Педагогический талант

Стена рассечена напополам яркой солнечной полосой, судя по её расположению, сейчас чертовски раннее утро, наверняка нет и пяти. Дэдпул знает о чём говорит, потому что частенько засыпает, глядя на эту картину. Надо что-то придумать с окном в спальне, хоть бы рольставни какие приладить, а то тряпка, прибитая строительным степлером к раме, не очень-то справляется с ролью шторы. Всё же не дураки те, кто заморачивается со всем этим домашним уютом и комфортом. Теперь Уэйд сам привык стелить новое, чистое постельное бельё и спать ложится, не забыв снять одежду. Раньше все эти условности его не ебали, мог прийти домой и отрубиться в изгвазданном всяким дерьмом, окровавленном костюме, да хоть бы и в ботинках. Его кровать зачастую представляла собой брошенный на пол матрас с многочисленными пятнами подозрительного происхождения. Если и появлялись такие изыски, как подушка и постельное бельё, так никто не следил за их чистотой, просто раз в полгода всё выкидывалось на помойку, вот и весь уют. Теперь же, когда в жизни Уилсона появился Питер Паркер, как-то сами собой в квартире стали возникать вещи, которых там отродясь не бывало. Например, посуда. Не одноразовый пластиковый кошмар Греты Тунберг, а вполне милые керамические чашки и тарелки, причём в двойном экземпляре. Из холодильника исчезли мумифицированные продукты, которые, возможно, покупали ещё предыдущие квартиросъёмщики. И диван, видевший в своей жизни некоторое дерьмо, был уже мысленно приговорён к помойке, и пусть Фьюри не шипит, когти можно поточить и об новый. Что забавно, Питер ко всем этим нововведениям напрямую причастен не был. Уэйд поставил парню мысленный плюсик за то, что тот ни разу не попрекнул беспорядком, и даже не морщился, проводя время в берлоге Дэдпула. Для человека, у которого белые кроссовки реально белые вплоть до шнурков, не смотря на солидный для обуви возраст, а джинсы всегда чистые и выглаженные, это настоящий подвиг. Уилсон видел, какой порядок царит у Питера в комнате, после квартиры Уэйда это как побывать на космическом корабле — принципиально иной уровень организации пространства. Что совсем не удивительно, так это полярность воззрений на внешние перемены внутри самого Дэдпула. Жёлтый благосклонно взирает на происходящее, ему всё, что ни делается, - всё к лучшему. А если новшества хоть краешком связаны с Питером, так жёлтый чуть ли не в экстазе бьётся. Он влюблён в Паркера, а заодно и Человека-паука, как девочка групи в рок-звезду, дай ему волю, он бы сутки напролёт пускал слюни на Питера, а в свободное время терроризировал всех, кто не в его фан-клубе, начал бы с Д.Д. Джеймсона. Белый жилец чертогов разума трясётся над идентичностью Уэйда, как семидесятилетняя монашка над своей девственностью. Всё-то ему кажется, что стоит отступить хоть в мелочи от привычного порядка вещей, как от личности Уилсона ничего не останется. Словно чистые простыни несут с собой запах порошка, мягкость ткани и экзистенциальный кризис. И ладно бы это был осознанный выбор Дэдпула — жить в бардаке, так нет же, всё идёт от наплевательского отношения к ценностям общества потребления и неприхотливости в быту. Зачем двумя руками держаться за такой сомнительный уклад жизни, Уэйду не понятно, но белый на то и параноик, чтобы плевать на доводы рассудка. Короче, этих ребят и их высказывания надо засунуть в шейкер, взболтать, но не смешивать, глядишь, что-нибудь адекватное получится, без перегибов на местах. Пока же Уилсон сладко потянулся всеми четырьмя конечностями и тихо выскользнул из постели, стараясь не потревожить Питера. О да! Человек-паук впервые остался у него с ночёвкой, хотя и не планировал этого. Что ж, у дружелюбного соседа очевидные, хронические недосып и недотрах. Уэйд ему не мамочка, чтобы шарфик в мороз повязывать, - да Паркер и не позволит, - но всему же есть предел. Когда парень кончил просто от того, что Уилсон ему помял яйчишки через трусы, а потом отключился, только успев коснуться головой подушки, это никуда не годится. Дэдпул давно уже не старшеклассник, чтобы пробавляться обжиманием по углам. Он хочет полноценного, качественного, вдумчивого секса со своим парнем. А у них вечно то место неподходящее, то времени нет, а то, как сегодня, Питер настолько уставший, что к нему совестно подкатывать. Жёлтый зудел, что Паркера надо разбудить до полуночи, ему ещё