Они переглянулись. Бушующее пламя карих глаз столкнулось с айсбергом серых. — Своих дел нет что-ли? Валите домой.       — Нет уж, пока ты сама не окажешься дома. — звонкий голос Хаджиме странно отразился в ушах, и девушка изумлённо обернулась.       — Мы хотели позвать тебя немного развлечься, поесть вкусной еды, позвонили тебе. А трубку взяла твоя встревоженная мама, которая и сказала нам, что тебя нет дома. Охранник стадиона не отвечал на её звонки, и она подумала, будто случилось что-то серьёзное. — начала Марьям, звуча так, словно читает нотации своей младшей сестре. — Ну, мы и сорвались. Волкова, мать его, двенадцать часов ночи. Соображаешь вообще?       — Если ты хотела призвать меня к совести, у тебя ничего не выходит. Матушка изначально не должна была вас беспокоить, прошу прощения. — она произнесла это для галочки, чтобы от неё отвязались наконец. Она взрослый человек и проходила подобное не раз. Бывали дни, когда она проводила и весь день на льду, ничего ведь страшного.       — Дело не в том, что ты тренируешься. А в том, что ты никому ничего не сказала, исчезла и хуй тебя знает, понимаешь? — Марьям ущипнула переносицу, зажмурившись. Объяснять нечто столь очевидное было отвратительно, если человек изначально не собирается тебя понимать.       — Ты раздуваешь из мухи слона, перестань. — Ария сбросила с ног коньки. Пришло осознание, что ноги болели просто безумно. Она устало сцепила влажные от пота волосы в резинку, откинувшись на спинку сидения.       — Я из мухи слона раздуваю?! — вскрикнула Марьям, энергично махнув рукой. — Да ты за этот час упала столько раз, что у меня все волосы поседели, а мне только шестнадцать! Тренироваться нужно в сопровождении с кем-то, а не в полном одиночестве.       Ария скорчилась, пряча коньки в спортивной сумке. Она прошла мимо Хаджиме и Марьям, умело пряча факт своего ковыляния. Ханамаки и Мацукава на верхних уровнях встретили её наигранной строгостью, отчего хотелось невольно улыбнуться. Ойкава задрал подбородок, будто встречаясь взглядом с соперником. Они оба будто считали своим долгом доказать, что они способны на что-то. По макушке прилетело что-то тяжёлое и фигуристка споткнулась об ступеньку, уперевшись ладонями на сидение. Она едва не стукнулась лицом об пол, потому раздражённо обернулась на Марьям.       — Ты не ахуела ли? — рявкнула фигуристка, приблизившись к однокласснице. Та лишь смотрела на неё сверху вниз, показывая своё превосходство. Ария скрестила руки на груди, искренне не понимая, почему эта армянка пытается всегда быть рядом.       — Прекращайте, вы обе. — Хаджиме скользнул между ними, будто бы разнимая их, и двинулся к парням. Сумка с коньками оказалась у него на плече, прежде чем Ария успела среагировать. — Марьям, не напирай на неё. А ты, — парень обратился к фигуристке, обернувшись через плечо. — Не веди себя, как сраный Ойкава.       — Эй, Ива-чан! — стоило только услышать своё имя, да и не в самой приятной манере, как связующий оживился.       Марьям шла впереди, разговаривая с Ханамаки так, будто не была готова наброситься с удушающим на фигуристку десять минут назад. Волкова обернулась, чтобы попрощаться со стадионом, хотя только разогрелась и была готова совершать немыслимые вещи. Она впервые за долгое время снова чувствовала себя уверенно на льду и боялась упустить это мгновение. Такое легко спугнуть. Она была подавлена, но воодушевлена одновременно. Девушка шла позади, оставаясь в тени высоких одноклассников и одноклассницы. Она ступала по лужам, задумывалась, строила планы на наступившие выходные. И все планы пересекались с поставленными тренировками волейбольного клуба, которые пропускать нежелательно. В скором времени начнутся тяжёлые дни отборочных, нельзя быть эгоистичной. Девушка вздёрнула бровь, когда ребята остановились около знакомой лавочки. Хаджиме всё это время тащил на себе её спортивную сумку, а она и не пыталась отнять ту. Волкова неловко переминалась, но бормоча что-то, отобрала свои вещи у волейболиста. Неловко. Марьям всё ещё казалась обиженной, хотя остальные уже позабыли о случившемся.       — Тебе нужен хороший тренер. — Марьям говорила уверенно. Так, будто была готова предложить кого-то уже сейчас.       — Знаю я. — фигуристка угрюмо буркнула, направляясь в сторону своего дома. От матери вряд ли стоит ожидать нагоняй, но в гляделки они точно поиграют. — До завтра.       