Сансара и Игра в Го

Летний ветер приятно колышет волосы, земля под ногами твердая и дышится здесь проще, чем на борту. Асагири Ген хочет взвыть от того, насколько ему неприятно находиться здесь. Родные леса сейчас больше напоминают каторгу, чем успокоение, которое должен дарить дом. Конечно, он много думал перед сном. Причем думал он именно о возможности вновь попасть сюда. Но это не значит, что ему нравится, что такая вероятность существует и она проигрывается не в его пользу. Честно говоря, он уже готов молиться Богу, в которого ни он, ни Сенку не верят, лишь бы это был последний сон, в котором он видит смерть Ишигами. И что, что он только третий? Кто вообще сказал, что три — это мало? Он после этих снов хуже выжатого лимона. И готов спорить с каждым, кто скажет, что три — это чертовски мало. Это до безумия много! Но осмотревшись вокруг, Асагири понимает, что очутился здесь в благодатный момент! На небе только собирается дождь. И Сенку всё ещё жив. Всё. Плюсы на этом закончились. Ген останавливает себя. Откуда он знает точно, что Сенку жив? Это сбивает с толку, но парень предпочитает об этом сильно не задумываться, потому что сейчас каждая минута на вес золота. Сам Ишигами тогда сказал, что если бы они промедлили… Парень осматривается вокруг себя, понимая простую истину. В этот раз он очнулся на той самой поляне, которая ему… А точно. Она уже снится ему в кошмарах. Асагири вздыхает и смотрит на приближающиеся тучи. Ему надо решать что-то… Как минимум, надо понять, почему же он так уверен в том, что Ишигами жив? Конечно, это его сон. Но здесь работает обычная физика. Он не может создать ничего из воздуха. Да и… Всё слишком реальное. Он уверен, что сможет даже предположить, почему ему могу снится эти кошмары. Но это не значит, что это хоть как-то ему поможет. Надо решить… Что же делать? Как себе помочь? А точно ли надо помогать себе? И тут Ген чувствует, как на него падает первая капля дождя. И сердце упало в пятки. А сознание охватила паника, где истошно кричит его собственный голос. Он опоздал Но не успевает эта мысль укорениться, как Асагири моргает, прогоняя её, пытаясь мыслить рационально. чтобы не поддаться панике. Почему он в этом так уверен? Откуда у него такая информация? А может ему стоит перестать всё анализировать, пародируя Сенку, и, наконец, поискать хоть какую-то информацию? В голове проскакивает только одна мысль, что наконец приводит в чувство: Асагири Ген, ты шпион и лгун, а не учёный И парень вздыхает, понимая, что и вправду не поймет ничего, если будет размышлять, находя в одной точке, без грамма новой информации. Да и тем более, если он останется здесь, тогда рано или поздно придет Юдзуриха с Тайджи и тогда повторится прошлый сценарий. Хотя наверное, в повторении есть какой-то свой плюс. Его не будет так просто выбить из колеи. Но это не то, что сможет ему помочь, выбраться из своего кошмара. Это то, что он не хочет вновь переживать. Даже если боль от того, что он найдет сейчас будет сильнее. Это однозначно будет того стоить. Информация всегда была важным преимуществом, даже если это была борьба с самим собой, со своим подсознанием. Ген тяжело вздыхает, делает глубокий вдох, а после бросается вперед. Бежит туда, куда ведет его интуиция. Сейчас ему думать противопоказано. Сейчас идет простая разведка. Сейчас ему надо просто довериться самому себе, хотя в данной ситуации он же и является своим врагом. Ему тяжело дышать. Он не привык к любым интенсивным физическим нагрузкам, но прямо сейчас он чувствует, что ему попросту нельзя сдаваться. У него нет права сдаваться. Ему нужно бежать. Сдаваться ни в коем случае нельзя. Вокруг все один и тот же пейзаж. Мышцы болят, а легкие задыхаются. Но Ген не останавливается. Да, сложно бежать и дышать, из-за дождя, что с каждым метром будто становится все сильнее. Но это так неважно. У Асагири будто где-то запасные конечности есть, он продолжает гонку с самим собой в неизвестном для него направлением. Но он знает, что опоздал. Нет, он не знает почему. Он просто