домой добираться, пока Мэй не заметила пропажу дорогого племянника. Белый стебался и обзывал некрофилом, предлагая подрочить на мирно спящего парня, раз уж Уэйду ничего сегодня не обломится. Дэдпул от души послал обоих и сделал всё по-своему: от домогательств воздержался, но и будить не стал. Вряд ли Мэй среди ночи заглядывает в спальню Питера, ему же не пять лет, не беда, если парень объявится дома под утро. Уэйд торопливо умывается и чистит зубы, он теперь за личной гигиеной следит не в пример тщательнее прежнего, и возвращается в спальню. Нахальный Фьюри уже разлёгся на его подушке и недобро зыркает глазом, намекая, что сдавать позиции без боя не намерен. В его кошачьих мозгах засела уверенность, что Питер ради него появляется по средам у Дэдпула. А значит всё внимание парня должно принадлежать одноглазому бандиту, а никак не его хозяину. Уилсона так просто не запугаешь, он такого в своей жизни навидался, что никакие кошачьи выебоны на него не действуют. Хотя разок, признаться, было. Как-то они с Питти обжимались на диване под бормотание телека. Дэдпул как раз отправил футболку парня в полёт к потолку и запустил ладонь тому в штаны. Питер хоть краснел и отводил глаза, но тоже не отставал, вполне уверенно и со вкусом дроча Уэйду. В этот момент Уилсон, шестым чувством заподозрив неладное, поднял взгляд и увидел сидящего в десяти дюймах от него кошака, который смотрел на него как умеет смотреть потомок льва на потомка обезьяны. Короче, Уэйд взял за правило по средам выставлять ревнивого нахала из спальни. И вот стоило выйти на пять минут, как конкурент за внимание Питера тут же захватил главенствующую высоту в виде подушки и старательно делал вид, что он тут всегда лежал. - Это мой человек, и делиться я не намерен, - грозно шепчет Дэдпул. С этими кошачьими надо сразу обозначить границы, а то не успеешь оглянуться, как у тебя отожмут парня. - Иди на улицу и клей там своих кисок, а мне такой шанс в жизни больше не выпадет, имей совесть, Казанова. Фьюри смотрит так, словно он собирается иметь не только совесть, но и весь мир. Сочувствия от такого социопата ждать придётся долго. Уилсон ловким движением подхватывает кота под мохнатое пузо и выпроваживает за дверь. Фьюри задирает хвост трубой и гордо удаляется, Уэйд делает себе мысленную пометку проверить обувь, прежде чем её надевать, и возвращается в постель. Сонный Питер мягок и податлив, его кожа горяча, пахнет молодостью и здоровьем. Глаза щурятся под густыми ресницами, солнечный луч высвечивает легкомысленную рыжинку в каштановых кудрях. Таким расслабленным и уютно-домашним его редко увидишь, а хотелось бы. Пока у парня не запустился режим «я всем должен», и не накрыло осознание, что ночь уже сдала позиции, надо пользоваться моментом. Уэйд стягивает простыню в сторону и скользит ладонями по безволосой груди парня. У самого Дэдпула кожа вся в рытвинах, струпьях и шрамах похожих на ожоги. Где-то чувствительность полностью пропала, где-то сильно снижена, а редкими островками взлетела до болезненной остроты. В этих местах даже одежда натирает до наполненных сукровицей волдырей, такая жизнь стала бы настоящей пыткой, если бы не регенерация. Тем сильнее Уилсона завораживают прикосновения к чужому красивому здоровому телу: чувствовать кончиками пальцев биение пульса под тонкой кожей, проводить по золотистым, почти прозрачным волоскам, ощущать выпуклость редких родинок, разбросанных тут и там, как созвездия на небе. Дэдпул изучает тело любовника глазами, пальцами, губами, языком. Ему до болезненного зуда не хватает прикосновений к телу Питера во все дни, кроме среды. Украдкой, на бегу, через чёртов спандекс — это всё не то. Хочется легонько щекотать самими кончиками пальцев, слегка царапать ногтями до мурашек по коже, надавливать всей ладонью, оглаживая изгибы тела. Уэйд непроизвольно напрягается, когда дотрагиваются до его незащищённой кожи, но сам буквально зависим от тактильного контакта. Всё это противоречивое дерьмо уживается в нём, как белый с жёлтым, и тут ничего не поделать, пришлось привыкать. Питер ёжится от прикосновений, потягивается всем телом, совсем как Фьюри, и открывается навстречу ласке. Хотя бы стадию смущения они успешно оставили позади, а то Дэдпул каждый раз терялся в разнонаправленных сигналах, невербально посылаемых Паркером. Вроде как парень очень даже «за» самые откровенные