Ребята проводили её молчаливым взглядом. Ситуация не нуждалась в словах, но что-то было не так. Они разошлись, каждый по своим домам и к собственным тараканам в головах.       Ария была сбита с ног собакой, которая покорно ждала её дома к привычному времени. Волкова попыталась освободиться из лап пса, чтобы юркнуть к себе в комнату и свалиться на кровать, приятно изнурённая да уставшая. Под спортивными штанами кожу на ногах украшали синяки и царапины, как в старые времена. Она улыбнулась, даже не зная, где искать подвох. Она сияла в этот день, несмотря на то, что слегка показала себя не с лучшей стороны команде. Мать строго проверила фигуристку в комнате, но её взгляд, упавший на синяки дочери, почти потеплел. Она наблюдала воочию за тем, как она возвращалась в привычную рутину. Волкова впервые за день вспомнила о телефоне, который лежал на тумбе подле двери. Куча пропущенных звонков, непрочитанные сообщения и уведомления из новостных пабликов. Она постаралась прочитать всё, но большую часть сообщений безжалостно промотала вниз, не вчитываясь. Одно из них пришло ещё вчера ночью. То, из-за чего у неё сердце упало в пол.       Лиана Тургенева, идеальная фигуристка, которую обвинили в использовании допинга, собственной персоной. Но в том огромном сообщении не было и слова, написанного ею лично. Нет, оно было в официальном стиле, словно прощальная записка. Написанное чужими словами письмо, за которое хотелось хвататься, как за последнюю каплю воды, пронизано болью утраты. В самом конце была подпись «С уважением, мама Лианочки». Что-то в груди треснуло, с грохотом разбившись об ледяное сердце девушки. Она схватилась за грудь, пытаясь вдохнуть немного воздуха. Ей казалось, что она задохнётся. Вчера всё было хорошо, ничего не предвещало беды. Она ведь могла жить дальше, могла бы отпустить спорт. Но кто захочет уйти после позорной клеветы? Волкова уронила телефон на пол, с грохотом упала на колени перед открытым мессенджером и склонилась к своим бёдрам. Мать ворвалась в комнату моментально, и душу разрывало видеть свою дочь в таком состоянии. Она опустилась рядом с ней, прижимая дочь к своей груди. Естественно, она видела новости. Именно поэтому она и переживала, что дочь исчезла с радаров после деятельности в волейбольном клубе.       Она гладила дочь по волосам, пока та рыдала навзрыд, понимая, что единственная ниточка, соединяющая её с хорошими воспоминаниями в те времена, была потеряна безвозвратно. Это неуважение к трудам спортсменов. Ей не позволили нанять хороших адвокатов в свою защиту, и та не видела иного выхода. Она не хотела остаться ни с чем, поэтому решила забрать титулы с собой на тот свет. Ария была в недоумении, из-за слёз она не могла видеть лицо матери перед собой. Она горела и горевала одновременно. На плечах девушки сидела тяжелейшая ноша, которую она будет тащить с собой всю жизнь. Матушка Лианы попросила не сдаваться ради памяти о дочери, идти дальше и завоёвывать вершины. Ария не знала, как сдержать подобное обещание, но точно понимала в своей сломленной голове, что каждую свою победу в будущем подарит ей. Но каким образом идти дальше, когда у тебя отняли нечто важное, пока ты пытаешься вернуть то, о чём была готова забыть навсегда? Волкова винила себя за то, что не оказала поддержку, за то, что не поддерживала с ней связь всё это время. Она хотела увидеть её в последний раз, но от осознания, что этого никогда не произойдёт, сердце разрывалось на маленькие кусочки.       Девушка перестала плакать через сорок минут. Воды в покрасневших глазах более не оставалось. Она отпрянула от мокрой кофты матери, пытаясь найти очертания её лица сквозь заплывшую пелену перед взором. Перед глазами расплывчатая тень знакомого силуэта, которая будет шагать за ней по пятам всю оставшуюся жизнь, она знала это точно. Волкова поджала мокрые от слёз губы, утирая оставшуюся влагу на лице рукавом кофточки. Мать была рядом, боясь, чтобы не случился нервный срыв у бесценной, единственной дочери. В тот вечер ей снова стало страшно. Но теперь она не боялась льда так сильно, как снова сблизиться с кем-то и потерять. Она спала в ту ночь с матерью в одной кровати, потому что не могла уснуть из-за наливающихся слёз. Осознание то приходило, то накатывало очередной волной каждые полчаса. Эта ночь была одной из самых тяжёлых за последние годы. Она оставила женщину по ту сторону экрана без ответа, не в силах подобрать подходящих слов. Никаких слов недостаточно для матери, которая потеряла своего ребёнка.       