Там, где поют журавли

Пусан, Июнь 1951

Жаркое марево окутывало помещение, давя на душу и заставляя Тэхена поспешить распахнуть единственное открывающееся окно в кабинете. Вентилятор, что стоял прямо позади него и давал хоть какое-то чувство охлажденности, сломался больше двух недель назад. Пустые обещания директора, что он соберет всю неработающую технику и отдаст в ремонт, остались не выполнены. Когда корейская власть сменилась японской, Такэсака Рэнджи дал слово обеспечить школы, вне зависимости от языка обучения, детские дома и больницы новым оборудованием, которые японцы получили от Соединенных штатов. Обещание было сдержано наполовину — он не разделял народ на корейцев и японцев и не обеспечил ни одного из них. Тэхен не ожидал иного, поэтому не расстроился так сильно, как его коллега Чимин, которого все это раздражало. Пак только и делал, что злобно высказывался о новой власти. Он считал, что японцы не видят в них равных себе людей, и наступит день, когда мирному существованию корейского народа придет конец. Никто из их коллег не интересовался внутренней политикой и политикой в целом, даже если кто-то разбирался в этом и разделял позицию Чимина, те выбирали молчать, ибо обсуждать данную тему считали бесполезным. Тэхен был единственным, кто выслушивал его и моментами поддакивал ему. Их с Чимином не назвать друзьями, но они были хорошими приятелями. Пак часто звал его выпить, особенно перед каникулами. Они оба преподавали в школе — Тэхен литературу и корейский язык, Чимин историю. Возможно, поэтому Пак был патриотом и часто вспоминал, какими могущественными были корейцы. Никого не радовало их нынешнее положение, но мало кто жаловался, ибо дни их были мирными. — Ну как, сможешь? — спросил Чимин, напоминая, что он до сих пор ждал ответа. Тэхен помотал головой. Он не смотрел на Пака в попытках избежать его недовольного взгляда. Но все же до его слуха дошел тяжелый выдох. Чимин сел на парту перед его рабочим столом, скрестил руки на груди и посмотрел строгими глазами. — Почему? Я уже согласился с ней. Да я ее еле уговорил, она все повторяла и повторяла, что не сможет, что занята, — своим обычным угрюмым тоном отчитывал его Пак. Тэхен поднял на него взгляд и пожал плечами. Ему хотелось встать и уйти, и не только потому, что этот разговор его раздражал. В кабинете становилось все душнее, и рубашка его насквозь промокла от пота и неприятно липла к телу. — Я ведь говорил тебе, что не стоит. Я изначально не был заинтересован ни в каких знакомствах, — спокойным тоном проговорил Тэхен. Он не хотел грубить Чимину. В целом, Ким мало кому грубил. Он старался оставаться спокойным, и это у него хорошо получалось, но настойчивость коллеги и его странное желание свести Тэхена с кем-то начинали не на шутку злить. Но злиться он не умел. — Я всего лишь хотел помочь. Тебе скоро тридцать, у многих наших ровесников есть жены, дети. Разве тебе не хочется того же? — искренне не понимал Чимин. Тэхен ненавидел, когда на него смотрели так, как смотрел на него Пак — во взгляде непонимание, будто желания Тэхена слышались ему немыслимыми. — Знаешь, зря ты отказываешься. Она подруга Соми, хорошая девушка, работает медсестрой, хорошо ладит с детьми. Соми, жена Чимина, и вправду прекрасная девушка, и Тэхен не сомневался, что такой человек, как она, дружила с такими же хорошими людьми. Отчасти Ким был благодарен Чимину и его желанию помочь, но помощи Тэхен никогда не просил, поэтому, отказывая коллеге в очередной раз, он не чувствовал вину или неловкость. Чимин вышел из кабинета, не попрощавшись, что позабавило Тэхена. Он не видел причины для обиды Пака, наоборот считал, что это он должен был обидеться. Настойчивость и беспричинная обида выдавали детскость в Чимине, который ожидал своего первенца в конце осени. Неделю назад он предложил Тэхену выбрать ребенку имя, теперь же Ким уверен — Чимин передумал. Он покинул школу лишь дописав учебный план. На летнее обучение остались несколько мальчишек, что весь год не учились и даже не посещали школу. Тэхен беседовал с ними несколько раз и, в отличие от директора и классного руководителя мальчиков, не ругался, а пытался спокойно донести, что учеба для них самое важное на данный момент. Однако же ребята посчитали его мягкость за слабость и не проявили его словам внимания, а самому Тэхену — уважения. Достав карманные часы, он ускорился. Стрелки часов близились к шести. В семь он должен быть в гостях. Тэхен улыбнулся краешками губ, вспомнив о нем. Чонгук — так звали причину его частых улыбок. Они познакомились три месяца назад, в середине марта. Это был очередной раз, когда Чимин предложил ему выпить после работы, а Тэхен не смог отказать. В тот день утром Пак поругался со своей женой, потому не желал возвращаться домой трезвым. Тэхен пожалел его, ибо каждый раз после ссоры с Соми Чимин выглядел жутко подавленным. В тот вечер Чимина быстро вырубило, и Киму пришлось допить остаток пива одному. В баре играла живая музыка, пела японка, которую Пак невзлюбил, и поэтому ворчал, не нашлась ли ей работа в Японии; людей было достаточно, чтобы в помещении было душно. Пела девушка тихо, и песня была меланхоличной, поэтому все быстро среагировали на злобный мужской крик и звук разбившегося стекла. Тэхен привстал, чтобы посмотреть что случилось. Увидев, как крупного телосложения мужчина хватает совсем молодого парнишку, он встал и быстро направился к ним. К моменту, когда он дошел до них, парень успел махнуть кулаком и получить удар в правую щеку. Все были пьяны, и те, что собрались вокруг них, не собирались разнимать их, потому Тэхен сам влез между ними. Он оттолкнул мужчину, вставая перед парнем. — Успокойся, — обратился он к старшему, тот же не слушал его и смотрел на парня позади Кима. — Что стряслось? Когда мужчина еще раз замахнулся, он задел Тэхена, и парень позади него оттолкнул его, чтобы самому нанести ответный удар. На миг Ким потерял ориентир, но в следующее мгновение об его грудь стукнулась спина того парня и они оба упали на пол. Мужчина не успел накинуться на них, как пришли охранники и владелец бара. Они вывели мужчину, помогли Тэхену и парнишке встать, принесли им лед и попросили рассказать, что случилось. Оказалось, что Чонгук (парень тут же представился) случайно задел чужие напитки и разбил их. Не успел он попросить прощения, как пьяный мужчина накинулся на него. Сам Чонгук тоже был слегка пьян, поэтому он быстро разозлился и все переросло в драку, а Тэхен (он забыл представиться) хотел лишь помочь. Выслушав его рассказ, владелец все же потребовал возместить ущерб за разбитые бокалы, на что Чонгук хмыкнул и помотал головой. — Мне, конечно, жаль, что так приключилось, но денег у меня нет, — безразлично ответил он, что возмутило владельца. Он хотел было начать негодовать и ругаться, но Тэхен быстро заткнул его, вручив сумму чуть больше, чем было нужно. Он кивнул Чонгуку, чтобы тот следовал за ним. Они сели за их стол, где дремал Чимин. Тэхен допивал свое пиво, Чонгук же молча наблюдал за ним. — Не хочешь поблагодарить? — не выдержав неловкого молчания, спросил Ким и взглянул на парня, что выглядел юно, но не по-детски. Чонгук пожал плечами и взял недопитую бутылку соджу Чимина. Он отпил, не прерывая зрительного контакта с Кимом. Его пьяные глаза блестели, и Тэхен понял, что Чонгук был инициатором того конфликта и что ему ни капельки не жаль. — Зачем ты сделал это? Хотел поиграть в благородного принца? — в голосе его не слышалось ни намека на благодарность. Тэхен усмехнулся. Его забавляла манера чужой речи, наглый тон и хитрые глаза. — А ты что, принцесса? — это заставило Чонгука пустить смешок и поднять руки в поражении. — А ты хорош, — сказал он, и Тэхен пожал плечами, откидываясь на спинку стула. — Угостишь принцессу? — Сначала помоги мне посадить моего друга в такси. Ким указал на спящего Чимина и Чонгук тут же принялся его будить. — Вставай, дружище, тебе пора домой, — он тряс Пака, пока тот бурчал и шептал маты. Тэхен помог Чимину встать, и они втроем вышли ловить такси. Простояв на улице около десяти минут и посадив Пака на такси, они заняли другое место, ближе к выходу, так как оно было прохладным, а в баре становилось все душнее из-за количества людей, что только росло с наступлением ночи. Чонгук выбрал французский бренди, что стал популярным после недавнего заявления, что Япония откажется от производства Европы. А если Япония откажется, Корее тоже придется пересмотреть свои поставки. Такэсака Рэнджи всегда выступал от имени своей страны, но с недавних пор его страна не ограничивалась Японией. Страна тысячи журавлей, как он любил говорить, и все его нововведения касались и Кореи. Тэхен отчасти понимал, почему Чимин так остро реагировал даже на маленькие изменения. Пак утверждал, что эта тактика «маленькими шажками к большим целям» приведет к погибели их страны и что народу Кореи надо действовать прямо сейчас, пока японская власть относительно слаба. Тэхен же считал, что власть Рэнджи отнюдь не