Сансара и Игра в Го

Знакомый разряженный воздух, что опять быстро забивает легкие и мешает дышать. Его сейчас не должно быть здесь… Не должно быть зеленой листвы вокруг и твердой земли под ногами. Да даже с чисто физической точки зрения его здесь не должно быть и быть не могло. Но уже что имеем. Парень поднимает свои сизые глаза к небу, спрашивая у него за что ему все эти загадки? Он этого не хотел, да и когда он был в таких же обстоятельствах... Парень замирает, будто его ударили под дых. Асагири напрягается всем телом, ведь ему уже не нравится то, что происходит. А вспоминая чем все обернулось для него в прошлый раз… Ох, нет. Это ведь не должен быть тот самый сон, верно? Ну не может же это обязательно повторяться из раза в раз? Ген чувствует, как к его горлу подступает ком горечи и страха. И это сковывает все его движения. Он застывает, будто вновь окаменел, но перед его глазами пролетают куча воспоминаний дней прошедших. И вновь не состыковка, которая его волновала в прошлый раз, но ему было до жути не до этого. Почему же мог умереть гений сего мира? Как? Почему? Кому это выгодно? Тем более, когда они уже оживили Цукасу. Война закончилась, вся деревня встанет на защиту Ишигами. Кто тот смельчак в их каменном мире, кто посмел бы напасть на Сенку и убить? Ген пытается успокоить своё громко бьющееся сердце, ему нужно разузнать как можно больше. В его обязанности в этом новом и неустойчивом мире — это шпионить и приносить информацию. А сейчас без грамма информации он абсолютно бесполезен и только за зря энергию тратит на переживания. Парень оглядывается, вглядывается в знакомую чащу, а после срывается на бег. Сначала, ему нужно проверить то место. Он должен знать наверняка, о том, в каком сейчас состоянии находится Сенку, а не додумывать информацию на ходу только по одному случаю. Ему нужно больше данных. Асагири душит волнение глубоко в себе, которое накрывает его, когда он бежит к нужной точке. В прошлый раз, ему понадобилось больше недели, чтобы просто перестать с опаской оборачиваться каждый раз, когда видел родной лес. А сейчас он, сломя голову, бежит в самую глубь. Ещё более экспериментальную практику он никогда не испытывал на себе. Чтобы пойти через себя, просто потому что надо… Нет, такого опыта у него не было, все же он не глупый и всегда готовил заранее несколько лазеек, чтобы уйти, сбежать да просто отойти и тем самым избежать столкновения с болью. Всегда работало, а сейчас он сам бежит к боли на встречу. Только даже это понимание, не заставляет его замедлиться. Он бежит не щадя себя. Плевать ему на то, как горят легкие от недостатка кислорода. Ему нужно попасть туда, как бы противно не было. Он знает, что ожидается там увидеть. И это просто отвратительно. Это разрывает его на части. Ему не хочется туда идти, он не хочет вновь увидеть... Абсолютно пустую поляну. Асагири в шоке оглядывается, даже на небо смотрит, вдруг там найдутся хоть какие-то подсказки для него. Но оно до ужаса ясное, но видно, что совсем недавно шёл дождь. И вправду… Пустая поляна. Так… Так неожиданно. Парень начинает тихо хохотать. Так вот значит насколько он впечатлительный, да? Вот настолько его травмировал всего один сон? Серьезно? Даже не реальность, в которой он окаменел, а чертов сон. Только вот несмотря на то, что первая волна страха сошла на нет. Парень не может понять, что не так, ведь почему-то не наступает того спасительного умиротворения, которого он сейчас буквально жаждал. Поэтому пораскинув мозгами, приходил лишь один вывод: «Это ещё не всё». Он все ещё не знает, что происходит и почему вообще… Но его размышления наглым образом прерывают чьи-то шаги. Тяжелые, а потому достаточно громкие для него, но ещё складывалось ощущение будто несут что-то. Такого расклада он не ждал, честно говоря, он вообще никакого расклада не ждал, но все же… Быстро сообразив, что если он будет мертв, ничего сделать уже не сможет, решение легкое до ужаса. Он сделал единственно правильное решение, из-за незнания идут сюда друзья или враги. Ему нужно, обезопасить себя, а потом найти Ишигами, ну, или хотя бы узнать о его состоянии. Ген моментально