Утро вечера мудренее? Не то слово. Ария едва сомкнула глаз под утро, но обязанности менеджера никоим образом не получится игнорировать. Она летала в облаках, отключилась от реальности. Собирала вещи в спортивную сумку очень медленно, а иногда там оказывались весьма странные и ненужные вещи, кои позже убирала оттуда матушка. Женщина почти по пятам следовала за дочерью по квартире, боясь, как бы та не пришибла себя обо что-то твёрдое. На всякий случай, она попросила старого друга в стадионе приглядеть за ней, когда фигуристка вновь ступит на лёд. Девушка привычно выглядела в зеркале, но глаза в очередной раз с потрохами выдавали в ней горе. Так и хотелось спрятаться от всех, лишь бы никого не видеть сегодня. Она боялась всего и ничего одновременно. Ария являлась запутанным клочком ниток, которые никто не сможет распутать, и будет лишь беситься из-за того, что не получается. Она вышла из дома, натянув привычное выражение лица, скрывая остатки недосыпа тенью недовольства. Второгодки ожидали её у привычной лавочки, которую скоро придётся окрестить своей, ведь они только тут и встречаются. Да и прощаются здесь же. Марьям закинула руки на плечи фигуристки; та моментально скинула их с себя в привычной манере. Классический обмен приветствиями, короткая перепалка по дороге в спортивный зал и звон в ушах. Коньки в сумке кричали о своём присутствии, девушка чувствовала их каждой клеточкой тела.       — Эй, Волкова, блин. — Марьям растормошила фигуристку на входе. — Можно мы сегодня пойдём с тобой на стадион?       — С чего это вдруг? — усмехнулась девушка, юркнув в раздевалку. Марьям не заставила себя ждать, появившись там следом.       — Тебе жалко что-ли? — пробурчала Марьям, переодеваясь.       — Узнаю знаменитый дворовой стиль. — хмыкнула девушка, намекая на детские манипуляции. Поддерживать себя в привычном язвительном настроении было необычайно тяжело, и после тренировки она хотела побыть на стадионе. Да, одной не получится, но среди незнакомых людей проще, нежели с теми, кто пытается сблизиться с тобой.       — Ответ «нет» не принимается. Побудем немного на катке, потом обратно на тренировку! — крякнула Марьям, убегая в спортивный зал.       Волкова протяжно выдохнула. Камни на плечах безумно давили, а звон в ушах всё никак не утихал. Она провела ладонью по лицу, и набирая побольше воздуха в лёгкие, вышла в свет следом за одноклассницей. Тренера были на своём привычном месте; они стали мягче и приветливее относиться к новенькой в их кругу, замечая, как фигуристка старается проникнуться к команде. Волейболисты приступили к разминке, и только от второгодок был слышен весёлый шум да шутки громче, чем вчерашняя гроза. Она осмотрелась. Странно ощущать одиночество, когда тебя окружают такие добрые и хорошие люди, пытающиеся вытянуть тебя из ледяной проруби. Волкова пошла к своему месту, присаживаясь на скамью. Тренера приветливо улыбались, интересовались прошедшими сутками, её делами. Марьям щебетала под ухом, что они все вместе пойдут на каток, хотя фигуристка так и не удостоила её своим согласием. Она обязательно выпустит пар на льду, но явно не днём. Вечером, когда останется один на один со своими эмоциями.       За тренировкой становилось наблюдать всё интереснее, она даже умудрялась прочно отвлекаться от тяжёлых мыслей, вспоминая тактику для отборочных. Удивительно, как неугомонная Марьям, чей рот не затыкался, также помогал не упасть духом окончательно. Телефон лежал в кармане, больше никаких сообщений от Тургеневой не было. И вряд ли будет, ведь она так и не ответила на то сообщение. Она сузила глаза, когда на подачу встал Ойкава. Обычно это представляло собой то ещё зрелище. Девушка понимала, почему группа поддержки ликует каждый раз. Их совместная игра с Хаджиме также поражала; они без слов понимали друг друга, имея настолько прочную связь. Ханамаки с Мацукавой не отставали; парни наслаждались каждой тренировкой, отдавали на поле все силы, отрабатывая до идеального состояния приёмы, техники и тактику. Волкова хмыкнула, возвращаясь к раздумьям. Она тянулась к ним, неизвестно почему. И они всё время были рядом, хотя прошло катастрофически мало времени. И всё же, без этого клуба было бы довольно тяжело находить отвлечение от собственных проблем. Но как же сильно она боится потерять даже подобную возможность находиться в компании этих людей.       