слабая. Но Ким не хотел думать об этом. Он был далек от политики и верил, что народ живет в благополучии, если в стране нет войн. — Напомни, как тебя зовут, — крикнул Тэхен. — Чонгук. Рюо Чонгук, — перекрикивая шумную музыку и веселых людей, протянул руку. — Рюо? — нахмурился Тэхен и подался вперед, чтобы им не пришлось кричать. — Ты что, японец? Чонгук усмехнулся. Губы приподнялись, глаза блестели, Ким предполагал, что от алкоголя. — Можно и так сказать, — пожал плечами, все еще удерживая руку в воздухе. Заметив его ладонь, Тэхен пожал ее и улыбнулся слабой, но вежливой улыбкой. Ладонь Рюо была грубоватой, а хватка — крепкой. — Мой отец японец. А тебя как звать? — Тэхен. Ким Тэхен. — Тэхен, — повторил Чонгук и улыбнулся. — Красивое имя. Мою маму звали Дахен. Это она дала мне имя. Я единственный в своей семье с корейским именем. Думаю, поэтому меня всегда тянуло сюда. Тэхена удивило его разговорчивость, и потому улыбка не спадала с его губ. Сам он не спешил рассказать о себе. У Чонгука был приятный голос; корейский с японским акцентом звучал забавно и одновременно очаровательно. — У меня был близнец. Его звали Дзюнгу. Каждый раз, как вспоминаю о нем, благодарю Бога, что мать выбрала меня своим сыночком и назвала Чонгуком. Дзюнгу, — с усмешкой повторил он и посмотрел на Тэхена, — отвратное имя, не так ли? Ким пожал плечами. Отпив пива, откинулся на спинку стула. — А где он? Твой близнец. Разве близнецы не всегда вместе? — тон его был несерьезным. У него редко получалось шутить, и этот раз не стал исключением. — Он с родителями, — и указал пальцами вверх. — А мама с папой умерли год назад. Тэхена тут же отрезвило. Он выпрямился и накрыл ладонь Чонгука своей, слегка сжимая. — Мне жаль, Чонгук. Прости, прошу тебя. Я не хот… — Да ладно тебе, — махнул Рюо. Он поднял пустой стакан. — Если тебе жаль, закажи мне еще что-нибудь. На свой вкус, — с улыбкой добавил он. Не дожидаясь официанта, Тэхен пошел за напитком. Он повернулся, чтобы взглянуть на Чонгука и убедиться, что его вопрос не задел парня и грустные воспоминания не накрыли его. Но Рюо не казался огорченным. Чонгук смотрел в окно, подперев подбородок рукой, и, казалось, был погружен в свои мысли. Легкий свет от уличных фонарей отражался в его глазах, делая взгляд отстраненным. Тэхен задержался на мгновение, раздумывая, стоит ли сказать что-то еще, но вместо этого просто развернулся и пошел дальше. Когда он вернулся с напитком, Чонгук все так же сидел, глядя в окно, но теперь на его лице мелькала едва заметная улыбка. — Пиво? Серьезно? — улыбка сменилась усмешкой, и Чонгук поднял на него насмехающиеся глаза. — Мне кажется, ты достаточно выпил. — Или тебе денег жалко. Тэхен усмехнулся и протянул ему пиво. Себе же он взял бутылку воды. — С недавних пор учителям стали платить меньше, — пожал плечами, отпивая воды. — Винишь японскую власть? — и снова эта усмешка, и этот взгляд. Тэхен не скажет, что Чонгука это как-то задело, но, видимо, он не был в восторге от замечания Кима. — Отчасти. — А я удивлен. — Чему? Тэхен заметил, что Чонгук не звучал забавно, как минутами ранее. Рюо изменился в лице и глядел прямо ему в глаза. Он больше не улыбался, и в его взгляде читалось что-то настороженное, почти испытующее. Тэхен сжал бутылку в руке, чувствуя, как в воздухе между ними повисло напряжение. — Я думал, что наконец встретил корейца, который не жалуется на японцев. Ким разжал бутылку и пустил смешок. Невольно он подумал, что будь здесь Чимин, ссора была бы неизбежна. — С чего бы это? — спросил Тэхен. — С тех пор, как мы стали автономией Японии, все меняется. Не в лучшую сторону, разумеется. — Разве быть автономией Японии хуже, чем быть колонией Китая? Японцы ведь спасли вас от очередной войны. Несмотря на то, что вы выступали против Японии во Второй Мировой. Тэхен шумно выдохнул. Он провел ладонью по лицу, убирая назад спадающие на лоб волосы, и посмотрел на Чонгука усталым взглядом. — Слушай, я не вижу смысла обсуждать политику. Явно мы имеем разные мнения, и мне бы не хотелось портить наше знакомство. Или я заставлю тебя заплатить за бренди и пиво, и на этот раз не помогу. Чонгук усмехнулся, но на этот раз по-доброму. Он кивнул и отпил пива. — Отец растил нас патриотами. Помню, мы с мамой учили гимн, когда мне было четыре. Отец был особенно строг ко мне из-за моего имени. Мой брат рано умер. В возрасте двух лет из-за болезни. — Чонгук, ты не обязан оправдываться, — мягко сказал Тэхен, на что Рюо криво улыбнулся. — Я не оправдываюсь. Меня этому даже не учили. Чуть что отец наказывал меня, даже выслушивать не желал, — пожал плечами и глянул на Тэхена, подперев подбородок руками. — Эти слова про войну — это слова моего отца. Он, конечно, не дожил до дня, когда Корея стала автономией Японии, но он бы сказал что-то такое. Не знаю, что на меня нашло, я вдруг задумался как бы отреагировал он на твои слова. Тэхен кивнул и постучал пальцами по бутылке. Он чувствовал, что Чонгук смотрел на него, но сам же не хотел поддерживать зрительный контакт. — Я тоже говорил чужими словами, — признался Ким. — У меня есть друг, который все время говорит о состоянии нашей страны. Сам же я считаю, что лучше быть автономией, чем колонией. И мне жаль, что тебе попадались злые корейцы. — Мне кажется, это дух отца, что посылает мне таких людей. Гонит меня обратно в Японию. Представляю, как он зол, — улыбнулся Рюо. — Младший сын пошел служить в Корею, единственная дочь выходит замуж за корейца. — У тебя есть сестра? — Угу. — И ты служил в армии? — Служу. Будущий зять помог взять так называемый отпуск. Сказал, что сестре нужна моя поддержка, и вот я здесь. До августа я на воле, потом надо будет отслужить еще полгода, — скривил губы Чонгук, что вызвало улыбку у Кима. — Почему решил служить? — А что мне еще оставалось делать? После смерти родителей мне нигде не были рады. У меня была мама, любившая меня, но были и братья, что были точными копиями отца, и отчего-то я их всех раздражал. После смерти отца дома главным стал мой старший брат Юкитака, — он допил свое пиво и посмотрел на Тэхена, что помотал головой. — У меня денег не осталось, — пожал плечами Ким и налил ему остаток воды. Чонгук выпил воду и вздохнул, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. — Юки спросил, чем я хочу заняться, а я между прочим только школу окончил, — на этом Тэхен нахмурился и подался вперед, но Чонгук продолжал: — Он намекнул, чтобы я нашел себе работу или пошел служить. Ну и я выбрал второе. Я-то думал, что он хотел оплатить мне мое обучение, а ему только деньги и подавай. Мы с сестрой ушли из дома. Рю, наш второй по старшинству брат, дал немного денег, и на них мы купили билет на корабль до Пусана. Сестра тут же нашла работу, а я… — Стоп-стоп, — помахал Тэхен руками. Брови все так же были нахмурены. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. Сегодня мой день рождения. — Шутишь? Чонгук помотал головой и протянул ему свой пустой бокал. — Купишь пива? Тэхен усмехнулся и отобрал бокал, поставив рядом со своим. — Я так и знал, что ты мелкий, — выдохнул он. — Мелкий? — возмущенно выкрикнул Чонгук, не веря своим ушам. — Это я мелкий? А сколько самому-то? — Двадцать семь. — Это ты старик. — Как скажешь, — прошептал Тэхен и уставился на него. — Раз сегодня твой день рождения, наверняка тебя ищет твоя сестра. — Если бы она действительно искала меня, то уже нашла бы, — усмехнулся Чонгук, склонив голову набок. Тэхен молча наблюдал за ним, отмечая, как в тусклом свете ламп тени скользили по его лицу. Юность не покинула Рюо — ни во внешности, ни в поведении. Ким догадался бы, что новый знакомый сильно младше него, будь он трезв. — Где ты живешь? — У тебя есть машина? — наклонился к нему Чонгук. — Нет, — помотал головой Ким, и Рюо разочарованно выдохнул. — Оплачу тебе такси. Иди домой, поздно уже. — Можно к тебе? — Ко мне? — тихо переспросил Тэхен. Рюо кивнул. Он прикусил губу и вздохнул, опуская голову. — Мы с сестрой поругались. Она меня завалит вопросами и поднимет дом на уши своей руганью. А ты меня напоил так, что от меня разит, — Чонгук склонился ближе, прищурившись. — Надеюсь, хоть не дешевым пойлом? Тэхен хмыкнул, подняв пустой бокал, и стукнул им по лбу Чонгука. — Французский бренди, именинник, я не позволяю даже себе, — он встал и кивнул на выход. — Идем. Чонгук хмыкнул и последовал за ним. Его глаза сверкали, когда Тэхен взглянул на него, оказавшись на улице. Была поздняя ночь, и такси, что обычно толпились около баров, не оказалось. — Пойдем пешком. Я живу недалеко, — сказал Ким, и Чонгук кивнул. Рюо был пьян. Его состояние выдавала его походка. Тэхен усмехнулся по-доброму и взял его под локоть. — あなたは私が王女であるかのように私を扱っています, — прошептал Чонгук. — Понятие не имею, что ты там говоришь, но звучит вычурно, — фыркнул Тэхен. Чонгук усмехнулся, чуть покачиваясь. — Я сказал, ты обращаешься со мной, как с принцессой. Тэхен хмыкнул, крепче сжимая его локоть. — Будешь дальше шататься — вообще на руки возьму. — 本当に? — いいえ. — Так