K-12

      Осенью жаркие дни становятся настоящей драгоценностью. Солнце ярко светит на землю под лучами, не запинаясь о пушистые волны облаков. Птицы задорно поют, волнуя сидящих за окнами кошек и котов. Люди гуляют, веселятся и оставляют переживания где-то дома, позади, там, куда они вернутся только вечером, когда прохладный ветерок начнет забираться под футболки. Хотелось остаться в такой погоде подольше, понаслаждаться жизнью еще немного, подышать остатками летнего воздуха. Хотелось не возвращаться к скучной и утомительной рутине, преследующей тебя три сезона в году.       Хёнджин прибежал к Феликсу сегодня утром, обосновав это сплетнями, которые он узнал от знакомых первокурсников, как будто на самом деле не приходил к нему с ночевкой каждый раз, когда ему приспичит сбежать от таких же болтливых родителей, которые превосходят его в уровне разговорчивости настолько, что представить было сложно. Наверняка, уживаться им тяжело. Окна парни открыли все, чтобы даже малейший сквозняк помогал кондиционеру остужать воздух в квартире. На столе в кухне они разбили небольшой перекус из холодных лимонадов, мороженого и еще нескольких фруктов, аккуратно порезанных Хёнджином под его историю похода по магазинам.       За столом повисает небольшая тишина, во время которой Феликс отвечал на сообщения Чанбина, который сейчас находился на каком-то важном совещании в Институте. Их общение плыло, как по маслу, они всегда находили общие темы для разговоров, Чанбин помогал ему с домашними заданиями по его и другим предметам, а Феликс в ответ учил старшего каким-то молодежным штучкам. Чанбин также частенько находил поводы, чтобы младший забежал к нему в аудиторию и они поболтали вживую, покупал Феликсу кофе, соки и другие вкусности. Все было так же солнечно, как и погода за окном, и парень не мог не улыбаться, замечая сообщения преподавателя на экране.

I know the driver sees it

Я знаю, что водитель всё видит,

I know he's peeking in the rearview mirror

Он подглядывает через зеркало заднего вида,

He says nothing

Но ничего не говорит.