Ей с трудом удавалось удерживать мысли на чём-то конкретном. Она пробегала по каждому человеку, думала наперёд, создавала более крупную стену вокруг себя. И ломала её также быстро, как и возводила. Девушка не хотела этого признавать, но она точно привяжется к ним в ближайшие дни. Особенно, в столь подавленном настроении, фигуристка будет остро нуждаться хоть в чём-то хорошем. Девушка сомневалась в том, что Марьям рвалась всё время быть рядом просто так. Волкова точно понимала, что она в курсе о происходящей трагедии в мире фигурного катания, и хочет хоть как-то удержать фигуристку на плаву. Но зачем? Неужели, она настолько чистая и добрая душа? О менталитете армянской нации слагают легенды, но чтобы настолько. Волкова зевнула, а взгляд случайно зацепился за восходящего аса команды. Хаджиме, безусловно, был силён. Волейболист отличался во многом, хотя незнающие могли думать, что он прячется в тени Ойкавы. И вовсе нет. Капитан не позволит команде быть в тени, даже собственной. Он почувствовал чужой взгляд на себе, и оглянулся в поисках. Строгий, и при том непринуждённый взгляд обратился к девушке на скамье с тренерами. Волкова вдруг выпрямилась, неуютно поёжившись. Да, его взгляд пронзал точно также, как и её собственный. Но ему стоило лишь расслабить брови, и привычной строгости уже не было; парень приветливо кивнул, поменявшись в лице едва заметно. Волкова отвела взгляд, пряча его где-то в стороне сетки. Неловко. Ария сделала какие-то нелепые записи в блокноте, делая вид, будто занимается очень важными делами, пока ас не отведёт взгляд, не понимая, что сделал не так.       Они видели её вчерашние терзания на льду, а сегодня просятся с ней снова. Она не любила открывать себя едва знакомым людям, несмотря на то, что вовремя соревнований через программу именно этим и занималась. Это было совершенно другим. Подошедшая к концу тренировка приближала их к походу на стадион, где придётся взять абонемент, ведь в дневное время проникать без оплаты лучше не стоит. Ей и так слишком часто делали поблажки по вечерам. Марьям была подозрительно весёлой, хотя куда уж деваться, если она всегда в таком настроении. Но Волкова училась понимать, когда это классическое настроение, а когда особенное. В этот раз было особенное, и она не знала, куда деваться от её искрящей энергии. Девушка побыстрее забрала спортивную сумку, лишь бы не сидеть в тёмной раздевалке, пожираемая собственными мыслями, и вылетела на улицу. Её за шкирку схватил Хаджиме, по приказу Марьям, собственной персоной. Девушка отмахнулась, угрюмо извернувшись под хваткой волейболиста.       — Да вы издеваетесь все? — пискнула девушка, поправляя олимпийку на себе. Марьям блистательно улыбнулась, благодарно кивнув Хаджиме. Они используют его для усмирения самых буйных участников клуба, и Ария была глубоко возмущена тем, что оказалась в их числе наравне с Кётани.       — Первым делом мы перекусим! — Марьям схватила девушку под руку, ведя вперёд, а фигуристке оставалось чуть ли не бежать, дабы поспеть за высокой армянкой.       — Не, я пас. — фыркнула Волкова, пытаясь отцепить от своей руки прилипчивую Марьям.       — Возвращаешь форму? — аккуратно спросил Ханамаки. Девушка отстранённо кивнула. За последние месяцы она действительно перестала следить за фигурой, и это могло привести к последствиям, поэтому пора было взяться за свою форму.       — Похвально, но хотя бы орешки можно себе позволить. — Марьям напирала сильнее, вынуждая Волкову закатывать глаза сильнее.       — У меня своя диета, не надо меня учить. — фигуристка заметила очертания знакомой улочки, и приметила поодаль знакомую вывеску в магазинчике её родителей.       — А это диета для десятилетней тебя точно подходит для шестнадцатилетней? — усмехнулся Ойкава. Ария смерила его осуждающим взглядом, проходя глубже к стеллажам в магазине.       