чувствует. Он просто знает. Его тело, нет, его разум буквально кричит о том, что это правда. И сейчас, когда он четко знает, что это фантазия его собственного сознания, он не имеет права, не верить. Ведь его подсознание уже решило за него всё. Асагири останавливается, когда его слуха касается девичий плач. И замирает, не в силах сделать и шага. Он оказывается спрятан в тени леса, откуда внимательно наблюдает за тем, как Тайджу пытается достучаться до Сенку, а Юдзуриха понуро сидит с разбитой бутылкой в руках и со слезами на глазах. Вот значит в чем отличие… Бутылочка с живой водой разбита. Вот почему здесь все так. Вот почему он каждый раз видит, что Сенку мертв. Потому что в этой ветке повествования нет даже шанса на то, что его можно спасти. Это его самый главный страх? Оказаться в мире, где Сенку не выжил чудесным способом после нападения Цукасы? Почему? Потому что без Сенку страшно? Или потому что тогда его ждет крах в империи Цукасы? Почему он этого так сильно боится? Сердце грохочет в ушах, пока по телу бегут импульсы боли, что распространяются по всему организму. Его будто пронзили ножом, как же это больно. Попросту невыносимо. Ему просто хочется лечь рядом с Сенку и умереть. Лишь бы не чувствовать эту раздирающую боль. Каждый раз переживать его смерть… Как же это невыносимо. Каждый раз, будто нож входит всё глубже и глубже. У Гена же слетают тормоза, он просто отпускает себя, отдавая всего себя боли. Он уже и не помнит, как оказался у тела Сенку и обнимал его, пока содрогался в рыданиях. Чужое тело уже успело остыть, от этого по телу Асагири пробежали мурашки. Это было страшно, а потому парень как можно сильнее прижимал его к себе, чтобы сохранить тепло его тела. Чтобы хоть немного согреть. Он был готов пойти на любую сделку лишь бы получить то, чего желал всем сердцем. Ишигами Сенку должен жить. Если бы только Асагири мог что-то сделать, но он не Сенку… Сенку… — Болтолог, ты мне нужен на корабле, поэтому не подведи. Я знаю, что ты не хотел плыть, но. Ген лишь вздыхает, но он не отводит взгляда от ярких рубинов, что переливаются от неуверенности. И хмыкает, подбадривая их лидера. В конце концов, он изначально сделал выбор в сторону Ишигами Сенку. — Все хорошо, Сенку-чан. Мы же пообещали. Отправиться в ад вдвоем. Глаза Ишигами вспыхнули от удивления и елезаметной радости. Чужие губы расплылись в ухмылке, а затем тот чуть качает головой: — Конечно, менталист. Как тебе угодно. В любом случае бога нет. Воспоминание, что всплыло обескураживает, да и в этом времени Сенку просто не мог его дать. Но из-за этого Ген зашёлся в ещё больших рыданиях. Он уже не мог остановить накатившую на него истерику. — Ты же обещал… Цивилизацию без тебя не построить! Сенку-чан, — менталист тянет его прозвище, совсем не замечая, как дрожат его руки, — Ты же обещал… Вставай!.. Пожалуйста… Позови меня с собой в ад… Сенку… Ген прижимает тело Ишигами к себе, пытаясь сохранить тепло. Ему страшно и больно. Он совсем не хочет терять учёного, ему плевать, в каком свете его увидят. Ему лишь бы услышать вновь от человека на его руках, как он зовёт его за собой. По имени, по прозвищу да простым мычанием! Абсолютно без разницы, лишь бы позвал… Асагири утыкается в чужую шею и дышит. Вдыхает его запах, хотя чувствует лишь запах реагентов. Такой знакомый запах, которым учёный всегда окружен. И только после этого он более менее расслабляется и понимает насколько же он ничтожен в данный момент. Менталист поднимает свои горящие от слез глаза на пару рядом с ним и тонет в их отчаянии, которое так похоже на его собственное. В их глазах с каждой секундой все тлеет и тлеет надежда, исчезая в пучине боли. И Ген лишь сильнее прижимает Сенку к себе, пока по щекам продолжают течь слёзы. Он не может остановиться. С каждым разом это все больнее и больнее. Асагири обнимает его и закрывает глаза, чувствуя, что дождь закончился. Он был прав, он изначально опоздал. Это осознание бьет под дых. А тьма будто сильнее окутывает Гена, позволяя скрыть все свои переживания в ней.