прикосновения, но, как только дело доходило до практики, тут же напрягался, будто в кресле у дантиста сидит. Уэйд старался не спешить, быть чутким и заботливым любовником, но с каждым разом сдерживаться становилось всё труднее. Он же не аскет в конце концов. Делать Питеру минет — отдельное удовольствие. Парень так сладко стонет и жадно хватает ртом воздух, так доверчиво раскрывает ноги бабочкой, демонстрируя достойную гимнаста растяжку. Уэйда ведёт только лишь от звукового сопровождения и доверия, к которому они, между прочим, не сразу пришли. Теперь главная эротическая фантазия Дэдпула — отсосать Питеру во время бубнежа Роджерса на планёрке. Если в один прекрасный день Уэйд сумеет придумать, как незаметно оказаться под столом в конференц-зале, Питера ничего не спасёт от участи кончить на глазах у его обожаемых Мстителей. Уилсон готов справиться с задачей даже не раздевая парня, прямо через спандекс. Костюм Человека-паука серьёзно пострадал бы и внутри и снаружи, но дело того стоит. Сейчас, к счастью, одежды ни на ком нет. Податливый, как масло, Питер закинул длинные ноги мужчине на плечи и чуть поддавался бёдрами навстречу каждому движению Уэйда. Тот мерно двигал головой, неспешно вбирая член до половины, чтобы в следующее мгновение отстраниться и сильно втянуть щёки, посасывая только головку. Питер рвано вздыхал и пытался толкнуться глубже, до горла, но Уилсон не собирался его сегодня баловать. Нарочно слишком медленно двигал головой, придерживал рукой за бедро, если парень начинал своевольничать, чуть сжимал и оттягивал мошонку, чтобы молодой ретивый любовник не финишировал досрочно. В этот раз Уэйд решил добавить в их секс кое-что новое. Смазку в одноразовой упаковке он предусмотрительно прихватил с собой. Большой флакон лубриканта скоропостижно покинул их, когда Уэйд, не заметив скатившийся с кровати тюбик, наступил на него ногой, изгваздав весь пол в спальне. А всё потому что в его квартире нет блядской тумбочки, где приличные любовники хранят всё нужное для секса от презервативов до фак-машины. Впрочем, Уэйду сейчас хватит того, что есть. Упаковку удаётся вскрыть одной рукой, - вот что значит опыт, даже Шикла так не умеет, - и пальцы моментально становятся очень скользкими. Питеру сейчас слишком хорошо, чтобы внятно осознать реальность и что-то заподозрить. Он поминутно облизывает пересыхающие губы и выгибается в спине, норовя встать на мостик, упираясь затылком в подушку, а пятками в плечи Уилсона. Перенапряжённые бёдра Паучка начинают мелко подрагивать, предвещая накатывающий оргазм. Ещё чуть-чуть и парня накроет, не смотря на медлительность Уэйда. Тот решает, что момент самый подходящий и проникает внутрь Питера скользким пальцем, неглубоко, до половины. В следующее мгновение томительная утренняя нега исчезла, как не бывало. Питер тонко вскрикнул и дёрнулся вверх, уходя от нахальных пальцев. И тут же расслабленному, не ожидающему подвоха Уилсону прилетело пяткой в глаз. Отчётливо хрустнули шейные позвонки, и на пару секунд померкло зрение, так себе прелюдия вышла, хорошо хоть перелома не случилось. Паучок, похоже, с перепугу ногой двинул, но Уэйд на всякий случай отсел подальше от воинственного парня, а то мало ли. Впрочем, Питер выглядел так, словно сейчас больше всего желает провалиться сквозь землю минимум до подземки, можно даже без одежды. Парень сидел, поджав ноги, и прижимал к груди несчастную простыню, словно это щит Капитана Америка, на который возлагается последняя надежда человечества. Вопрос «ты что делаешь?», заданный каким-то паникующим голосом, повергает Дэдпула в ступор. Вот что, блядь, реально надо сейчас со стояком наперевес проговорить словами через рот, что он делает? А так не понятно? Уэйд медленно выдыхает, гася раздражение, и мысленно напоминает себе, что он неоднократно попадал в ситуацию, когда очевидные на его взгляд вещи, воспринимались Паркером совсем по-другому. Лучше максимально однозначно высказаться сейчас, чем плодить недопонимание. Дэдпул, тщательно подбирая слова, принимается за разъяснения: - Питти-бой, мы с тобой два парня, и это несколько усложняет нашу сексуальную жизнь. Матушка природа как-то не до конца проработала этот момент. Ты не подумай, подростковый петтинг и бойскаутская дрочка мне тоже нравятся, но хотелось бы что-нибудь посущественнее. Я сейчас имею в виду секс с проникновением, чтоб