ты знаешь японский, — наклонился Чонгук, чтобы взглянуть на него снизу-вверх. — Сестра учит, потому я тоже чутка знаю. — У тебя есть сестра? — удивился Рюо. Тэхен кивнул. — Младшая сестра, — уточнил он и посмотрел на Чонгука с легкой улыбкой. — Она, кстати, на год младше тебя. — Хочешь свести меня с ней? — усмехнулся. — С чего бы мне хотеть зятя, который решил, что лучше побухать с незнакомцем, чем отпраздновать день рождения с семьей? Чонгук закатил глаза и выпрямился. Он бы дернул локоть, но рука Тэхена была теплой и приятно мягкой. Ким был в меру мускулистым, не таким подкаченным, как сам Чонгук после армии, но крупным. Рюо был чуть шире него в плечах, но ниже на пару сантиметров. — Да нет у меня семьи. Думаешь, сестра меня любит? Ким пожал плечами и вернул взгляд на дорогу. Чонгук же не переставал смотреть на него. — Она терпеть меня не может, но приходится, потому что ее будущий муж считает ее добрым человеком и посчитал необходимым мое присутствие до их свадьбы, мол Нацуми так будет легче. А эта クソ女 просто ненавидит меня, — японское ругательство, что привлекло внимание Тэхена, Чонгук прошипел. — Все равно она твоя семья. Рюо фыркнул и отвернулся от него. — Плевать я хотел на всех них, — прошептал он и легонько толкнул Кима. — А ты свою сестру любишь? — Люблю больше всех на свете, — Тэхен повернул голову к нему и улыбнулся. Чонгук подметил, что эта улыбка была немного грустной, будто Ким что-то вспомнил, что-то хорошее, но болезненно далекое, недостижимое. — Считай, я ее вырастил. — Родители рано умерли? Тэхен кивнул, и улыбка померкла. Он отвернулся, и Рюо заметил, что его глаза заблестели. — У нас разные отцы. Мой отец был болен психически, но он был абсолютно нормальным, даже можно сказать, хорошим, — он прикусил губы и вздохнул. — Если кратко, то он начал избивать маму, она терпела, пока он не поднял на меня руку. Спустя два года после развода с моим отцом мама познакомилась с отцом сестренки. Она родилась, когда мне было девять лет, а мама погибла, когда ей исполнилось девять месяцев. От рук ее отца. Его посадили на три года, и он не возвращался. Мы жили у ее бабушки. Он замолчал. Кусал губы и щеки изнутри, глаза бегали по земле, не осмеливаясь ответить на взгляд Чонгука, что неотрывно наблюдал за ним. — Не знаю, что бы со мной случилось, не будь ее. Она думает, я так старался ради нее, но я не умирал благодаря ей. Слезы застелили глаза. Тэхен слишком долго сдерживал их. Он не хотел расплакаться перед Чонгуком, потому хмыкнул и натянуто улыбнулся. — Я что-то разболтался. Чонгук помотал головой и сжал его ладонь. Он трезвел и больше не нуждался в поддержке Тэхена, и мог убрать его руку, но ему казалось, что теперь Ким нуждался в его поддержке. — Мне жаль. Правда жаль, — прошептал Рюо, смотря ему в глаза. Взгляд его был нежным и ласковым. Тэхена это удивило. — Я тоже скучаю по маме, — признался он, что улыбнуло. Больше они не разговаривали. Дошли до квартиры Тэхена в тишине. Мисун, сестра Кима, спала, и дверь ее спальной была заперта, когда он хотел проверить, дома ли она. Чонгуку он предложил свою кровать, сам же постелил себе на диване. Их квартира, доставшаяся от бабушки Мисун, была маленькой. Ее отец был единственным ребенком, а она — внучкой. Ее бабушка не была самым добрым человеком, но никогда не наказывала их за проказы. Она не терпела детский плач, потому, когда они только переехали к ней и Мисун не было даже года, Тэхену пришлось самому смотреть за ней — просыпаться ночью, кормить, менять подгузник, одевать, укладывать спать. На следующее утро Тэхен познакомил Чонгука с сестрой. Хоть Мисун и была младше него всего на год, Рюо показалось, что она выглядит слишком юно. Он даже пошутил насчет этого, что заставило девушку фыркнуть и закатить глаза. В отличие от своего брата, Мисун была несдержанной и более разговорчивой. Она легко переходила от одной темы к другой, что забавляло Чонгука. Тэхен же с улыбкой слушал ее, не перебивая, хотя Мисун сделала это несколько раз за час за завтраком. Их отношениями были наполнены любовью, Чонгук просто не мог это не почувствовать. Их нежные улыбки и мимолетные касания — то, чего у него никогда не было, и Чонгук соврал бы, если бы сказал, что не позавидовал им. После завтрака Мисун ушла на подработку, и они с Тэхеном остались дома одни. Ким показал ему свою коллекцию книг. Тогда Чонгук узнал, что он преподает литературу и корейский язык в школе. Он не ожидал этого, хотя бы потому, что у преподавателей родного языка патриотизм на высшем уровне, а Тэхен, как показалось Чонгуку, не был особо патриотичен. — А кем работает твой друг? — спросил Рюо и уточнил, когда Ким посмотрел на него вопросительно. — Ну тот, чьи слова ты использовал, как аргумент. — А-а, Чимин, — хмыкнул Тэхен. — Историк. Они взглянули друг на друга и рассмеялись — оба подумали об одном. — Ожидаемо, — сказал Чонгук, и Ким кивнул. — А твой отец, — Тэхен сел на диван напротив своей маленькой библиотеки в гостиной, — почему он патриотичен? Чонгук упал рядом с ним и пожал плечами. — А он просто мудак. Тэхен с доброй усмешкой пробормотал: «Сын своего отца». Чонгук покинул их дом ближе к обеду. Они обменялись номерами. Рюо попросил не звонить часто, так как трубку могла взять сестра, по его словам, настоящая грубиянка. Тэхен же сказал, что тот может позвонить ему в любое время. В любом случае телефон возьмет либо он сам, либо Мисун. С того дня они встречались несколько раз в неделю и частенько выпивали. Они быстро сдружились и уже в мае отправились в совместное путешествие в Чеджу. Это было предложением Мисун. Она объяснила такое неожиданное желание тем, что скоро уезжает учиться в Сеул. Чонгук ее идею поддержал, и они вместе уговорили Тэхена, который в последствии купил им билеты на самый большой на тот момент паром. Пробыли они на острове неделю. Мисун часто уходила гулять одна, и Чонгук дразнил Кима, говоря, что его сестра покинет Чеджу с женихом. Они же проводили и дни, и вечера вместе. Может, время, что они делили между собой, стало главным фактором дальнейшего развития их отношений, а может, это был Чонгук. Тэхен старался не придавать этому значения, потому никак не реагировал на касания, что учащались со временем. Он не дергался, когда Рюо неожиданно обнимал сзади, кладя голову ему на плечо и шепча, что на острове холоднее, чем в Пусане. Он не отстранялся, когда Чонгук задерживал ладонь на его запястье дольше положенного и глядел ему в глаза. — Ты дрожишь, — однажды заметил Чонгук. Они стояли на балконе и ждали возвращения Мисун. Рюо твердил, что она вернется позднее, чем обычно, потому что это их последняя ночь в Чеджу. Но Тэхен искренне верил в послушание своей сестры. — Просто ветер, — ответил Тэхен, но сам не знал, кому адресованы эти слова — ему или себе. Чонгук тогда пожал плечами и исчез в номере, что они снимали, а вернулся с одеялом. Он кинул его на плечи Кима и встал рядом, смотря на него с легкой улыбкой. — Теперь теплее? — тихо спросил он, наклоняя голову. Тэхен не сразу ответил. Он провел пальцами по краю одеяла, чувствуя его мягкость, а затем мельком взглянул на Чонгука. — А ты? — А мне не холодно, — Рюо усмехнулся и сунул руки в карманы. Тэхен молча поднял руку и кивнул, приглашая Чонгука встать ближе. Когда тот подошел, он расправил одеяло, накрывая их обоих. Оно было достаточно большим, чтобы укутать их с головой, пряча от ночного ветра. Он вздрогнул, когда чужая грубая ладонь накрыла его. Тэхен взглянул на профиль Рюо, тот не смотрел на него. Чонгук не избегал его взгляда — это не было в его манере. Он просто стоял рядом, сосредоточенно глядя в темноту, но его ладонь оставалась на месте — теплая, тяжелая, уверенная. Тэхен мог бы убрать ее, но вместо этого сжал ладонь. — Я рад, что встретил тебя в тот день, — неожиданно заявил Чонгук. Он глубоко вздохнул и, все еще не смотря на Тэхена, продолжил: — Рад, что поругался с сестрой. Рад, что брат выгнал из дома. Рад всему, что привело меня к тебе. Кима это улыбнуло. Его ладонь, что держала чужую, накрыла левую щеку Чонгука. Он нежно провел большим пальцем по лицу, что ресницы Рюо вздрогнули. — Я тоже рад нашей дружбе, — ответил Тэхен и заметил, как Чонгук сдержал усмешку. — Мы друзья? Всего-то? — Братья, если хочешь, — пожал плечами Ким. — Хен или ани, как тебе угодно. Чонгук усмехнулся и убрал его ладонь с лица. — До чего же ты забавный, — прошептал он будто самому себе. Тэхен не ответил, лишь чуть склонил голову, разглядывая выражение его лица. В уголках губ Чонгука играла тень улыбки, но в глазах читалось нечто большее — что-то, что Ким пока не решался понять. Возможно, он понял все раньше самого Чонгука, но не допускал саму мысль. Было ли ему страшно? Нет. Стыдно? Вряд ли. Тэхен ждал Чонгука. Он не хотел его спугнуть. Боязни потерять его не было, но видеться с ним каждый день чувствовалось как обязательный прием пищи. Ким привык к нему, и непонятные чувства, что он пытался контролировать, не были настолько значимы, чтобы испортить их