ретируется с открытой местности, ему нужно узнать всё, что только возможно для того, чтобы правильно оценить ситуацию, в которой он оказался по воле судьбы. Но если его заметят, тем более, если это будут враги, то ему несдобровать. И никогда больше не разобраться в природе этого места, что уже во второй раз его мучает. Кое-как парень смог залезть на дерево, в чьей листве его можно было совсем не увидеть, но при этом подглядеть за всем происходящим здесь незаметно он мог с вероятностью сто миллионов процентов. Асагири негромко и даже как-то грустно усмехается, вот и он перенял привычку Сенку. Как же это глупо. Хотя, тот бы скорее всего его бы отругал, за то, что тот так считает вероятность. Да, наверное так, это же Сенку. Но любые размышления прерывают прибывшие на поляну. И Ген застывает в изумлении, когда видит кто сюда пришёл. Тайджу и Юдзуриха. Но то, а точнее кого, он увидел на руках у Тайджу, заставило его застыть на месте, а сердце вновь подскочить и застрять в горле. Абсолютно бледный Сенку, что даже не дышит! Парень ждал что угодно, но только не этого. Он ждал нападения врагов, ждал подмоги. Но не то, что станет свидетелем похорон. Так ещё и чьих! Он буквально на похоронах Ишигами Сенку. Асагири внимательно всматривается в чужой язык тела. Он ищет… Ищет хоть малейшую подсказку. Нет. Нет… Это не может быть правда! Но чем дольше он смотрит за ними, тем лучше понимает, что это не ложь. В их поведении сейчас лишь скорбь. И больше ничего. Все их действия до жути плавные и слабые. И от них за версту несет этим противным смирением. Видимо, они уже все перепробовали… — Хей, болтолог чего застыл? Помощь твоя нужна. Давай помогай. Такой родной, бархатный голос, что со смешинкой зовёт его. Не приказывает, не обвиняет, просто потешается. Чужие алые глаза светятся от озорства, а Ген, зная, что лучше сам сдастся, чем будет возмущаться, подходит к парню. Он достает из чужого уха цветок и смеется, когда слышит, как парень его зовёт незадачливым фокусником. Но приглядевшись к цветку, тот смолкает, а его глаза сияют от счастья. А после они вместе бегут в лабораторию, потому что работа не ждёт, а Ген как раз смог найти то, не знаю что. Асагири вновь чувствует ком в горле. От подступающих воспоминаний разрывает сердце, а на глазах появляются слёзы. Ему хочется кричать, но голос его не слушается. Он тяжело дышит. Ему хочется упасть с этой высоты и разбиться плашмя. Потому что та боль, которая его преследует прямо сейчас. Та самая, что появилась, из-за того, что его сердце изнывает по дорогому человеку, просто невыносима. С ней жить нельзя. Просто невозможно. Парню больно, он ломается, но даже не столько из-за себя, сколько за уже умершего друга. Тот ведь уже не увидит в этой жизни ничего. Ни радостную Суйку, ни цветущую деревню Ишигами, что является наследством его отца… Ничего он больше не увидит! И это осознание бьет сильнее, чем все остальное. Это понимание, убивает Гена сильнее, чем любое другое снадобье или яд, который ему могли предложить. И это в самом деле страшно. Ген чувствует, как на его шее появляются чьи-то руки, по телу бегут мурашки, но это даже в какой-то степени успокаивает. Он кашляет, из-за сильной хватке прямо на шее, но все равно успевает заметить ясные синие глаза и пышные блондинистые волосы. Кохаку, в чьих глазах слишком много недоверия к его персоне. Это так по-новому, ведь даже в их первую встречу, та не была настолько осторожна. Странно, что она здесь, ведь это не её территория. Но так даже лучше. Не её территория?.. С чего он это взял? Просто знает? Парню в любом случае уже все равно, он не сопротивляется, позволяя убить себя, ну или вырубить. Ему нет дела до деталей. В конце концов, ему уже и так слишком плохо, чтобы делать хоть что-либо. Ему в этих перспективах не выжить. Он не способен выжить без Сенку, что понимал бы его и позволял ему проворачивать все, безопасно для здоровья Гена и всех остальных. И уже знакомая темнота окутывает его своим самым мягким одеялом. Убаюкивает и успокаивает. А Асагири с широкой улыбкой и слезами на глазах падает прямиком в её объятия, как к родной матери, что всегда утешит.