      — Вы так часто переписываетесь… — Ли вскидывает голову и видит, как Хенджин вытянул шею, чтобы подсмотреть в чужой диалог. Не то, чтобы Феликс особо скрывал что-то от друзей, он был не против, к тому же, сам зачастую делился некоторыми деталями их взаимоотношений. — Как у вас всё… вообще?       Феликс молчит некоторое время, сомневаясь в том, какую реакцию он получит взамен на информацию. И вроде бы мальчики уже привыкли к постоянным выбросам Ли насчет того, какой мистер Со милый или что он купил ему в этот раз перед парами, лишь бы они увиделись снова. Но в то же время это все еще ощущалось чем-то странным, необычным и даже запретным, сколько раз он слышал истории об увольнении того или иного преподавателя в школах и университетах из-за чересчур близкого общения с учениками. И все же спустя несколько мгновений в его душе побеждает сторона доверия.       — Да в целом… всё супер. Я и так достаточно рассказываю, что он мне покупает всякое и мы видимся перед и после пар частенько. Щас вот переписываемся, я к нему на «ты»… — Феликс опускает взгляд на телефон и слегка ухмыляется от ощущения близости, с каждым днем набирающей все большие обороты. — А еще…       Тут парень останавливается, вспоминая одну деталь их недавних посиделок после пар. В груди разливается тепло, в животе вспархивает пара бабочек, но уровень интимности того мгновения не позволяет ему вымолвить и слова.       — Что «ещё»? — взгляд у Хёнджина наполовину вопросительный, наполовину встревоженный. Он прекрасно помнил, что Феликс не особо хорошо разбирался в вопросах отношений и мог наткнуться на что-то ужасное, если человек знал, что Ли доверчив и глуповат в этом плане. В голове пролетает мысль, что брак мужчины разваливался не просто так, но следом он вытягивает воспоминание рассказов младшего, что, оказывается, причина в Наён и ее изменах, и он, хоть и не полностью, успокаивается.       — Забей, — лицо у веснушчатого невозмутимое, будто он и не заикался о чем-то другом.       — Нет уж, начал за здравие, продолжай за упокой, — Хёнджин уже настолько пристрастился к сплетням и вечному обсуждению кого-либо, что незнание его злило. Он не выносил недоговоренностей, лжи, поэтому выхода у Ли не было, особенно когда лицо младшего начинало розоветь, как спеющая клубника на грядке.       Феликс вздыхает и еще глубже опускает в смущении голову, смахивая с лица ухмылку.       — В общем… Когда я плакал из-за того пидораса с первой парты… — Хёнджин кивает на каждом слове, показывая, что понимает, о чем говорит Ли. — Пока он меня успокаивал… Я понимаю, что это не особо похоже на дружеский жест, как и на адекватное поведение препода со студентом, но… — Феликс берет секундную паузу, чтобы закрыть глаза и глубоко вдохнуть. — Короче, он чмокнул меня в макушку и я не понимаю, как на это реагировать.       Хван молчит, переваривая только что услышанную фразу. Мозгами он раскладывает всю воспринятую за все время с начала семестра информацию по полочкам, чтобы разобраться в бардаке, который устроили эти двое.       — Ты же в курсе, что это вообще ни к чему «дружескому» не относится? Он напрямую флиртует с тобой.       Щеки младшего покрываются более яркой пыльцой розового, когда он слышит единственный логичный вывод из этой ситуации, несмотря на то, что задумывался об этом уже ранее, лишь ждал подтверждения откуда-то сверху. Учитывая, что Хёнджин был на несколько сантиметров выше, это можно было расчитывать как знак. Феликс закрывает лицо руками и мычит в отчаянии.       — Я понимаю, но блять… Что делать? — стонет себе в ладони Ли и следом кладет голову на стол, надув губы и чуть ли не плача.       — Не знаю… — говорит куда-то в сторону Хван с тяжестью в голосе. — Я боюсь масштаба проблем, если это вскроется раньше положенного. Чанбина твоего могут уволить, и ладно, если просто так, но ему могут написать характеристику, да такую, что его в принципе никуда не возьмут. Тебя отчислят и ты вернешься в Австралию, только если не останешься на попечении родителей или самого Чанбина. Не ближайшее, но окружение будет невъебически скептично относиться к вам обоим. Развод, суд по опекунству над… Я забыл имя малого, — Хван поочередно загибает пальцы, перечисляя каждую пришедшую ему в голову проблему. И с каждым загнутым пальцем взгляд Ли все больше тускнел от осознания, насколько много бед приносила их интрижка с мужчиной.       — Ну, это хотя бы взаимно, — внезапное осознание лишь на каплю радует Ли. — И все же, что делать-то…       Хван в который раз слышит чужой тяжелый вздох и сам повторяет то же самое. Идей к нему не приходило никаких.       — О! — Феликс подскакивает и взгляд его озаряется гениальным решением. — Я просто подожду, пока наши отношения не пойдут на взлет. Поддерживать флирт буду, но шагов — никаких. Если я ему реально нужен, думаю, он будет сам это показывать. Ну как?       Старший одобрительно кивнул и вернулся к уже растаявшему пломбиру на тарелке. В самом дальнем углу его подсознания уже лежал логичный вывод, что его друг совершенно не будет придерживаться этого остроумного решения.       Вскинув руки вверх и громко ликуя, Феликс первым покидает кабинет истории искусств. Непонятно, что переполняло его больше — радость от успешно сданного теста или облегчение от оставленной позади мисс Нам и ее проклятого предмета.       Историю искусств им вводили всего на несколько недель, после чего они сдавали тест и спокойно гуляли до следующего семестра, где этот порочный круг открывался снова. Сам по себе предмет был средним, не сказать, что легким, но если просто не отвлекаться на разговоры и внимательно слушать лекцию и объяснения преподавательницы, то материал усваивается. Проблемой была больше сама мисс Нам и ее любовь к гиперконтролю и чрезвычайной строгости. Во время контрольного теста парта должна быть пустой, обе руки над столом, шепот и любые переглядывания запрещены.       И вот, казалось, пизда двум блондинистым котятам, если бы не волшебная Чу Хвабён.

No one's watching us, don't give a fuck

Никому до нас нет дела, всем похуй.