ты меня правильно понимал. Ясно, что на первом свидании с аналом не подкатывают, но мы вроде как друг к другу привыкли, доверяем, все дела, и я подумал, что можно уже перейти во взрослый разряд… Ситуация неловкая даже по меркам самого Уэйда, поэтому на протяжении всей речи он не смотрит в лицо Питера, залипнув на его пальцах, судорожно комкающих несчастную простыню, а когда поднимает глаза, тут же осекается. Цвет лица Человека-паука близок к его маске, щёки так полыхают, хоть прикуривай от них. Что-то не похоже, что сегодня в их отношениях произойдёт качественный скачок. Повисшая пауза становится предлогом для весьма поспешного отступления, если не сказать бегства, Питера из спальни. Он на ходу оправдывается тётушкиным беспокойством и чем-то там ещё, а Уэйд остаётся один на один с неприятным, тяжело идентифицируемым чувством. Он опять где-то напортачил? Вроде нет, старался не спешить, двигаться по чуть-чуть, обеспечивал максимальный физический и эмоциональный комфорт Паркеру. Что на этот раз не так? - А нафига ты вообще связался с этим девственником? - резонно вопрошает белый. - Если ты у нас теперь по членам, снял бы хастлера или подцепил бы кого-нибудь в баре на ночь. Зачем себе жизнь усложнять всеми этими брачными танцами? - Прекрати притворяться идиотом, мы же все понимаем, что эта история вовсе не про секс, - резонно замечает жёлтый. - Я заебался обслуживать закидоны Паркера, - огрызается белый, - Уэйд его вечно не устраивает по всем статьям. Что мы имеем от этих, с позволения сказать, отношений? Даже трахнуться нормально не судьба, и не надо мне про неопытность втирать. Мы уже столько месяцев вместе, ни за что не поверю, что Питти до сих пор не погуглил значение слов «гейский секс». - А ты ожидал, что Питер нам отдастся на грязной, вонючей крыше после первого же совместного патруля? Заканчивай читать дрянные фанфики, приятель, только там ебутся со слюной вместо смазки и без презиков, - жёлтый не на шутку разошёлся, видать накипело, - между прочим, по статистике большинство гомосексуальных пар не практикуют анальный секс. Уэйд со стоном сжимает виски и старается отрешиться от словесных баталий своих жильцов. Они изводят его подчас до жестоких мигреней, особенно белый зверствует в последнее время. Раньше всё ограничивалось ненавязчивым трёпом на грани слышимости, этакое прикольное радио, которое всегда с тобой. Но последние полгода столько нового нагромоздилось в жизни Дэдпула, а инструкцию, как всё это разгрести, никто приложить не удосужился. В ответ на жизненный вызов белый и жёлтый с каждым днём всё больше расходились к разным поведенческим полюсам: одному хотелось свить гнездо, утащить туда Паркера и отгородиться от остального мира; другому — всех послать, разнести всё к хуям, включая башню Старка, и погрузиться в пучину хаоса и насилия. Где среди этого шизофренического плюрализма притулилась личность самого Уэйда, он не знал. Надо потом обдумать сложившуюся ситуацию в тишине и покое, а пока всё не уляжется в голове, стоит сделать перерыв и заняться чем-нибудь другим, а то рехнуться можно от наплыва мыслей. В это лето жара немилосердно плавила Нью-Йорк и мозги его жителей. Любое помещение без кондиционера автоматически превращалось в камеру пыток, а функционировать под открытым небом можно только после заката солнца. Возможно, благодаря этому факту преступность городского да и галактического масштаба протухла на корню. Негодяям стало лениво злобствовать, хорошим парням — влом напрягаться и причинять справедливость налево и направо. Только этим Дэдпул мог объяснить полнейший штиль, накрывший сонный, разморенный жарой город и башню Мстителей вместе с ним. В штаб-квартире главных спесивцев планеты Земля Дэдпул не появлялся несколько недель. На дело его не звали, а самому проявлять инициативу в последнее время неохота. Глупая, детская обида на подставу Старка не красила Уэйда, он честно про себя это проговаривал, но с эмоциями так просто договориться не выходило. Нихуя не новость, что Тони его недолюбливает, но раньше совместной работе это не мешало, а теперь лишний раз лицезреть холёного миллиардера нет никакого желания. Старк по-отечески любит Питера, заботится о парне, как он это понимает, но авторитаризм прёт изо всех щелей этих асимметричных отношений, и это начинает напрягать. К малодушной радости Уилсона, Старк занят своими важными