***

Ген не удивлен. Вот совсем нисколечко. Он, в принципе, чего-то такого и ожидал. Очнувшись на своей постеле, первое, что он испытал… Это страх за жизнь. Хотелось подскочить и побежать, но это не имеет смысл, только распугает всех. Поэтому заставил себя лежать, пока сердце не успокоит свой бег. После такой ночки. Просто лежит рассматривает потолок своей каюты. Но как бы он не старался из головы не уходят воспоминания о бледной кожей и скорби людей рядом. Он никак не может отогнать от себя этот сон. А ведь Асагири привел себя в чувство в прошлый раз, благодаря фиг знает чему и убил на это не один день, а здесь опять. Чёртова подстава. Кажется, что если он прямо сейчас сделает хоть что-то, то у него просто сорвет крышу и он упадет в душераздирающую истерику, но надо пожалеть уши Укё. Ему хватило прошлого раза. Ему правда тогда хватило. Это подкосило его работу на чёртову неделю! У него столько времени здесь просто нет, когда они на палубе, когда они выбрали один из сложных маршрутов, чтобы поскорее добраться до Америки. Ему надо работать. Ему надо поддерживать команду и, чёрт тебя дери, ему нужно все ещё поддерживать Сенку. Быть рядом и помогать всеми возможными способами, во благо развитию цивилизации. Быть рядом с Сенку, которого он уже дважды похоронил. И ведь, по факту, это абсолютное ничто! Но, тот страх, казался таким реальным, что просто… Ген обратил внимание, что он уже сидит на своей кровати и тасует карты, пока задумался о своём. Тасует карты с трясущимися руками. Его руки, что прославились на всё Царство Науки, благодаря своей ловкости и точности, сейчас тряслись. Они дрожали от всех сдерживаемых чувств. Это просто невыносимо. Асагири был готов взвыть, ведь знает, чем закончится вся вереница последствий после этого сна. Точнее. Он точно знает, что это только верхушка айсберга, но она же и самая противная, по его нескромному мнению. Вот бы эти кошмары больше никогда ему не снились.

***

Уже на палубе Ген все так же приветливо всем улыбался, поднимал общий боевой дух команды. Да и просто внимательно следил за состоянием каждого, ведь они уже как десять дней назад отплыли, да и по ощущениям, многие сомневались, ведь не знали куда конкретно они плыли. Только вот, сам парень искал конкретную макушку с алыми глазами. Но, кажется, он был слишком очевиден, потому что из размышлений его вывел спокойной голос Франсуа: — Ищите Ишигами-сана, Асагири-сан? Асагири мило улыбается дворецкому, а после кивает и прикрывает все беспокойством за их непоседливым научником, чтобы никто не увидел там его собственные чувства. Чтобы никто не задавал лишних вопросов ему там, где он сам не разобрался. — Да, Франсуа. Подумал, что зная, дружочка Сенку, он мог ещё даже спать не ложится, а время так-то уже для еды. На это ему лишь кивают, а после собирают завтрак с собой. Видимо он все же оказался прав в своей догадке о том, почему он сейчас не смог найти Сенку в столовой. — Он ушёл работать вчера вечером, но закончил ли он, в итоге, работу… Ген рассмеялся на такое уточнение. Ну, конечно, никто и не сомневался в том, что их учёный всегда стремится добить показатель своего КПД до ста, забывая о том, что он человек, а не робот. Парень прощается с Франсуа, говоря, что тогда ему стоит поспешить проверить одного безумного ученого до того, как тот умрёт от недоедания. Дворецкий на это лишь усмехается, а после возвращается к своим делам.

***

Заходя в лабораторию, он застаёт весьма необычную для этого места картину. Ишигами Сенку спит. На столе в лаборатории. В его руках ручка, которую тот иногда сжимает. Перед ним лежат какие-то чертежи, он сам лежит на каких-то записях. И это такая странная, но в какой-то степени, даже умиротворяющая картина, заставила Асагири улыбнуться, а грудь залило нелогичным теплом и облегчением. Ну конечно, с Ишигами всё в порядке! Это был просто дурной сон. Ген внимательно смотрит на чертежи перед Сенку. Прикидывает сколько времени тот не ел. Качает головой, но все равно понимает, что с его лица не сходит улыбка. Нет, конечно, он не станет будить своего милого учёного. Тот вон, и так слишком долго работал, из-за чего и уснул. Сейчас о нём надо заботиться, а не расспрашивать о прошлом и чужом самочувствии. Благо. Это уже не первый раз, когда кто-то засыпает в лабе, правда, все ещё первый, когда уснул не кто-нибудь, а сам Ишигами Сенку. Он достает из одного шкафчика плед и накрывает им парня, который тут же прячется в нём сильнее, видимо чтобы солнце не светило в глаза. Ген оставляет на другом столе еду, что принёс с собой. Растворяется в этой атмосфере полного умиротворения. И кажется, что все его тревоги рассеялись.