отношения. Дружеские, как он предполагал. Но друзья так не обижаются. Рюо не смотрел на него и на этот раз избегал его взгляда. Тэхен же не переставал глядеть на него. На его поджатые губы и нахмуренные в недовольстве брови. — Чонгук, — тихо позвал он. Рюо вздохнул, прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями, но не ответил. — Что-то не так? Я обидел тебя? Чонгук качнул головой. — Нет. Но Тэхен знал, что это не так. Губы Рюо предательски дрогнули, как и пальцы, сжатые в кулак. — Тогда почему ты не смотришь на меня? — Ким склонился чуть ближе, улыбаясь, чтобы перехватить взгляд Чонгука. Тот усмехнулся — коротко, с оттенком усталости. — Потому что ты говоришь глупости. — Какие именно? Рюо выдохнул и приподнял уголки, будто хотел рассмеяться. — Ты правда не понимаешь? — глаза его сверкнули в лунном свете, отражая звезды. Он смотрел на Тэхена, застывшего, чьи зрачки бегали по его лицу. — Что не понимаю? — きみがすきだ. — Ты мне тоже, — натянуто улыбнулся Ким, и Чонгук покачал головой. — Нет, ты не понял. Ты мне нравишься в другом смысле, — голос понизился. Тэхен не показал свое удивление и медленно кивнул, отворачиваясь от него. Некоторое время они стояли молча и глядели на небо. Надвигался дождь. — Чонгук, — прошептал Ким, и тот посмотрел на него. Глаза были грустными. — Ты тоже мне нравишься. — Как если бы ты хотел меня поцеловать? — Как если бы я хотел тебя поцеловать. — じゃあ、キスして, — выдохнул Чонгук. Его глаза закрылись, когда чужие мягкие губы накрыли его закусанные. Рот приоткрылся, их языки столкнулись. Тэхен улыбнулся в поцелуй и обнял Чонгука, надавливая на шею. Они бы еще долго целовались, если бы не громкая Мисун, что хлопнула входной дверью и позвала их. Оторвавшись от Рюо, Тэхен пробежался по нему глазами и вытер его губы. Он кивнул в сторону кухни, и они присоединились к его сестре, что принесла мясной пирог. С того дня прошел месяц или чуть больше. Их встречи участились. Чонгук снял однокомнатную квартиру недалеко от его места работы. Он работал на складе мясокомбината, из-за чего от него частенько несло запахом копченостей. Они встречались у него дома, и когда Тэхен покидал его, Чонгук всегда протягивал ему сверток с мясом. — Забирай, все равно пропадет, — отмахивался он, прежде чем Тэхен успевал отказаться. Мисун же была рада нескончаемым запасам мяса. Чонгук никогда не жаловался на усталость, но Тэхен видел, как тот порой засыпал за вечерним просмотром фильма. Тогда он осторожно вставал, укрывал его единственным одеялом дома и гасил свет. Сегодня был один из таких дней. По дороге к Чонгуку Тэхен зашел в магазин, чтобы купить любимые шоколадные батончики Рюо и несколько бутылок лимонада. Однако, когда он вошел в квартиру, Чонгук уже спал, свернувшись на диване. На экране телевизора мелькали кадры старого черно-белого фильма, звук был приглушен. Тэхен тихо закрыл за собой дверь, поставил пакет с покупками на стол и подошел ближе. Он смотрел на его лицо, расслабленное во сне, на чуть приоткрытые губы и редкое мерцание ресниц. Тэхен вздохнул, затем наклонился и сел у его ног. — Опять уснул, — пробормотал он себе под нос. В тишине было слышно лишь ровное дыхание Чонгука и приглушенные звуки фильма. Тэхен знал, что тот работает до изнеможения, но удивлялся, что тот никогда не жаловался. Чонгук не то чтобы не любил ныть, наоборот, он часто резко и грубо высказывался о многих вещах, в частности о своем отце. Он любил рассказывать Тэхену о жестокости своих братьев — Рюо давно перестал говорить о жестокости отца. Ким всегда выслушивал их и принимал его рассказы за жалобы. Конечно, он верил Чонгуку, ибо его грубость, что Тэхен замечал довольно часто, выдавала Рюо и обстановку, в которой он вырос. Но иногда ему казалось, что Чонгук слишком зациклен на этом, будто внутри него живет его маленькая версия, жаждущая мести. Чонгук, в отличие от него, не отличался своей добротой. Напротив, к большинству людей, что его окружали, он был безразличен. Его не умиляли ни дети, ни животные, как Тэхена. Часто, когда они гуляли по вечерам, он усмехался над Кимом и говорил, что тот слишком мягок. В голосе не слышалась никакая насмешка. Тэхен никогда не наблюдал за ним такого, что он пытался его специально задеть. Это были всего лишь его искренние доводы о Киме. Тэхен же любил детей. Отчасти любовь к ним послужила причиной работать с ними. Желание учить их чему-то хорошему и значимому привело его к преподаванию. Не раз он мечтал, будто его ученики — это его дети. Эти мечтания дарили ему радость, но такую краткую, что после реальность казалась такой суровой, что ему хотелось скрыться от нее. Он не заметил, как Чонгук проснулся. Тот потянулся, задевая Тэхена ногой и привлекая его внимание, и открыл глаза, сонно глядя на него. — Коничива, — имитируя корейский акцент, поздоровался Чонгук. Ким улыбнулся своей мягкой улыбкой и сжал его бедро. — Вставай, я принес твои любимые батончики и лимонад. Тэхен встал и направился на кухню. Квартира Чонгука была маленькой: небольшая гостиная, служившая и спальной, маленькая кухня и душевая. Здесь не было ни лишних вещей, ни беспорядка — лишь самое необходимое. Чонгук говорил, что не любит загромождать пространство, но Тэхен подозревал, что он просто не успевал обзавестись вещами. Мисун советовала подарить ему комнатные растения, но Рюо вряд ли обрадовался бы им. Ким успел заметить, что тот не любил брать ответственность и всегда избегал ее, иногда нарочно прикидываясь неуклюжим. Тэхен открыл маленький холодильник, достигавший его пояса, и обнаружил пустую кастрюлю. Шумно и театрально вздохнув, он начал ворчать и принялся мыть посуду. Чонгук, что обнял его сзади, улыбался совсем как ребенок и целовал его шею. — Ну не ворчи, — говорил он. Рюо обожал Тэхена. Ему нравилось слушать его ворчанья, видеть раздраженным его неправильным питанием, наблюдать, как он закатывает глаза, услышав очередную дерзкую шутку или грубое высказывание. Ему нравилось все: от спокойного взгляда Кима до его коротких, почти ленивых ответов. — Чонгук, я серьезно, — выдохнул Тэхен, вытирая кастрюлю и ставя на место. Он повернулся к Чонгуку и, положив руки на его плечи, сжал их. — Я могу готовить тебе здесь или приносить еду из дома. Рюо закатил глаза и фыркнул. Он похлопал Кима по щеке. — Перестань, Тэхен. Я же не маленький. — И что это доказывает? — не унимался Ким, таращась на него. Чонгук пожал плечами и отошел от него, вынимая содержимое пакета. Он улыбнулся, увидев свои любимые сладости, и кинул один батончик в Тэхена. Тот даже не попытался поймать его. Тогда Чонгук со вздохом сел на стул со сломанной спинкой. — Я обедаю на работе. Жена начальника каждый день приходит к нам и накрывает стол. Уж слишком любит своего мужа, что каждый день тащит целую кастрюлю, — хмыкнул Чонгук. — И все же, чиби, старайся готовить и питаться хорошо. Чонгук промычал и, достав единственные два стакана, наполнил их лимонадами. Тэхен сел напротив, и Рюо усмехнулся его строгому виду. Он накрыл чужую ладонь и погладил ее. — Да питаюсь я. Чонгук не ощущал этого, но иногда их разница в возрасте отчетливо чувствовалась, и Тэхен нередко видел в нем юную личность. Их взгляды различались. Ким предполагал, что это из-за разного жизненного опыта. Чонгук видел мир проще, прямолинейнее, а Тэхен привык взвешивать каждое слово, каждый поступок. Иногда Киму казалось, что Рюо еще не понял, насколько сложным может быть этот мир, и, возможно, именно это в нем притягивало. Часто Чонгук выпаливал первое, что приходило в голову. Тэхена это иногда возмущало, и Рюо смеялся над ним, бормоча, что он старик и мыслит шаблонно. «Ты просто не знаешь, какого это — быть молодым», — дразнил его Чонгук, и Тэхен закатывал глаза, но в глубине души ему нравился такой нрав Рюо. Его прямолинейность, что порой походила на грубость, его непринужденность и бесстрастие ко всем и ко многому. Ким не считал себя скучным человеком, не умеющим цеплять людей, но не мог объяснить себе, чем он привлек такого, как Чонгук. Первые недели общения проходили гладко, они только узнавали друг друга. В основном болтал Рюо, рассказывал о своем детстве, о хулиганском прошлом, о родине, по которой он, по его же словам, не скучал, но постоянно вспоминал. Ким любил его слушать. Поначалу его просто забавляла манера речи, но спустя некоторое время он проникся рассказами Чонгука. С самого начала Тэхен заметил, как легко тот раздражался, как легко было вывести Рюо из себя, как легко он поддавался гневу. Чонгук любил спорить. Он находил очень спорные и неоднозначные темы, на которые у них с Кимом были совершенно разные взгляды. Однажды Чонгук заявил, что ради достижения цели можно пренебрегать моралью. — Победителей не судят, — пожал плечами Чонгук. Тэхен же, к тому времени привыкший к их маленьким спорам, улыбнулся уголками губ. — Не знаю, какие у тебя там цели, что ты готов быть беспринципным, но если ты добиваешься их грязными путями, эта цель уже не стоит ничего. Чонгук усмехнулся, скрестив руки на груди. — Это