предпринимательскими делами, и неловкая для всех встреча так и не случилась. Но, к сожалению, он не единственный, кто пропал с радаров. Старина Логан всё время вне зоны доступа, он и раньше частенько исчезал без прощальной записки. На мутанта находит иногда желание разобраться со старыми делами или старыми врагами. Возможно, опять Саблезубый объявился, надо бы расспросить Джеймса, чем та история у школы Ксавье закончилась. Без Росомахи в башне совсем уныло, не с кем выпить и некому пожаловаться на жизнь. От безысходности Дэдпул наведывается к Тору в поселение выживших асгардцев где-то в Норвегии. Настойка у бога грома стала куда забористее, чем в прошлый раз, а всё благодаря земным ингредиентам. По крайней мере захмелеть получается почти так же быстро, как от неопознанного поила Хорька. Дэдпул вываливает на Тора свои смутные, не до конца оформившиеся мысли, и как будто становится легче на душе, хотя собеседника слишком развезло, чтобы этот пьяный трёп потянул на сеанс психотерапии. Асгардец сочувственно поддакивает, делится в ответ не менее запутанной любовной историей с Джейн. Они вместе пытаются припомнить здоровые, многолетние отношения хоть у кого-то со сверхспособностями, но никого кроме пары Саммерс и Грей не называют. Выходит, что к супергеройству в комплекте прилагается несчастливая личная жизнь, Росомаха не даст соврать. В Нью-Йорк Уэйд возвращается ещё более унылым, чем до попойки с Тором. Раз алко-терапия провалилась, последние надежды Дэдпула связаны с цельнометаллической Нат. Поплакаться на груди у шпионки вряд ли выйдет, эта дамочка сантиментов не терпит, но она выслушает и может дать дельный совет, лишь бы настроение было подстать. Но и тут подстерегает жирный облом. Башня словно бы вымерла с приходим жары, или это старковский отдел кадров всех Мстителей отправил в ежегодный оплачиваемый отпуск? Романофф вечно в разъездах, она с головой ушла в свои шпионские игры, в которых Уэйда никто не пригласил поучаствовать, - какие все деловые стали в последнее время! - но хоть полчаса для старого друга можно выделить. Наташа попадается на глаза Дэдпулу случайно в одном из многочисленных коридоров башни Мстителей. Уилсон в этом крыле никогда не ошивался прежде, слишком далеко от арсенала, тира или кухни, но сейчас ему так муторно и нечем отвлечься, что заносит в этот закоулок. Романофф о чём-то тихо говорит с объявившимся-таки Логаном, и воодушевлённый Уэйд показушно бодрым шагом, слегка припрыгивая, идёт к ним. То, что ему не рады, он понимает почти сразу. Нат ещё смогла бы вырулить беседу в нейтральное русло, но косноязычный Логан портит ей все карты. Дэдпул пулемётом треплется о чём-то несущественном, ощущая всем нутром, что его друзья как минимум заимели от него тайны, а как максимум уже не очень-то и друзья. Росомаха мнётся, что-то невнятно бурчит, смотрит куда угодно, только не на Уилсона, явно мечтая оказаться в другом месте. Наташа тоже темнит, вяло реагирует на шутки Уэйда и быстро сворачивает светскую беседу, минимально соблюдая приличия. Шпионке позарез нужно припудрить носик, а Логану полить любимый фикус, как-то так звучат для Дэдпула причины, по которым его оставляют в коридоре одного. Друзья прыснули в стороны, как тараканы в квартире Уэйда, когда он на кухне включает свет. Охуеть не встать! - Чего это они? - удивляется жёлтый на пару с Уилсоном. - Тоже мне новость, если бы ты вынул голову из задницы и почаще смотрел на то, что происходит вокруг, не удивлялся бы, - желчи в голосе белого хватит на средних размеров дом престарелых, - Логан морозится минимум с весны, а Романофф чаще показывает нам средний палец, чем здоровается. Я же говорил, они все в фан-клубе Паука. Как только Мстители узнали про ваши потрахушки, все тут же ополчились против тебя, хотя, казалось бы, куда больше. Теперь тебе будет прилетать в десятикратном размере за каждый проёб с Пауканом. Ты у нас нынче овеян славой обидчика маленьких, славных супергероев. Получи, распишись, Уэйди. Скатиться до банальной депрессии не позволяют перемены в численном составе Мстителей. Не бог весть какое событие, но Уилсон рад отвлечься на любые новости, лишь бы они не касались той толпы народа, с которой у Дэдпула возникли те или иные трения. Новый Мститель — какой-то друган Романофф с луком и колчаном разномастных стрел. Серьёзно? На Уэйда до сих пор смотрят с