      История искусств преподавалась совместно с другими направлениями и, к счастью, от курса к курсу направления не мешались между собой. Поначалу парни держались отдаленно от смежной группы, наслышавшись от старших стереотипов о том, что группа дизайнеров поголовно была напрочь отбитой. Ну, после знакомства с Хвабён, стереотипы не развеялись. Несмотря на вечную гиперактивность и довольно шумное поведение вне аудитории, девушка очень хорошо разбиралась в истории, а уж тем более в том, как списывать. Уже третий семестр подряд они сидят вместе и успешно сдают зачет. А между тем, за недавними разговорами оказалось, что парень Чу, Чхве Чонхо, очень близко дружит с их младшим — Чонином, отчего компании быстро захотелось проводить больше времени вместе. Не так часто, поскольку учеба у влюбленных стояла на первом месте, но все же.       — Фух, вот это вам не песок в трусики сыпать, — девушка выходит следом за Ли и тяжело выдыхает. Как бы профессионально она не списывала и не давала списывать, риск был всегда, на душе лежал груз ответственности не только за себя, но и за двух парней. — Слава богу она дала самим проверить и мы оценки уже сегодня получили, хоть не придется ее лишний раз видеть.       — Ага, только в комиссии на проверке курсовых каждый год сидит она, — Хёнджин догоняет их и ухмыляется от разочарованной гримасы Чу. — Мы в этот раз как праздновать пятерки будем?       Феликс оглядывается назад и видит очень хитрый взгляд Хвабён. Не к добру.       — В прошлом году мы просто пили дома у Феликса. Почему бы в этом году не пойти дальше и не выпить в клубе? Я знаю один хороший.       — По вашей с Чонхо парочке так и не скажешь, что вы в курсе, что такое «клубы», — язвительно отвечает Феликс и уклоняется от удара по плечу. — За что?       — За хуй через плечо. Давайте вечером встретимся у нас с Хо, и оттуда поедем?       Оба парня кивают и трио на позитивной ноте расходится в разные стороны, лишь чтобы встретиться через несколько часов в любовном гнездышке у ребят.       Сами по себе Хвабён и Чонхо выглядели, как типичные гики с уклоном в аниме. Были тихими, неприметными на парах и в коридорах, если находились вместе или по одиночке. Одевались в неброскую, минималистичную одежду, стараясь не привлекать к себе много лишнего внимания.       Но как только девушка воссоединялась с крашенными макушками, в нее вселялся бес, что в той же мере происходило и с парнем, когда тот входил в эмоциональное слияние с Чонином. Ранее им не удавалось встретиться полным составом, поскольку Чонхо имел вредную привычку уезжать к родителям каждый раз, когда они праздновали сдачу истории, но сегодня выпал тот самый шанс, когда весь этот балаган сможет наконец-то взорвать клуб своим присутствием.       Хвабён наносит завершающий штрих на лицо в виде ярких, переливающихся под светом лампы голографических блесток, когда слышит откуда-то сзади тихий вопрос.       — Шу, а ты вообще как научилась так списывать? — Хёнджин говорит куда-то в пол, устроившись на диване животом вниз, чтобы удобнее было смотреть какое-то видео на телефоне. На спине его располагались нагло закинутые ноги Чонина, в этот же момент играющего во что-то музыкальное на своем устройстве. Феликс и Чонхо были где-то в гостиной, обсуждали коллекционные фигурки и новый сезон какого-то аниме. — Я сколько учусь, никогда такого мастерства не видел. Особенно на экзамене у пизды-Нам, она же вообще конченная на слежку.       Девушка ухмыляется и закрывает палетку, хлопая ресницами перед зеркалом, чтобы понять, не хватает ли чего ее образу.       — Не знаю у каких шаманов она там училась следить, но мое мастерство не пропьешь. Я половину школьных годов курила электронки на первой парте, черная магия при мне писалась. Списать на ее парах для меня, как двумя пальцами об жопу ударить.       Чонин удивленно окает, попутно поглядывая, на каком этапе сборов находилась подруга. Цокнув от вида вновь открывающегося тюбика с подводкой, он возвращает взгляд на экран с игрой. Пока Хван снова болтает о попавшемся свежем приколе, в комнату возвращаются двое парней, закончивших ругаться по теме сюжета одного из тайтлов.       — Чучу, ты сидишь за этим ёбаным зеркалом уже второй час, ты выглядишь шикарно, пожалуйста, — Чонхо замолкает, чтобы чмокнуть девушку в макушку и пригладить то место, чтобы стереть след от своих губ на чужой прическе, — одевайся уже и пошли.       Чу самодовольно улыбается и встает со стула, закидывая подводку обратно в косметичку и уходя в сторону гардеробной. Чхве вздыхает и шепчет себе под нос, что будет ждать ее еще полчаса минимум. Остальные же были в полной готовности.       Хёнджин выбрал коротенькую футболку с красными рукавами и простые голубые джинсы. Звучит просто, но крой майки элегантно открывал обзор на полоску загорелого пресса. На запястье блестели винтажные золотые часы, гармонирующие с такими же сверкающими браслетами и кольцами.       