просто красивые слова, Тэхен. Ты бы так не говорил, если бы от этого зависела твоя жизнь. — Если жить честно, проживешь спокойно. — Для тебя так важно умереть с чистой совестью, да? — усмехнулся Рюо, на что Тэхен кивнул, улыбаясь. Со временем их споры сошли на нет. Чонгук больше не был катализатором споров. Он все больше и больше хотел наладить отношения с Тэхеном, хотел узнать больше, чем тот рассказывал ему, хотел смешить его и видеть его мягкую улыбку. Их отношения, что начались с момента возвращения с Чеджу, дарили Рюо неимоверную радость. Чтобы видеться с ним чаще, Чонгук съехал от сестры, нашел работу и старался устроиться на новом месте. Ему не хватало тех встреч в барах, где они держали дистанцию, потому он приглашал Тэхена к себе, где он мог целовать его сколько угодно и где угодно — Ким позволял ему все. — Сегодня останешься у меня? — спросил Рюо, допивая лимонад. Тэхен кивнул. — Заодно приготовлю тебе что-нибудь на завтра, — добавил он, и Чонгук по-доброму усмехнулся. — Что ты хотел бы поесть? — Да что угодно. Правда, у меня, кроме рисовой муки и бекона, ничего нет. — А говорил, что хорошо питаешься, — театрально нахмурился Ким, и они оба рассмеялись. После их маленького перекуса с батончиками и лимонадом они отправились за продуктами, которые оплатил Тэхен, несмотря на отказы Чонгука. У того не было денег, ибо ждал зарплаты, а у Кима всегда при себе было несколько лишних тысяч. Придя домой, они вместе приготовили осуимоно. Тогда Рюо все же признался, что он скучает по Японии. Диван в гостиной был раскладным, и в те редкие ночи, когда Тэхен решался переночевать у Чонгука, он расстилал им там. Он молча разложил диван, встряхнул простыню и пригладил её ладонью, прежде чем бросить сверху подушки. Сбросив с себя одежду и оставшись лишь в одном белье, Рюо притянул к себе Тэхена, тут же поцеловавшего его. — Ты ведь ради этого упросил меня остаться? — с улыбкой прошептал Ким прямо в поцелуй. — Разве я упрашивал? Стоило мне спросить лишь разок, и ты тут же согласился. Ты ведь хотел, чтобы я предложил тебе остаться, да? Чонгук спускался вниз по шее, целуя каждый ее участок. Он всегда сдерживал себя, чтобы не оставить на ней следов, но сейчас, когда дыхание Тэхена сбилось, а пальцы сжались на его спине, желание взять свое пересиливало осторожность. Ким царапал его спину, вот кто точно не заботился, останутся ли следы на Чонгуке или нет. Сдержанность Тэхена исчезала, когда Рюо крепко обнимал его, несдержанно целуя. Чонгук опускался на колени, не отрывая взгляда от Тэхена. Его вид — приоткрытые губы, прилипшие ко лбу волосы, плывущий взгляд — возбуждал до дрожи в коленях. Но не только он дрожал. Тэхен схватил его за плечи, чтобы удержаться на ногах. Рюо целовал его живот, вылизывая область пупка. Чонгук отстегнул ремень и стянул штаны с бельем Тэхена до колен. Член пульсировал, головка блистала в слабом свете единственной лампы, пах был выбрит. Рюо самодовольно усмехнулся, догадавшись, что сегодня Тэхен точно планировал остаться. Он поцеловал пах, сжимая покрытые мурашками ягодицы. Ким судорожно сглотнул, его пальцы зарылись в чужие волосы. — きみはなんてすばらしいんだ, — выдохнул Рюо, поднимая на него взгляд. Чонгук взял вставший член в рот, чувствуя, как тот дернулся, когда Тэхен гортанно простонал. Хватка на волосах ослабела, и колени задрожали сильнее. — Чонгук, — шепнул Ким. Рюо никогда не медлил. Он ненавидел растягивать момент, считал, что удовольствие надо брать сразу и быстро. Потому он заглатывал, сам толкаясь навстречу медленным толчкам Тэхена, пытавшегося не навредить ему. Ким придерживал Чонгука за волосы, чтобы тот не увлекся в погоне за желанием сделать ему хорошо. Пальцами Чонгук игрался с яичками, массируя их, пока другой рукой надрачивал основание члена, и сосал головку, слизывая естественную смазку. — Чонгук, маленький мой, — как в бреду шептал Тэхен. Ким обращался к нему в основном по имени и нередко звал его «чиби». Только в таких интимных моментах он был так ласков. Член Рюо дернулся, услышав эти слова, и тот со чмоком выпустил его изо рта. Нитка слюны вперемешку с предэякулятом оборвалась ладонью Кима, что накрыла щеку Чонгука. Большой палец проник в рот, надавливая на язык. Тэхен упал на колени, его лицо оказалось напротив лица Чонгука, и они улыбнулись друг другу. Свободная рука Кима легла на член Рюо, надавливая на него сквозь тонкую ткань белья. — Трахнешь меня? — шепотом спросил Тэхен. Чонгуку оставалось лишь кивнуть — его язык был сдавлен пальцем Кима. — Разденься полностью, — и с этими словами Тэхен убрал руки и встал. Чонгук наблюдал за тем, как Тэхен снимал штаны с бельем и стянул футболку, прилипшую к его телу из-за пота. Тэхен сел на диван, раздвинув ноги в стороны и уперевшись руками, откинулся, глядя на Рюо. Тот сглотнул и встал, скидывая с себя нижнее белье. Он кинулся к Киму, валя его на спину и нависая над ним. — Тэхен-сан, почему вы так прекрасны? — хрипло прошептал Чонгук. Тэхен прыснул со смеха. — Хочешь поиграть в императора и его дзюро? — ладони Кима накрывали его щеку и шею, нежно поглаживая. — よければ. — Понятие не имею, о чем ты говоришь, — улыбнулся Тэхен и привстал, сокращая расстояние между их лицами. Так они делили один воздух и дышали им вместе. — Но скорее трахни меня, — прямо в губы. Тэхен надавил на чужую шею, чтобы Чонгук улегся на него. Они слились в поцелуе. Ким был полон нежности, он всегда целовал Чонгука старательно и нежно, любил расцеловывать щеки, нос, лоб, но только не в состоянии возбуждения. Сейчас же он кусал, зализывал, пытался высосать душу через поцелуй. Рюо это возбуждало до невозможности. Их поцелуи были жадными, шумными и оставляли после себя ноющую сладкую боль. В их действиях не было нежности — только необузданная страсть, жгучая до ломоты в костях. Чонгук крепко удерживал Тэхена за плечи, Ким же обнимал его за шею, надавливая на нее и не давая ему передышку, в которой никто из них не нуждался. Желание обоих было острым и неистовым. Ладонь Чонгука накрыла чужой член и секунду спустя взяла его. Тэхен сдавленно простонал, отрываясь от его губ и укладываясь на простынь. Голова была откинута, а поясница выгнута навстречу Чонгуку. — Я не знал, что ты останешься и не купил презерватив, — сказал Рюо, на что Тэхен слабо махнул руками. — Да плевать, сделай уже что-то. Ким весь вспотел. Глаза были прикрыта, а рот приоткрыт. Он отрывисто дышал, жадно вздыхал и шумно выдыхал. Чонгук поцеловал уголок его губ и начал надрачивать ему. Лбом он уткнулся в крепкую грудь, что часто вздымалась. Рюо слышал, как громко бьется любимое сердце, и ему хотелось сделать Тэхену так хорошо, что тот никогда в жизни не забудет эту ночь. Чонгук приподнялся, упираясь коленями в диван. Он подхватил Кима под бедра, приподнимая его таз, чтобы ему было удобнее растягивать его. Он медленно ввел указательный палец, вызывая у Тэхена табун мурашек. Ким гортанно простонал, сжимая простыни и закрывая глаза. — Давай, малыш, не медли, — в просьбе прошептал Ким. — Я уже растянут. Чонгук усмехнулся бы, но в такие интимные моменты он становился чутким. Казалось, они менялись местами — Тэхен становился нетерпеливым, а Чонгук (хоть он и оставался нетерпеливым и несдержанным) становился мягче и внимательнее и терял все свое самодовольство. Поняв сказанное Кимом минуту спустя, Чонгук добавил второй палец, что с легкостью проскользнул внутрь. Он растягивал его не спеша, мял его бедро, целовал колено и большим пальцем задевал яички, из-за чего Тэхен выгибался. Растянув его достаточно, Чонгук дернул его к себе. Ким улыбнулся ему возбужденной улыбкой и встал на четвереньки, подставляя зад. Рюо шлепнул его, оставляя едва заметный красный след. Он смочил палец в слюне, в последний раз проникая в Тэхена пальцами. — Будет чуть больно, — предупредил он и, сплюнув на свой член и распределив слюну по всей его длине, медленно вошел в Тэхена. — Скажи, если станет невыносимо. Вместо ответа Тэхен уткнулся в подушку и простонал. Чонгук удерживал его за талию и резко вышел из него, когда тот заскулил. Ким взглянул на него через плечо и увидел, как Рюо ушел в сторону кухни. Не успел Тэхен поменять позу и крикнуть его имя, как Чонгук вернулся с подсолнечным маслом в руках. — Тебе же больно, — объяснился Чонгук. — Масло не заменит смазку, но так по крайне мере твоя задница будет в порядке. Тэхен усмехнулся, отворачиваясь от него. — Какой ты у меня заботливый. Он вылил масло на задницу Кима и растер его по отверстию и по своему члену. На этот раз было легче войти. Тэхен сжался, что заставило Чонгука простонать. Он схватил его за бедра и нетерпеливо начал толкаться. Чонгук поднял голову Кима, держа того за волосы, и повернул к себе лицом. Ему нравилось видеть лицо Тэхена, искажающееся в удовольствии. Тэхен всегда был красив. В тот вечер, когда они впервые встретились, Чонгука привлекла его внешность. Рюо всегда знал, что его не привлекают женщины, и для него не было проблемой признать, что его возбуждают парни. Он всегда приглядывался