сомнением, достоин ли он почётного звания «Мститель» или нет. Никаких совместных фото, автограф-сессий и участия в нежно любимых Старком пресс-конференциях. Даже Человек-паук с репутацией белее, чем платье девочки на первом причастии, до сих пор на испытательном сроке. Питти, если куда и пускают, то только на коротком поводке под присмотром взрослых. А этого Робин Гуда без всяких сверхспособностей принимают одним днём, как родного. Соколиный Глаз поначалу производит какое-то неприятное впечатление. Жёлтый выносит диагноз Уэйду - «зависть», белому не нравится «мудаковатый взгляд этого заносчивого куска дерьма». Уилсон в друзья к Бартону набиваться не намерен, но на элементарную вежливость его хватает. Немало тому способствует оружие Клинта. Тяжёлый композитный лук с боковыми стабилизаторами и рукояткой из углепластика. А какое разнообразие наконечников стрел прилагается к этому малышу! Бронебойные, светошумовые, зажигательные, срезни… Уилсон конкретно залипает на этом великолепии, таскаясь за Клинтом на стрельбище. Лук - точно не выбор Дэдпула, никто не потеснит Desert Eagle в его сердечке, но красиво же! Соколиный Глаз не столь интересен, как его оружие, с таким солдафоном только пушки обсуждать да списком подтверждённых целей мериться. О «Золотых девочках» он видите ли ничего не знает, и «Отчаянные домохозяйки» тоже мимо. Откуда у Нат такие стрёмные, скучные друзья? Вот с Питти можно до хрипоты спорить кто горячее Бри Ван де Камп или Габриэль Солис, объедаться до сытой икоты едой на вынос и резаться в приставку, пока в глазах не зарябит. А можно пойти вместе в патруль, спасать обывателей от мелкой преступной швали и ловить одобрительные взгляды Паука. Или трепаться о всякой ерунде до пересохшего горла и не словить утомлённый взгляд а-ля «заебавшийся разгребать мировые проблемы Старк». Можно даже сказать о чём-то личном, наболевшем и быть уверенным, что тебя поймут. Уэйд скучает по парню, хотя сам же трусливо скинул сообщение, мол у него дела, недельку не увидимся. Питти наверняка подумал, что Дэдпул взял очередной заказ и свалил из Нью-Йорка. А тот в действительности слоняется по башне Старка, где Паркеру ни за что не придёт в голову его искать, и пристаёт ко всем подряд, надеясь, что белый захлебнётся своей желчью и наконец перестанет нести всякий бред о Пауке. Уэйду просто нужно немного времени, чтобы мерзкие, лживые слова сгладились из памяти. Если белый часть личности Уилсона, означает ли это, что его злобные домыслы лишь отражение мыслей самого Дэдпула? Клинт скучный, мрачный субъект, напрочь лишённый чувства юмора. От общения с ним разве что несварение можно заиметь, а никак не катарсис. Он морщится при виде фастфуда и презирает молочные коктейли с маленькими зефирками и шоколадной крошкой. Пьёт исключительно Samuel Adams, от которого Уилсону ни жарко и ни холодно, а только тянет отлить. Но смотреть, как напрягаются мышцы на руках стрелка, натягивающего лук, скрипит тетива, чтобы в следующий момент загудеть сердитой струной, посылая в полёт злобно вжикнувшую стрелу… Это лучше любого порно! Уэйда чуть отпускает хандра последних дней. Это всё затянувшееся безделье и параноидальный шепоток белого на периферии сознания. Даже если Нат с Логаном переметнулись в другую песочницу, а Железнозадый Тони строит козни в своей башне из слоновой кости, это же не конец света. Есть ещё Питер, который по большому счёту принимает Уэйда таким, каков он есть. С его утомительной болтовнёй, перепадами настроения, дерьмовыми шутками и — да, блядь! — здоровым, кривым нефритовым стержнем, который нихуя не похож на алмазную пещеру, полагающуюся всяким нежным девочкам, вроде Мэри Джейн. В одном белый точно прав, пора вынуть голову из задницы, и начать решать проблемы, вместо того, чтобы трусливо от них бегать. Уилсон решает сделать Питеру сюрприз. Заваливается к тому в комнату без предупреждения, лишь удостоверившись, что Мэй дома нет. Паучку наверняка будет комфортнее обсуждать личные темы на своей территории да ещё и в одежде. Уэйд много раз возвращался к своему феерическому проёбу недельной давности. Если кто и появлялся в его постели, после того как его кожа превратилась в сплошной ожог, то либо проститутки, которым приходилось платить по двойному тарифу, чтобы они соглашались на секс с ним, либо опытные дамочки, знающие, чего хотят от этой жизни. Уилсон как-то не