Чонин был в похожей цветовой гамме, выглаженная белая рубашка с тонкими серыми полосками воротником придерживала яркий алый галстук, бережно завязанный руками Хвабён. Рваные на коленках небесного цвета джинсы придавали образу некой распущенности, а аксессуар в виде таких же красных перчаток лишь усиливал этот эффект.       Чонхо по сравнению с ними выглядел просто и незаметно, но ему и некого было удивлять и привлекать — все, что было ему нужно, уже одевалось в гардеробной после полутора часов сидения за туалетным столиком. Черная плотная рубашка закрывала такую же однотонно-черную футболку. На ногах красовались абсолютно того же оттенка джинсы. И лишь темные очки без стекла, купленные недавно в случайном секонд-хенде, придавали хоть какую-то изюминку его внешнему виду.       Хвабён, соизволив выйти из гардеробной спустя почти 40 минут, выглядит сногсшибательно, по совместительству еще и в том, что сочетается с нарядом ее парня. Очень короткий топ-свитер поверх обычного, теннисная юбка в офисном стиле и лакированные лоферы, каждый элемент образа черный, как и у Чхве, что выделяло их из общей кучки и обозначало определенную связь между ними.       Феликс же решил сегодня сиять ярче, чем на собственный день рождения. Атласная молочная рубашка в крое с невероятно широкими рукавами изящно обводила его силуэт. Ниже шли расклешенные брюки, мягкие и удобные, но в то же время совпадающими по стилю с блузой. Он был принцем, без коня, но с благородным сердцем и чистой душой.       Клуб встречает молодежь зелеными неоновыми софитами, душным дядькой на посту охраны и шумной толпой, прыгающей под новый трек популярной мужской группы. В ушах гремели раскаты басов и свист на заднем фоне песни, перемешивались с вокалом и репом разных участников, возгласами и нарастающим хэтом, обозначающим приближение припева. В животе бурлит неопределенное чувство, которое Ли никак не мог расшифровать — то ли это было желание уйти домой, то ли порыв двинуться глубже и усесться за большой стол с заранее заказанным алкоголем. Выбора, к сожалению, не было, и он хватает пальцами рубашку Чонина, идущего перед ним. Младшему тоже было тяжело, но такой шанс встретиться всем составом часто не выпадает. Глубоко вздохнув, Ли садится рядом с девушкой, уже схватившей стакан с каким-то тропическим коктейлем. Песни плавно сменяются друг другом под ловкими пальцами диджея в противоположном углу помещения, туда-сюда ходят трезвые и не очень люди, толкаются, проливают алкоголь из своих стаканов, после чего начинают суетиться уже официанты, дабы обезопасить других людей и вытереть скользкую лужу побыстрее.       Рука сама тянулась к рюмкам с соджу, заботливо наливаемым Чонхо, и бокалу с соком, чтобы запивать легкую горечь от спиртного напитка и, вероятно, накопившегося напряжения за последнее время.       В голову сам по себе начинал пробираться Чанбин.       Его спокойный голос, шепчущий на ухо что-то милое и укачивающее, затягивающее в дремоту и ощущение тотального умиротворения. Его вкусный запах свежих духов и его собственного, личного и уникального аромата. Он пах домашним, чем-то родным и близким, тем, кому можно довериться. Его теплые руки, так крепко укутывающие в убежище от всех угроз и негативных мыслей, преследующих по пятам, дающие возможность расслабиться на несколько мгновений и погрузиться в транс. Его добрые и заботливые глаза, в которых отражался он сам, в которых хотелось утонуть, которые никогда не смотрели на него косо, осуждающе или злобно. Даже в разгаре ругани с шумящими одногруппниками младшего, Со менял свой взгляд, когда тот падал на Ли. Мягкая кожа щек, милый румянец, задорный смех. Феликс мог продолжать вспоминать вечно. Хотелось его рядом, хотелось его слышать и ощущать, чувствовать и держать за руку, хотелось ц—       — …еликс? Эй, Ликс, ты меня пугаешь, — Хван активно машет рукой перед его лицом. Кажется, он слишком сильно углубился в мечтания. Феликс дергается, переводя взгляд сначала на взволнованного Хёнджина прямо напротив, а затем обводит вниманием остальных с точно такими же выражениями лиц. — Фух, я думал ты в астрал съебался. Все нормально?       Парень лишь молча кивает, вновь задумываясь о чем-то. Надо дать Чанбину знать о своих мыслях. Сама идея того, что он выразит это напрямую вызывало щекотку в районе солнечного сплетения и легкую ухмылку на лице. Рука вяло тянется к карману брюк и с трудом вытягивает телефон. На экране уже светились уведомления из других приложений и мессенджера, где Чанбин аккуратно спрашивает, как себя чувствует Ли и где и с кем находится. Ухмылка перерастает в смущенную улыбку, на что Чонин с Хёнджином одновременно махают руками в его сторону и возвращаются к разговору с Чонхо о каких-то мелочах. lixieee:       — все хорошо, я с друзьями в клубе       — отмечаем сдачу истории искусств seochbin:       — Малыш, будь аккуратнее       — В клубах разные… люди ходят, я волнуюсь lixieee:       — ладно, я чутка соврал       — не очень хорошо seochbin:       — Что случилось?       — Тебе плохо?       — Кто-то обидел?