***

Ген открывает глаза, когда слышит рядом с собой шипение. Зевает и оглядывается вокруг, чтобы понять, что происходит. А рядом усмехается Сенку, родной, живой. От этого осознания внутри, что-то отпускает. — Проспали всё на свете, менталист. Поднимайся. Асагири принимает руку от учёного, вставая с насиженного места. Перед парнем появляется еда. Точнее половина от той, что он принёс с утра. Он с вопросом смотрит на Ишигами, а тот лишь пожимает плечами. Явно говорит: «Не хочешь — не бери». Только вот, Асагири возмущён другим. Он ведь принёс для Сенку, почему тот не поел нормально? Но зная, что он заранее проиграет. Он молчит и принимает такую заботу. Внимательно смотрит за Сенку. Как его руки бесшумно скользят по бумаге, как тот увлеченно что-то чертит. Это так знакомо, так умиротворенно. Но внутренний страх зажимает. И видимо, он плохой менталист, раз это заместно. — Менталист, о чём ты думаешь? Асагири тяжело вздыхает, понимая, что у него не выйдет скрыть это. Один раз прокатило, но и тогда, Сенку отступил потому что они были по голову заняты, а сейчас им что мешает? Только сам Асагири. — Да вот. Просто думаю, что мы едем на новую землю. Там могут быть враги. Но… думаю это не страшно, мы со всем справимся. Все уже поняли, что лучше работать в команде, чтобы можно было решить любую проблему. Но… Сенку-чан, а что если они покусятся на твою жизнь? Учёный на это лишь хмыкает. И качает головой, оставляя карандаш и поднимая свой взгляд на Асагири. — Ты знаешь. Единственный раз, на данный момент, это когда меня убил Цукаса, — парень предался воспоминаниям горько усмехнулся, чем привлек внимание, — Хотя стоит признать, промедли они и не уложись в сорок минут, я бы сейчас с тобой не говорил. Да и волноваться особо не о чем, никто не готов умирать сейчас. Мы не позволим никому умереть. — Верно, Сенку-чан. Так с чем тебе помочь? — Иди отсюда и поешь нормально, а потом поможешь. Ген на это надулся и уперся. Он решил, что так не пойдет, если он пойдет есть один, а учёный продолжит работать. Ему тоже нужен иногда отдых. И спустя достаточное количество нытья и упреков от Асагири Сенку всё же сдался и пошёл с ним к столу. Ген же выдохнул, возвращаясь в свою обычную колею жизни. Не стоит слишком заморачиваться, когда работы не початый край.

***

Но, как только он вернулся в свою каюту и увидел свою постель. Слова Сенку вновь прозвучали в его голове.

«…промедли они и не уложись в сорок минут, я бы сейчас с тобой не говорил…»

Вот оно значит как… Но как он выжил? Почему такое точное время? Именно сорок минут? Сорок минут… Почему-то знакомое время. Сизые глаза раскрываются в удивлении, а сам он садится на кровати, смотря на свои руки. А в голове проносятся воспоминания о горе изученной теории. Сорок минут — это то пограничное время, прежде чем, полностью потерять человека, как личность, если в мозг всё это время не поступал кислород. На лице парня проступает оскал, а сердце срывается галопом. Это что за откровения. Мозг моментально понимает, что жизнь Сенку буквально была на волоске… Отвратительно… Асагири откидывается на подушку и закутывается в одеяло. Ему страшно засыпать, после того, как он узнал новую информацию, но и не спать у него не выйдет. Уже больше не выйдет. Он сам из ведёт себя всеми размышлениями. И волнами начала накатывать усталость, которую он игнорировал весь день. Она баюкает его, втягивая глубоко в царство Морфея беззащитного парня.