учёл, что молодой парень окажется не в восторге, без предупреждения почувствовав у себя в заднице палец. Это Дэдпула уже ничем в этой жизни не удивишь, а Питти не такой. Он до сих пор не позволяет Уэйду на себя смотреть, когда неумело, но чертовски старательно делает минет. Дай волю Паучку, он трахался бы только за закрытыми дверями спальни при выключенном свете. Запущенный педагогический случай, работы с молодёжью у Дэдпула непочатый край. Паркер ещё не вернулся с учёбы, но вот-вот должна хлопнуть входная дверь. Уилсон по привычке заваливается на кровать, но вскакивает уже через пару минут и принимается беспокойно ходить из угла в угол. Последние дни он спал урывками благодаря трёпу своих мозговых соседей, и теперь вынужден признать, что такой режим начал на нём сказываться не самым лучшим образом. Появилась нервозность, раздражительность, а теперь ещё добавилось лихорадочное возбуждение, не дающее усидеть на одном месте. Ему нужен Питер, который спокойно выслушает, поможет разложить мысли по полочкам, заземлит в хлам расшатанную психику Уэйда, раз уж Глок 19 сдал свои позиции. Дэдпул мечется по комнате Паркера, бессмысленно трогая корешки книг на полках, перебирает жёлтенькие карандашики на столе, теребит верёвку жалюзи. В какой-то момент бесцельно распахивает платяной шкаф и долго смотрит на ровные стопки одежды. Помнится в школе он всегда запихивал свои шмотки одним комком и торопливо захлопывал дверцы шкафа, пока всё не начало падать на голову. У Питера же на полках минимум вещей и все сложены, как на витрине магазина: ровными стопками, шовчик к шовчику, воротничок к воротничку. - Очень аккуратненько… - тянет жёлтый, - нам есть чему поучиться у Питера. - Да, Уэйди, хочешь так же? - елейным голосом поддакивает белый. - Малыш Паркер уже всех под себя переиначил, скоро твоя очередь. - Отвали психопат, меня твои бредни не интересуют, - Дэдпул сам не узнаёт свой севший голос. - Твой Паучок-отличник с самого первого дня выкатил список условий, при соблюдении которых готов с тобой общаться. Убивать плохишей нельзя, за помощь деньги не берут, учись работать в команде, Уэйд, только тогда будешь достоин посидеть на крыше рядом со мной… - Питер такого не говорил, - робко возражает жёлтый. - Заткнись, размазня! - орёт вошедший в раж белый. - От нас остался один суррогат: резиновые пули, покладистый нрав, Старк о нас ноги вытер, а Уилсон только утёрся. Где был твой любимый Паучок, желток? Что ж он не послал Железнозадого на три весёлых буквы, когда Тони лез не в своё грёбанное дело с Белой Лисой? - Он не мог, - слабо трепыхается жёлтый, - слишком уважает Старка. - Тогда подумай, зачем ему мы? - гнёт свою линию белый. - Маленький ботаник стремится вылечить этот больной и несправедливый мир, а начать решил с нас. Посмотри на эти унылые стопки футболок, Уэйди, то же самое ждёт тебя. Паучок тебя выхолостит, исправит по своему разумению и сдаст Тони, как курсовую преподу. «Посмотрите, мистер Старк, как я перевоспитал самого отбитого наёмника в Нью-Йорке. Теперь он похож на комок жёваной бумаги»! Жёлтый тихо ноет на самой грани слышимости, ему жутко от бешенства белого и до одури страшно. Уэйд отшатывается от грёбанного шкафа, падает на колени, безуспешно пытается заткнуть уши. Белый всё не замолкает, ярится, тиранит жёлтого своей паранойей, топит разум Дэдпула в ненависти ко всему миру, а особенно к самому себе. - Ты ему не нужен, Уилсон, посмотри на себя, ты же нестабильный, - шипит параноик в самый мозг, - правильному Питти с тобой не по пути. Это знают все вокруг, это знаешь ты, а когда дойдёт и до Паучка, он просто перешагнёт тебя, и правильно сделает. Его ждёт большая, счастливая, распланированная жизнь, в ней не место таким погрешностям, как ты. Дэдпул с трудом встаёт на ноги, его ведёт в сторону, словно алкаша в баре у Хорька. Голоса уходят в глубь сознания, оставляя после себя свербящую головную боль в левом виске. Мысли путаются, и Уэйд не готов ответить кому они принадлежат. Сознания хватает только на то, чтобы понять где он. Сейчас придёт Питти, увидит этот Сальпетриер на выезде и бросится спасать Дэдпула, как привык спасать всех убогих в этом городе. Паркер такого не заслужил, только не от Уэйда, он должен справиться сам... ...