к красивым мужчинам, но такую красоту, что имел Тэхен, Чонгук прежде не встречал. — Какой же ты красивый, — хриплым голосом говорил он. Чонгук двигался ритмично и глубоко, проходясь по простате. Ноги Тэхена дрожали, и лишь крепкая хватка Рюо удерживала его. Его глаза слезились от удовольствия, они были направлены на Чонгука, такого любимого и желанного. Рюо сдавленно стонал. Он редко бывал громким, в отличие от Тэхена, чьи стоны и всхлипы заполнили его маленькую квартиру. Чонгук помнил, как смотрели на него соседи в последний раз, когда Ким оставался у него, но его это не заботило. Он нагло улыбнется им и в следующий раз выбьет из Тэхена стон еще громче. — Черт, — прошипел Чонгук, когда его сжали. Голова Кима обессиленно упала на подушку, стоило Чонгуку ее отпустить, чтобы обеими руками схватить его за талию. Толчки стали быстрее и глубже. Тэхен не переставал выстанывать его имя, будто в бреду. Они оба знали, что долго не продержатся, и первым не выдержал Чонгук. В последний момент он успел вытащить член и излиться на поясницу Тэхена, который всем телом упал на диван. Рюо обессиленно упал на него, прижимая собой. Поцеловав Тэхена за ухом, Чонгук перевернул их обоих на спину и, положив правую ладонь на чужой, все еще крепкий член, начал его поглаживать. — Прости, не продержался, — шепнул Рюо, и Ким усмехнулся. — Просто подрочи мне. Тэхен кончил следом, гортанно постанывая и сжимая запястье Чонгука. Сперма брызнула ему на грудь, пачкая подбородок и ладонь Рюо. Тот наклонился над ним и слизал сперму сначала с подбородка, а затем с груди, медленно спускаясь по шее языком грязным от его семени. Ким обнял его и уложил на свою грудь. Он нежно поглаживал Чонгука по спине и мерно дышал. Они лежали молча. Тэхен смотрел в потолок, Чонгук — в окно. Ему не хотелось, чтобы наступил новый день. Хотелось остаться в этих объятиях следующую вечность и не волноваться. У Рюо не было забот, как у Тэхена, который беспокоился о своей сестре, но его жизнь нельзя было назвать беззаботной. Однако рядом с Кимом — держа его за руку, лежа рядом, обнимая — он испытывал что-то похожее на детскую радость. Чонгук не был уверен, действительно ли это была та самая радость, ведь его детство сложно было назвать счастливым. Он смеялся тихо только рядом с матерью, что смешила его самыми глупыми вещами в мире. Но для маленького мальчика, которого отец часто наказывал за детские пакости, бессмысленные, но смешные слова матери были самыми значимыми. С Тэхеном ему было хорошо, и он не знал, как еще описать это чувство, которое ощущал только с ним. — У меня недавно ученик пропал, — неожиданно заявил Ким, и Чонгук поднял голову. Тэхен на него не смотрел. — Пропал? Тебя вызывают на допрос? — Нет, — Ким мотнул головой, его ладонь легла на заднюю часть шеи Рюо и начала массировать ее. — Он не пропускал ни одного дня и лично пообещал мне, что исправится, будет учиться хорошо. Дней десять назад я краем уха услышал, как несколько мальчиков, которым я преподаю, обсуждали антияпонские движения и подпольные организации. Я не придал этому значения, но прошло три дня, и Чиен, так звали моего ученика, который пообещал мне не пропускать занятия, не появлялся в школе. Три дня это ничего, но вчера я навестил его родителей. Так, чтобы узнать, все ли с ним в порядке. Они сказали, что уже подали заявление о пропаже и ждут вестей. В голосе Тэхена звучало искреннее волнение. Чонгук мог бы объяснить это его добротой, но Ким был не просто добросердечным — он был искренним в своей заботе. Он не делал этого из вежливости или привычки — его тревога была настоящей, неподдельной. — Думаешь, это связано с подпольными организациями? — Не знаю, я даже не уверен, существуют ли такие организации. Сегодня спросил у Чимина, знает ли он такие сообщества или слышал где-нибудь. Но он тоже ничего не знает, — выдохнул Тэхен и наконец опустил взгляд на Чонгука. — Недавно в центральном парке арестовали группу стариков за антияпонские демонстрации. Я волнуюсь, что и Чиен связался с такими. Он ведь всего-то глупый подросток. Его легко впечатлить и обмануть. Чонгук привстал, опираясь на локти. Он накрыл чужое лицо ладонями и сжал его щеки, большими пальцами проходясь по скулам. — Он ведь не твоя забота, Тэхен. Не стоит так сильно волноваться. У него есть родители, которые уже ищут его, — ласково прошептал Чонгук, но Ким криво усмехнулся. — Тебе чуждо волнение, так ведь? Ты ни о ком не волнуешься, потому не понимаешь меня, — голос Тэхена был ровным, но в нем сквозило что-то ледяное. — Я преподаю этим ребятам третий год подряд. Они выросли на моих глазах. Кому-то мало, а кому-то достаточно и года, чтобы привязаться. Чонгук хмыкнул и лег чуть подальше от него. Ким даже не взглянул на него, что больно ужалило Рюо. — Я не говорю, что твое волнение бессмысленное, но… Я хотел сказать, что у них ведь есть те, кто может позаботиться о них, — ответил Чонгук. — И все равно я волнуюсь, — выдохнул Тэхен. — Волнует еще Мисун и ее учеба в Сеуле. Она говорит мне не думать о плохом, но я не могу перестать волноваться и спрашивать себя: «А вдруг с ней что-то случится?», «А вдруг ее обкрадут?», «А вдруг она не будет регулярно питаться?» Я понимаю, что, даже будь она рядом со мной, я не смогу уберечь ее ото всех бед, но я ведь могу быстро прийти на помощь. А там, в Сеуле, она будет совсем одна, и… Ким сглотнул и повернул голову к Чонгуку. Тот улыбнулся ему и похлопал по щеке. — Уверен, она быстро обзаведется друзьями. Надо признать, она очаровательнее тебя. Они оба тихо рассмеялись. Тэхен перекатился к Чонгуку, укладываясь на его грудь и обнимая за талию. Рюо гладил его по волосам, пальцами расчесывая. — Ты любишь детей, — сказал Чонгук. Это не было вопросом. Все, кто знал Тэхена, рано или поздно замечали его любовь к детям. — Хочешь когда-нибудь обзавестись ими? Тэхен по-доброму усмехнулся. — Кто мне родит их? Ты, что ли? Чонгук фыркнул, слабо ударяя его по спине. — Я серьезно, Тэхен. Хочешь стать отцом когда-нибудь? — Хочу, но вряд ли осмелюсь. — Так сильно любишь меня? — улыбнулся Рюо. Ким приподнялся. Его лицо оказалось напротив чужого и он нежно поцеловал Чонгука. — А ты сомневался? — Нет, — улыбка не сходила с лица. Чонгук надавил на его плечо, чтобы тот обратно лег. — И все же почему не осмелишься? — Ну, во-первых, люблю тебя и обманывать кого-то не хочу. Во-вторых, мой папа, — вздохнул Ким. — А что с ним? Он же умер. Тэхен коротко рассмеялся с последнего заявления Чонгука и кивнул. — Он-то умер, но его кровь течет во мне. — Не говори мне, что ненавидишь отца настолько, что не хочешь плодить его наследие, — не сдержал смешка. — Это и имею в виду, — кивнул Ким. — Я никогда не говорил этого никому, — на миг замолчал, кусая щеки изнутри. Чонгук убрал волосы с его лица, пальцами проходясь по брови. — Мой отец изначально был хорошим, так говорила мама. Он любил ее, уважал, выполнял все ее просьбы, даже самые незначительные. Все изменилось с моим рождением. Сначала его раздражал мой плач, и его настроение резко и быстро менялось. Мама скинула это на разрушение тишины и рутины, ведь ребенок как-никак новая ответственность и дополнительная забота. Но и его поведение тоже менялось. Он был страшен в гневе. Однажды в порыве злости, так говорила мама, папа признался, что он болен шизофренией и что это передалось ему от отца, моего дедушки. Он скрывал это все то время, что они с мамой были вместе. Тэхен сглотнул. Зрачки бегали по всей комнате. Чонгук сжал его в объятиях. — Мама терпела, потому что любила. Но у него начали появляться галлюцинации, и тогда он часто избивал маму, а наутро слезно просил прощения. Она долго терпела, и продолжала бы, если бы однажды папа не поднял на меня руку. Тогда мама окончательно решилась уйти от него. Мне было пять, когда папа сломал мне запястье. Я не помню ни его, ни ту боль, которую тогда ощутил. Но навсегда запомню, чем он мог наградить меня. Всегда буду помнить, — выдохнул он. — Я не знаю, передалась ли мне его болезнь, поэтому мне страшно иметь своего ребенка. Что будет, если болезнь проявится с появлением ребенка в моей жизни? Что, если она мне не передалась, но передастся моему ребенку? Я не могу завести ребенка лишь потому, что очень хочу, осознавая весь риск своего состояния, о котором я ничего не знаю. Кем я должен быть, чтобы осознанно рискнуть благополучием своего чада? Одинокая слеза побежала вниз по его щеке. Чонгук молча наблюдал, как она падает с подбородка и исчезает в воздухе. И вдруг он осознал, что ему никогда не стать таким же великодушным, как Тэхен. Даже самую малость. За это, за недосягаемую доброту, Чонгук полюбил его лишь сильнее. Ведь Тэхен заслуживал любви больше, чем Рюо мог ему дать. — Ты хороший, Тэхен, хороший человек. Таких людей всегда ждут только хорошие вещи. Верь мне, — прошептал Чонгук, и Киму очень хотелось верить ему. Тэхен закрыл глаза, и слезы больше не текли. Он уснул, слушая ритмичное сердцебиение Чонгука, нежно поглаживавшего его до самого рассвета.