Девушка отрапортовала матери о своих планах на день, понимая, как она будет себя чувствовать, если та не предупредит её. Усталая улыбка появилась на её лице, стоило только услышать смачный хлопок и уже привычное «ай, Ива-чан». Девушка подошла на кассу с двумя бутылками воды, и нырнув в сумку за кошельком, не успела опомниться, как Марьям уже оплатила её товары. Волкова осудила, очень сильно. Пытаясь всучить в карман одноклассницы деньги за купленные бутылки, девушку не волновали мысли окружающих на счёт их дурачества.       — Успокоитесь вы когда-нибудь или убьёте друг от друга? — хихикнул Ханамаки, отведя Марьям в сторону рассерженной фигуристки.       — Оставьте нам хотя бы одного менеджера, — Ойкава сомкнул руки, шутливо умоляя их.       Хаджиме и Мацукава давно вышли из магазина с лёгким пакетом закусок, собираясь делать вид, будто они не знают этих громких балбесок и балбесов. По дороге к стадиону Волкова старалась идти подальше от Марьям, насупившись и чувствуя себя ещё более неловкой, чем обычно за сегодня. Неудивительно, но в очереди за арендой коньков пришлось простоять достаточно времени, а всё потому что без них внутрь не ступить. За это время все вели себя очень даже хорошо, не было ни потасовок, ни ругани, за это можно наградить второгодок. На дневной смене был другой охранник, но он с лёгкостью узнал ту, что терроризирует лёд по вечерам. Волкова была готова выпустить пар на льду, более того, она была готова исполнить всё то же самое, что и вчера. Коньки на её ногах оказались быстрее, чем ребята вышли из раздевалки. Девушка решила провести растяжку на сей раз, подготавливая себя к изнурительной тренировке. Марьям и Ойкава вышли на трибуны, к бортикам, где разогревалась девушка. Они изъявили желание выйти на лёд, поскольку никогда до этого не катались и хотели попробовать.       — Твою мать, а как тормозить?! — спросил Тоору, ускользая вперёд к катающимся людям. Марьям схватилась за бортик и тащилась исключительно возле него. Волкова усмехнулась, а за спиной рассмеялись оставшиеся на земле второгодки. — Меня кто-нибудь слышит?! Вы изверги!       — Скользи элегантнее, Ойкава! — улыбнулся ярче Ханамаки, подстёбывая друга. Ничто не приносит удовольствие сильнее, чем буллинг собственных друзей.       Волкова ступила на лёд, чувствуя прилив сил непонятно откуда взявшийся. Она ощущала на плечах тяжёлую ношу, а вокруг себя неподвластную чему-либо поддержку. Было странно, двояко, волнительно. Она знает, что не раз упадёт сейчас. Но девушка будет падать до тех пор, пока разум не перестанет отговаривать её от этого. Но первым делом она подкатила к Тоору, ведь ещё бы немного и тот влетел в ребёнка. Девушка наглядно показала ему, как будет легче тормозить, и проследила за тем, чтобы у него началось это получатся.       — Ария-чан, нельзя было оставить его для зрелищ? — вяло пошутил Мацукава, заставляя девушку нахмуриться. Она повернулась к ребятам спиной, скрывая улыбку на лице.       Тяжело, безумно тяжело, но отчего тогда душа ликует от их присутствия? Волкова осторожно объезжала детей на льду, скользя вприпрыжку. Она готовилась заходить на аксель. Прыжок. Вращение. Падение на всё то же бедро. Грудь тяжело вздымалась, мысли запутались от минутной слабости перед страхом. Она справится. Ещё один заход на прыжок. Заход. Прыжок. Чисто исполненный тулуп, сжатая в кулак ладонь. Её движения были резче, прыжки были устойчивее, а заходы более разъярённые, чем вчера. Ещё несколько десятков раз, прежде чем она не упала рядом с неумелыми Марьям и Ойкавой. Ребята испугались и, от неожиданности, Марьям не успевшая схватиться за бортик, упала рядом с фигуристкой. Ойкава долго и громко насмехался над девушками, пока сам не уронил себя, когда мимо него пролетели подростки слишком резво. На трибунах второгодкам было очень весело лицезреть нечто подобное со стороны. Это определённо надолго запомниться, несмотря на огромное пятно скорби в тени Волковой. В конце концов, они перестали швыряться друг в друга язвительными шутками, и поднялись на ноги.       Ария понаблюдала за обстановкой, убедившись, что не собьёт никого позади себя, и размахнулась. Она прыгнула. Девушка не считала обороты, для неё было важно пробыть на воздухе подольше, и идеально приземлиться. Громкое столкновение конька со льдом и успешно выполненный элемент. Тройной аксель, который она вернула в свои владения спустя долгих два с половиной года. Девушка в привычном жесте развела руки в стороны, но поспешила опустить их, неловко взирая на восхищённых девочек поодаль от себя.