Уилсон бессмысленно таращился в покрытый жёлтыми разводами потолок и бормотал детскую считалочку: - Ини, мини, майни, могу, поймали тигра за ногу… В башке стоял противный монотонный гул, словно кто-то пытался поймать радиостанцию на безнадёжно сломанном приёмнике. Последние дни Уэйд практически не спал, лишь ненадолго проваливаясь в беспокойную дрёму, наводнённую тревожными видениями. Голоса белого и жёлтого не затыкались ни на минуту, выродившись в глухое, беспокойное бормотание на краю сознания. Старк, Мстители, Питти… Всё смешалось в мозгу в невообразимую кашу образов, слов, мыслей. Уилсон уже не готов был поручиться, где реальные воспоминания, а где миражи, которые виделись ему в минуты редкого сна. Что-то скреблось на самой границе сознания, просилось наружу, незаслуженно позабытое за каждодневной суетой. Он где-то опять проебался, проморгал триггер, запустивший параноидальный бред белого и панические атаки жёлтого. Они часть его сумасшествия и одновременно разума, зарекался же не игнорировать знаки. Это всегда, всегда, блядь, приводит к херовым последствиям! Уэйд косится на грёбанную тумбочку, которая теперь стоит у него в спальне. Только никаких товаров из секс-шопа в ней нет, у него теперь и секса-то нет, даже подросткового петтинга. На тумбочке искушающе лежит снятый с предохранителя Глок 19, и это ответ на все его вопросы. Голоса заткнутся хоть ненадолго, сознание погаснет после яркой вспышки, и можно будет чуть-чуть отдохнуть, ему так нужна ясная голова. Уилсон как-то в режиме забавного факта из жизни невероятного Дэдпула проболтался Паркеру о своих близких отношениях с Глоком. Думал, что парень посмеётся над такой заменой ксанаксу, Логан вот оценил шутку. Но непонятный Паук посерьёзнел разом, взял Уэйда за руки, словно пастырь на проповеди, и глядя Уилсону в глаза, заставил пообещать так больше не делать. «Это никогда не будет ответом, Уэйд, даже у бессмертного не сработает», - наверное, эти слова единственное, что удерживает мозги Дэдпула в эту ночь внутри черепной коробки. Он просто лежит в кровати, пялится в подсвеченный первыми солнечными лучами потолок и мечтает о тишине, которая позволила бы ему уснуть. А пока до бесконечности прокручивает перед мысленным взором события последних дней, чтобы зацепиться за эту реальность, удержаться на самом краю, к которому он пиздец как близко. - Блядь! Уэйд резко садится в кровати, марево несостоявшегося сна спадает, словно выстрел из Глока таки прозвучал. - Я вспомнил, где слышал этот блядский звук прежде. Да как же так, святые чимичанги!? - А я говорил, - мерзко хихикает белый, - если бы кое-то не отупел от спермотоксикоза, то мы бы давно разворошили этот гадюшник. - Стоит напомнить, что конкретно ты говорил, или пощадить твоё нежное эго? - Не упускает шанса вставить шпильку очнувшийся жёлтый. - Развёл тайны Сансет Бич на пустом месте, спутал мягкое с тёплым, а теперь бьёшь себя пяткой в грудь со своим «яжеговорил»! - Заткнись, желток, время выпускать кишочки, - кровожадно скалится белый. - С кого начнём, Уэйди? Нам столько народу задолжало явку с повинной, что аж глаза разбегаются. Дэдпул встаёт и на ощупь находит под кроватью спортивную сумку, где у него лежат разнообразные колющие, режущие и огнестрельные игрушки, которые он приберёг для особого случая, так сказать. Уилсон точно помнит, что на самом дне лежит детка, которая ему так сейчас нужна. Когда-то неопытный Человек-паук спутал бы эту крошку с пистолетом, немудрено, малышка Taser выглядит весьма брутально. Полицейский шокер стреляет электродами на расстояние до четырёх метров и пускает разряд до 80000 Киловольт включительно. Судороги, асфиксия и болевой шок идут бонусом по акции. Не рекомендуется применять к детям, беременным, эпилептикам и лицам с установленным водителем сердечного ритма. Но это не сегодняшний случай, никакой крови и смертоубийств, Питти будет доволен. Дэдпулу крайне необходим очень болезненный и эффективный способ обездвижить противника, а заодно лишить его возможности избежать разговора с пристрастием. Уэйд с удовлетворением кладёт шокер на тумбочку к Глоку, ложиться на кровать и наконец закрывает воспалённые глаза. В голове стоит благословенная тишина, цветные придурки изволили заткнуться. Тело почти не ощущается, словно он парит в невесомости. Сон мягко наваливается сверху, как возжелавший ласки кошак. - Пора вернуться туда, где всё начиналось, детка, - шепчет Уэйд, прежде чем окончательно погрузиться в столь вожделенный сон.