I know the driver sees it

Я знаю, что водитель всё видит,

I know he's peeking in the rearview mirror

Он подглядывает через зеркало заднего вида,

He says nothing

Но ничего не говорит.

      Феликс опрокидывает голову назад и лишь в этот момент замечает, с каким интересом Хвабён оглядывает то его самого, то его телефон. Она подглядывала, он это понял, зла не держал. Но отчего-то на подкорках разума зарождался стыд. От его общения с преподавателем, от его предстоящего глупого флирта и от того, что сейчас всю эту ситуацию придется объяснять.       — Ух-ты, что за молодой человек? Ты скрываешь от нас парня? — лицо девушки озаряется азартом и интересом, она выпрямляет спину, чтобы развернуться торсом в сторону Ли.       — Это… не то, чтобы прям молодой человек… — Феликс чешет затылок в смущении. Хвабён смотрит на него с ноткой непонимания, и понятно почему. — Я… очень близко общаюсь с одним из преподавателей.       Чу раскрывает глаза в немом удивлении и очень странно молчит, не выражая ничего из своих мыслей словами. Остальные парни замолкают, потому что теперь и внимание Чонхо занято их диалогом.       — С каким? — задает предельно очевидный вопрос девушка.       — Боже, только не говори что с мистером Ченом, — лицо Чонхо уже начинало обрастать ужасом, на что Феликс легонько посмеялся и помотал головой.       — Психология, Чанб… Мистер Со.       Диалог в телефоне разрастается еще несколькими тревожными сообщениями Чанбина и Ли отвлекается от своих пояснений, чтобы немедленно успокоить мужчину. lixieee:       — не хватает тебя рядом       — я устал от экзамена, но рад, что сдал       — и рад, что у меня есть ты       — То есть, вы… общаетесь не как друзья? Я правильно поняла? — Хвабён снова заглядывает в его телефон, читая сообщения. Чужое смущение чувствовалось физически, но, к счастью, никакого негатива он пока не ощущал и не слышал, витал лишь искренний интерес. Чонину и Хёнджину, честно говоря, тоже очень хотелось знать, в какую сторону сейчас идет разговор с преподавателем.       — Ну, да, можно и так сказать, — Феликс запинается от количества алкоголя, булькающего в желудке. — Я не знаю, Джинни уже сказал мне, что он очевидно флиртует, но я… не понимаю, стоит ли это поддерживать? Это ведь опасно…       На последнем предложении его голос затихает и он возвращается к Чанбину. seochin:       — Мой ты котенок       — Я тоже рад, что мы есть друг у друга lixieee:       — ты такой теплый и хороший       — я, наверное, уже много выпил, такой смелый ахаха       — хочу, чтобы ты снова обнял меня и поцеловал       — Слушай, может, я и не профессионал любовных дел, но если тебе этого искренне хочется, если это сплошной позитивчик, мы живем один раз, нужно брать от этого всё, — девушка кладет свою маленькую руку на его плечо и слегка поглаживает большим пальцем. Почти как Чанбин, только лишь его прикосновений сейчас хотелось больше всего.       — Ага, пизди больше. Мы с Чучу общались в интернете около года, она там мне такое выписывала, а когда приехала, то молчала в тряп—       Рот Чонхо почти моментально перекрывается ладонями Хвабён, что сейчас неловко и раздраженно бубнила под нос, что такого не было. Чонин смеется, зная продолжение. Чонхо потребовалось еще полгода, чтобы добиться ее расположения вживую и предложить встречаться на берегу реки. Та лишь тихо хихикнула и поцеловала его в щеку, несмотря на ту тонну негатива, поступавшую со стороны их родителей. Им говорили, что это не тот человек, не то время, что это опасно, но… к чему они пришли? К тихой, спокойной и нежной семейной жизни. Так почему бы Феликсу не попробовать? Почему он должен лишать себя шанса на счастливую жизнь? На душевное спокойствие и комфорт, на ежедневную радость? Не Чонину, конечно, об этом говорить, но все же.       — Ладно… Я вас понял, — отвечает уже с большим энтузиазмом Ли и читает пришедшие ответы от мужчины. seochbin:       — Ох, а ты действительно осмелел)       — Хочешь в макушку? lixieee:       — нет       — куда тебе угодно, но не туда.       — я хочу тебя рядом прямо сейчас       Голова кружится одновременно от ударившего градуса и накаляющегося напряжения между ним и Со. Но со временем это ощущение не проходит. Ли все так же теряет фокус на предметах перед собой, шею тянет вниз, а пальцы едва слушаются. Пора заканчивать его вечер и возвращаться домой, поспать, а потом с краснеющим лицом снова встречаться перед парой с Чанбином. lixieee:       — прости, я уже в говно       — поеду домой пожалуй       — храни господь т9 seochbin:       — Скажи где ты       — Я тебя заберу lixieee:       — [Геолокация]       — пожалуйста, мне становится плохо       — прости боже       Он отключает экран и откидывает ослабевшей ладонью телефон рядом с бедром, расплываясь по дивану. Перед глазами двоились неоновые огоньки и размывались люди в одну большую кашу. На периферии он слышит приглушенные голоса, спрашивающие, не нужно ли ему проблеваться или заказать такси. Он вяло мотает головой с полуприкрытыми глазами, бормоча что-то в духе «Чанбин… домой…»       Феликс едва не засыпает, прежде чем учуять носом приятный запах и легкие подталкивания в районе плеча.       — Ликс? Ты не спишь? Привет, ребята.       Парень приоткрывает глаза и видит перед собой мужчину. Своего мужчину. Именно так его хотелось называть. Хотелось, чтобы он ничего не скрывал больше от окружающих, трогал его, как хотел, обнимал и говорил что-то приятное на ухо. Феликс чуть поворачивает голову и видит немного смущенно кивающих в знак приветствия друзей. Это слегка смешит как его самого, так и Чанбина.       — Даже не спросите, какого черта я тут делаю? — он улыбается, пытаясь разрядить обстановку. Чанбин не хотел неловкости, напряжения или излишнего волнения, повисшего между присутствующими.       Чонин хмыкает и допивает свой бокал светлого пива.       — Мы всё знаем, не ссыте. Больше неловко от того, что вы застали, как мы пьем, — Хёнджин кивает в согласии и не знает, куда посмотреть. На свой стакан сока, смешанного с соджу, на друзей, смутившихся в той же мере, или на пьяного в стельку Феликса, сейчас трепетно держащего мужчину за руку.       — Тогда не буду ссать, уговорил. Не подскажете адрес этого мальчика? — Чанбин кивает в сторону почти лежащего на диванчике Ли.       — Да, конечно, — Хёнджин диктует адрес лучшего друга, пока Хвабён пытается засунуть телефон в карман владельца. Хван также продиктовал пароль от его телефона, чтобы мужчина написал от его имени, когда парень вернется домой и уляжется спать.       Чанбин на прощание кланяется, извиняется и с легкостью подбирает под руку Феликса с дивана, будто тот не весил ни грамма. Тот слабо махает рукой, как может, и они ретируются из заведения под переглядывания ребят.       — Нихуясебе, — озвучивает Чонхо и приобнимает Хвабён, целуя ее в щеку. — Они развиваются со скоростью света.       — Ну, теперь вы в анонимном кружке шипперов пубертатного мальчика и женатого мужчины, — Хёнджин усмехается и оборачивается в поисках официанта, чтобы дозаказать напитки и закуски.       — Ваши ставки, насколько Цыпа сегодня распустит свои лапки? — Чонин ехидно трет ладони и придвигается ближе к столу.       Чанбин осторожно щелкает ключом в замочной скважине чужой квартиры, чтобы не разбудить соседей, и заводит внутрь почти спящего парня, садит на тумбочку у двери и помогает разуться. Феликс бормочет благодарности и комплименты, покачиваясь на стуле.       — Солнце, покажи пальчиком, где комната, — в квартире было темно и мужчина не видел дальше метра перед собой. Свет включать не хотелось, иначе глазам будет больно.       Младший расплывается в смущенной улыбке и показывает куда-то за спину Чанбина. Тот сразу же встает и притягивает к себе парня, чтобы довести его до кровати. Феликс обнимает чужую шею и пытается поймать ритм шагов старшего, чтобы не запнуться и не доставить еще больше неудобств.       — Так, ложись. Ага, вот так, — Чанбин немного кряхтит, потому что вес на плечах начал ощущаться сильнее после выхода из машины. К счастью, никого не тошнило и младший лишь мирно сопел на пассажирском сидении.       Феликс почти не двигается. Тело покинули все силы, последние он потратил на то, чтобы поднять палец в сторону спальни, сейчас он мог только продолжать держать шею старшего. Он чувствует горячее дыхание в районе расстегнутого воротника рубашки, крепкие руки на талии, и правая ладонь сама тянется к мягкой щеке человека, склонившегося над ним.       Чанбин глубоко вздыхает и опирается одной рукой на кровать, чтобы не упасть. Он разглядывал. Тонкую загорелую кожу, пухлые губы, растянувшиеся в улыбке, шоколадные, почти черные глаза, которые в темноте манили еще больше. Желание наклониться и поцеловать в ключицу все больше росло в висках, почти пульсировало, и он поддается этому порыву.       Младший пищит еле слышно и в удивлении раскрывает глаза, постепенно привыкшие к темноте. Чужой силуэт над ним, щекочущие подбородок черные волосы, и мокрый след чуть ниже шеи. В животе разгорается огонь и он почти трезвеет. Казалось, что за пределами комнаты не существовало никого. Он не слышал ни людей, ни машин, ни звуки работающего холодильника на кухне. Был только он и Чанбин на этой мягкой кровати, в кромешной тьме.       Старший поднимает на него взгляд и видит искреннее удивление.       — Что? Ты сказал куда угодно, только не в висок.       — Иногда ты такой глупый.       И рука Феликса, находящаяся на щеке, тянет его на себя.       Теперь чужое дыхание опаляло его верхнюю губу, сейчас занятую губами старшего. Мягким, как оказалось, был он весь, а еще вкусным и предельно осторожным. Он не отрывается, не отталкивает, вторит его движениям и подстраивается, чтобы им обоим ничего не мешало. Ли был оглушен тихим причмокиванием, усилившейся хваткой на поясе и прижавшейся к нему большой грудью.       В момент, когда Феликс издает еле слышный стон, Чанбин, как ошпаренный, поднимается и убирает с себя руки младшего. Его натурально трясет, он не знал, было ли это от возбуждения, страха или передавшегося через поцелуй опьянения. Но когда осознает, что его поведение выглядит грубо, присаживается рядом и коротко чмокает чужие губы в знак извинений.       — Прости, маленький, но в таком состоянии я не буду с тобой ничего делать. Может, как-нибудь попозже и в другой обстановке.       И гладит пушистую белобрысую макушку, одновременно доставая телефон Феликса из брюк, чтобы отписаться его друзьям, что все хорошо и он дома.       — И прости, я боюсь, мы зайдем дальше, если я помогу тебе переодеться.       На прощание снова коротко целует, уже в лоб, и пропадает из поля видимости хныкнувшего в разочаровании Ли.