Пусан, Июль 1951

Солнце давно село за горизонт. Уличные фонари включились минутами ранее. Тэхен возвращался домой со школы. Чиен числился в пропавших три недели. Его друзья, которые обсуждали с ним подпольные организации, тоже исчезли спустя неделю после исчезновения Чиен. Ким ходил домой к каждому из них, и всякий раз его встречали заплаканные родители. Он пытался отговорить Мисун от учебы в Сеуле и предлагал Пусанский университет. Но сестра была непреклонна. Иногда все это переходило в ссору, и Мисун заявляла, что Тэхен пытается контролировать ее, что он не видит в ней самодостаточную личность и что так она никогда не найдет своего места в жизни. И она плакала, что отрезвляло Кима. Он обнимал ее и извинялся, вытирая ее слезы. Была середина июля. С начала месяца Тэхен поздно возвращался домой, и их с Чонгуком встречи стали редкими, что очень обижало Рюо. Сегодня утром он позвонил Киму домой, и трубку подняла Мисун. На вопрос Чонгука, где же Тэхен, девушка ответила, что он вчера поздно пришел и сегодня рано ушел. Рюо попросил ее передать Тэхену, чтобы он навестил его. Но Ким планировал заехать кое-куда по дороге домой. Пару дней назад Чимин вручил ему визитку. Тэхен не успел задать вопрос, как Пак развернулся и ушел прочь. Позже, когда Ким остался один в кабинете, он смог разглядеть визитку. На маленькой бумажке не было ничего кроме адреса и времени «собрания». — Ты же искал подпольные организации, — объяснил Чимин, легко пожимая плечами. — Ты там состоишь? — нагнал его Тэхен. Они находились в многолюдном школьном коридоре. — Нам нельзя так свободно говорить о ней, — всего-то ответил Пак и скрылся в своем кабинете. Это было два дня назад. Сегодня же Тэхен собирался побывать на своем первом собрании в антияпонской организацие. Подпольная организация находилась в подвале малой библиотеки, которая закрывалась в шесть вечера. Потому Киму пришлось заходить через черный вход и спускаться вниз по старым деревянным ступенькам, что неприятно скрипели. Перед входом в помещение стоял высокий мужчина средних лет. Лицо его выглядело суровым, взгляд —пристальным и холодным. Тэхен натянуто улыбнулся и вручил свою визитку. Даже не взглянув на нее, мужчина вернул ее обратно, впуская его внутрь. Дверь за Кимом с хлопком закрылась, а внутри его уже ждал Чимин с десятками незнакомых мужчин и женщин. — О, вот и мой коллега, о котором я вам говорил, — приобнял его Пак, похлопывая по спине и представляя мужчине пожилого возраста. — Тэхен, представься. Он протянул руку старику, сжал чужую ладонь крепко двумя руками и склонился в уважительном поклоне. — Ким Тэхен, друг Пак Чимина. Работаю в школе преподавателем корейского языка и литературы. — Юн Соджун. Генерал армии во время Второй мировой, — улыбнулся старик, и Тэхен от удивления раскрыл и закрыл рот, сглатывая. — Сейчас на пенсии, можно сказать. — Японцы возобновили состав военных лидеров и сейчас занимаются изменениями политического состава нашей страны, — добавил Чимин и увел Кима. — Тут много бывших военных. Большинство были отправлены в так называемый отпуск, но вместо них уже назначены новые, лояльные к оккупационной власти, — Чимин говорил тихо, ведя Тэхена через узкие коридоры. — Те, кто не согласился сотрудничать, либо исчезли, либо теперь здесь, в подполье. Они вошли в просторное помещение, где в дальнем углу стоял прямоугольный стол. За ним сидели мужчины и несколько женщин. Тэхен сразу заметил, что они с Чимином были самыми молодыми — большинству присутствующих было за сорок. — Я познакомлю тебя с языковедами, — прошептал Пак и слегка надавил меж его лопаток, чтобы Тэхен представился. — Ты, должно быть, Тэхен, — улыбнулась женщина, и все повернулись к Киму. — Чимин много о тебе рассказывал. Мы рады, что ты решился присоединиться к нам. — Присаживайся, Тэхен, — мужчина, сидевший во главе стола, кивнул на свободное место. Тэхен быстро осмотрел присутствующих. Их взгляды были цепкими, внимательными — изучали его, оценивая, стоит ли ему доверять. — Мы слышали, что ты хорошо владеешь японским, — продолжила женщина, сложив руки на столе. — Это может быть очень полезно для нашего дела. Тэхен замешкался, бросил короткий взгляд на Чимина. — Я… не могу сказать, что хорошо владею, — осторожно ответил он. — Разве что немного понимаю. В комнате повисла пауза, и он ощутил, как напряжение подбирается к горлу. Мужчина, сидевший слева от него, прочистил горло и поправил свой галстук. Никто больше не смотрел на него. — И все же незнание японского не делает из него неспособного языковеда, так ведь? — улыбнулась женщина, что первой поприветствовала его. — Как учитель языка и литературы уверена, Тэхен искусно владеет языком. Он может придумывать слоганы, оформлять наши письма и проверять наши документации, — она повернулась к нему. — Так ведь, дорогой? Ким кивнул. Находясь здесь, среди всех этих людей с суровыми выражениями лиц и в гнетущей атмосфере, Тэхену не хотелось лишний раз подавать голос. — Мы являемся информационным центром. Основным источником информации является организация в Сеуле, что ближе всего к японским властям. Пока никак не действуем, не планируем военные движения, не вербуем людей. Мы ждем, но нам нужен готовый план в случае чего. Японская власть действует медленно, оттого и незаметно. Но изменения есть, и тому множество подтверждений, — продолжил мужчина, сложив руки на столе. — Постепенное ужесточение контроля, изменения в кадровом составе, исчезновения людей. Всё это говорит о том, что крупные перемены не за горами. Тэхен слушал молча, ощущая, как с каждым словом напряжение в комнате нарастало. — Вы говорите, что пока не действуете, — наконец заговорил Тэхен. — Но чем вы тогда занимаетесь? Женщина, которая первой заговорила с ним, внимательно посмотрела на него. — Мы фиксируем всё, что происходит. Анализируем. Оцениваем. — Она чуть склонила голову, словно проверяя его реакцию. — Ищем слабые места. Ким кивнул и вновь замолк. Чимин сел позади него, скрещивая руки на груди. Тэхен чувствовал, как все на него смотрели, даже Пак, не проронивший ни слова за последние пять минут. — А если завтра всё изменится? — негромко спросил Тэхен. Он опустил взгляд на свои руки, лежавшие на столе. — Если больше нельзя будет ждать? На этот раз никто не ответил сразу. Только через мгновение мужчина, сидевший во главе стола, заговорил снова: — Именно поэтому мы здесь. Именно поэтому ты здесь.

***

— Где ты был? — с этими словами сестра встретила Тэхена с порога. — С Чимином в баре. Волнуется перед родами жены, вот и захотелось отвлечься, — вяло ответил он, проходя мимо Мисун, и направился в свою комнату. — Раз волнуется, мог бы остаться с женой, а не бухать. Ким согласно кивнул. Он скинул пиджак и бросил на кровать. Почувствовав, что сестра вошла в комнату вслед за ним, развернулся к ней. — Тебе Чонгук звонил, сказал навестить его. — Это срочно? — Не думаю, — помотала головой Мисун. Она стояла рядом с окном, и на ее лицо падал лунный свет. — Но он звучал вполне серьезно и требовательно, так что навести его как можно скорее. Тэхен хмыкнул и упал на кровать. Взгляд направился в потолок, руки и ноги раскинулись в четыре стороны. — Ты лучше бы бухал с Чонгуком, а не с Чимином, — буркнула сестра, злясь на отсутствие ответа на ее слова. Ким посмотрел на нее и похлопал по свободному месту рядом. Мисун улыбнулась и подлетела к нему, укладываясь на его руку. Тэхен обнял ее, как в детстве, когда бабушка спала в нынешней спальне Мисун, а они — на этой кровати, которая нынче принадлежала Киму. Тэхен поцеловал ее в лоб и крепче обнял. Мисун же уткнулась в его грудь и закрыла глаза. — Чем Чонгук лучше Чимина? — спросил Ким, и сестра подняла на него глаза, смотря как-то возмущенно. — Как будто ты сам так не считаешь. Да твой Чимин просто самый нудный человек в мире. Ты каждый раз такой унылый после встреч с ним. А Чонгук на тебя здорово действует. Тэхен по-доброму усмехнулся и похлопал сестру по спине, и она обратно легла. Они молча лежали, пока Ким не задремал. Услышав его тихий храп, Мисун встала и, накрыв его легким одеялом, пошла к себе. На следующий день Тэхен направился к Чонгук, покинув учительское собрание самым первым. Утром, перед уходом, он предупредил Мисун, что, возможно, сегодня он не будет ночевать дома или придет очень поздно, и в шутку попросил ее не злоупотреблять этим. Сестра фыркнула и спряталась под одеялом, обратно проваливаясь в сон. Увидев его перед собой, Чонгук сначала удивился — так долго Кима не было в его квартире. Рюо пустил его внутрь и осмотрел с ног до головы. — Ты что, не рад? — усмехнулся Тэхен, проходя на кухню. — Конечно, рад, — Чонгук захлопнул дверь и последовал за ним. — Просто не ожидал. Тэхен уже копался в шкафчике. Рюо слабо улыбнулся, заметив пакет с фруктами рядом с холодильником. — У тебя, как всегда, пусто, — хмыкнул Ким, вытаскивая последнюю пачку лапши. — Ты вообще питаешься нормально? — Я работаю, — пожал плечами Чонгук, прислонившись к косяку. — Знал бы, что у тебя лапши не осталось, прикупил бы. Чонгук махнул рукой. Он подошел к Тэхену сзади и обнял, кладя подбородок на его плечо. Ладони легли на чужой живот. Рюо запустил руки под легкую рубашку и начал гладить область пупка. — Моя хозяюшка вернулась, — радостно прошептал он. — Где ты был? Я скучал. — Прости, — шепнул Ким и положил ладонь поверх его. — В последнее время очень занят. Чонгук промычал. Он мягко поцеловал Тэхена в шею, чуть крепче сжимая пальцы на его животе. Тот наклонил голову, откидывая ее назад. — Пришел потрахаться, да? — опаляя горячим дыханием, прошептал Чонгук и прикусил мочку уха. Тэхен повернулся к нему и слабо толкнул. Он кивнул на стол и отошел от Рюо. Достав фрукты из пакета, он принялся их мыть и резать. Чонгук сел за стол и наблюдал за ним, слегка недовольный, что его отшили. — Так сексу не быть? — спросил он, когда Тэхен уселся рядом. Тот усмехнулся и кинул в него кусок яблока. — Не быть. — Тогда зачем пришел? — буркнул Чонгук, вызывая смех у Кима. Тэхен ущипнул его за щеку, мягко потянув на себя. Голова Рюо стукнулась об его грудь и Ким поцеловал место ушиба, поглаживая его по спине. — Я думал, ты скучал. А оказалось, что ты всего лишь хотел мой член, — театрально возмутился Тэхен. — Или все же мой зад? Как ты планировал, чиби? — Да не планировал я ничего. Я даже не думал, что ты придешь. — А как же? Ты здорово напугал мою сестру. Она передала мне твои слова. Цитирую: «Скажи брату прийти ко мне, иначе я умру без него». Чонгук закатил глаза и выпрямился. Тэхен рассмеялся, и это улыбнуло Рюо. — Не издевайся надо мной, — проворчал он, хватая Тэхена за запястье и утягивая его к себе. — Я правда сильно скучал. — И явно хочешь секса, — с улыбкой добавил Ким. — Можем просто вместе полежать, и ты расскажешь мне, что у тебя нового. Тэхен кивнул, целуя его щеки и нос. Доев нарезанные фрукты и убрав остатки в холодильник, они уложились на раскрытый диван. После той ночи Тэхен часто оставался у него, и каждый раз это заканчивалось одинаково. Чонгук, привыкший ко сну вместе, не складывал диван обратно. Ким упал на кровать первым и стал наблюдать за суетливым Рюо, который за час до его прибытия решил постирать все постельное белье. — Да брось, чиби, лето же, — перехватывая его, обняв за талию, Тэхен потянул его к себе. Тот рухнул на него, вжимая Кима в диван своим весом. Тэхен только рассмеялся, не ослабляя хватку и продолжая удерживать Рюо. Чонгук приподнялся на локтях, заглядывая в его смеющиеся глаза. — Ну и что ты теперь собираешься делать, а? — хмыкнул он, перенося вес на одну руку, чтобы свободной сжать Тэхену запястье. — Держать тебя, пока не перестанешь вырываться. Чонгук дернулся, будто собираясь освободиться, но в итоге просто опустился ниже, зарываясь носом в теплую кожу его шеи. Хватка Тэхена ослабла, и Рюо полностью перевернулся к нему, нависая над ним. — 君の香りが恋しかったよ, — прошептал Рюо. — 僕もだよ, — так же тихо ответил Тэхен. Чонгук улыбнулся. Он всегда улыбался, когда Ким понимал его на японском и отвечал. Слышать родную речь из уст любимого человека ощущалось, как теплая ладонь матери, что стирала слезы, текущие по щекам маленького Чонгука. — Ну так что у тебя нового? — спросил Рюо. Он лег на руку Тэхена. Тот улыбнулся, чувствуя легкое щекотание, вызванное дыханием Чонгука. Тэхен провел пальцами по его волосам, спускаясь ими вниз по задней части шеи и поднимаясь. Чонгук, прижимаясь ближе, тихо вздохнул; его дыхание ровное и спокойное. — Тэхен, — тихо сказал Чонгук, его голос отчего-то был хриплым. — Я рад, что ты здесь. Ким взглянул на него, бегая от одного глаза к другому. Глаза Рюо были глубокими, что Тэхен каждый раз терялся в них. Они были настолько темными, подобно черной дыре, что у Тэхена никогда не получалось разглядеть в них ответа на свои вопросы. — Видимо, ты сильно скучал, — по-доброму усмехнулся Ким и нежно поцеловал его в лоб. Он прижал свой лоб к его и закрыл глаза. — Я тоже скучал, Чонгук. Скучал. Чонгук отстранился, и Тэхен открыл глаза. Киму хотелось улыбнуться, но что-то в выражении лица Чонгука настораживало. Тот выглядел непривычно подавленным. Тэхен привстал, облокотившись на диван. — Что-то не так? — спросил он. Чонгук прикусил щеки изнутри и отвел взгляд. Он смотрел на руки Тэхена, его грудь, ключицы, уши — лишь бы не посмотреть в глаза. Его глаза бегали по всей комнате. — Чонгук, — позвал Ким и, взяв его за подбородок, повернул голову к себе. — Что случилось? — Меня забирают, — хрипло прошептал Рюо. Тэхен нахмурился, не понимая. — Куда? — В армию. Раньше времени. — А как же твой отпуск? Твой зять ведь позаботился об этом. — Да, но… Чонгук шумно вздохнул, откидываясь назад. Он закрыл лицо руками и лежал неподвижно несколько минут. Тэхен не хотел давить, потому лишь молча ждал. — Тебе нельзя об этом знать, а мне — говорить, — начал Чонгук. Он убрал руки от лица и взглянул на Кима, который внимательно слушал его. — Япония готовится к войне с Китаем, потому им нужна армия как можно быстрее и больше. Скоро начнут призывать и вас, поэтому, Тэхен, пообещай мне, что сделаешь все, чтобы избежать армии. — Тебя отправляют на войну? — последние слова Тэхен не сразу понял. — Но ведь Япония заключила мир с Китаем. Чонгук кивнул. — Да, но ты ведь знаешь, что формальности — всего лишь формальности. Китай все еще хочет Корею, нам так всегда говорили. Там, в армии, — он сделал паузу, — Япония планирует отправлять корейцев на фронт. — Корейцев? — прохрипел Тэхен. — Я не знаю подробностей. Но скорее всего все так и будет, — вздохнул Чонгук и принял сидячее положение. Он смотрел на Кима с грустью и сожалением в глазах. — Просто пообещай, что не окажешься в армии. — А как же ты, Чонгук? Что будет с японцами? — С нами ничего не будет. Мы останемся в стране, чтобы, — Рюо закусил губу, опуская голову. — Чтобы укрепить японский режим в Корее. Это все, что я знаю, Тэхен. Мне жаль. Тэхен покачал головой, шепча: «Ничего, это не твоя вина», — и заключил Чонгука в объятия. Рюо уткнулся в его шею, дыша его запахом и слушая ласковый голос. — Когда ты уходишь? — шепотом спросил Ким. Он боялся услышать ответ. — Через неделю. У них была неделя, чтобы насытиться друг другом. С этой мыслью Тэхен поцеловал Чонгука, срывая с него футболку.