***

Асагири чувствует напряжение во всем теле, что буквально заставляет его задыхаться. Он не сразу понимает, что проснулся, осознание приходит к нему только тогда, когда осматривается вокруг и видит, что свернулся в комок, обнимая одеяло. Следом последовало на самое приятное ощущение на лице, он чувствовал, как что-то неприятно саднило глаза. И решив не гадать, он проверил, что же это такое случилось. Его пальцы моментально намокли, из-за чего он не мог не усмехнуться. Вот оно что… Это же надо так! Он плакал во сне. Асагири срывается на тихий истерический смех. Ну конечно… Это же был всего лишь сон. Очередной кошмар. Простой кошмар… Который каждый раз до безумия реален. И хотя это не удивляет, но все равно, это осознавать это снова и снова до жути неприятно. Но и поделиться об этом не с кем, ведь он совершенно точно не хотел, чтобы хоть кто-нибудь знал о том, что же происходит. Им всем хватает и тех забот, что у них сейчас есть. Поэтому приведя себя в порядок, он стал потихоньку выбираться на палубу, чтобы подбодрить всех. У них сегодня ещё один тяжелый день. А впереди их ждет столько же, сколько они уже проплыли.

***

В середине дня Ген оказался в лабораторной, где кипела работа над какими-то легкими изобретениями, что могли понадобиться им в ближайшем обозримом будущем. Но… Ген пришел не за этим. Он просто хотел, немного передохнуть и выдохнуть. А зная себя достаточно хорошо, сделать он это мог только когда нос у него будет забит от запаха реагентов, а Сенку будет ворчать перед глазами. И это и вправду помогло. Сенку даже не придал особого значения того, что пришел Асагири. Просто продолжил работу. Это придало Гену уверенности и он просто осел рядом, слушая редкий бубнеж подсчетов, которые вел Ишигами. — Болтолог, о чём думаешь? Ген моментально вздрогнул, не ожидая, что к нему обратятся, ведь Сенку очень профессионально делал вид, что он здесь один. Да и он не оборачивался, когда вошел психолог, так откуда ему знать, что пришел именно Асагири? И менталист решил поиграться, он напряг связки и спросил у Ишигами, пародируя голос Хрома: — Почему сразу Ген?! На это же парень услышал усмешку от ученого, а после он мельком мог видеть, как на чужом лице расцвела ухмылка. Такая родная и теплая. Сенку явно забавлялся этим театром одного актера, но уже хорошо, что он не был против и не погнал менталиста взашей. — Потому что я уверен на десять миллиардов процентов, что это ты, менталист. Мне специально оторваться от работы, чтобы убедить тебя в своей правоте? На это Асагири лишь фыркнул, но ничего не ответил. Ему было любопытно, как же конкретно он себя выдал. Ведь сколько бы он не выдвигал теории в своей голове, у него все равно не получалось найти причину, почему именно его Сенку мигом смог опознать, но это было не так уж важно. В конце концов, его не прогоняли и это было куда ценнее. Но вскоре Ишигами все же отрывается от своих расчетов и смотрит прямо в сизые глаза Гена, будто ища там ответ на что-то, но видимо, не сумев разобрать то, что нашёл. Он решил спросить на прямую. В конце концов, Сенку всегда был до жути прямолинеен. Асагири уже был готов отвести взгляд первым, но это значило проиграть, поэтому он уверенно смотрел, пока Ишигами вкрадчиво не спросил: — Что ты хотел, Ген? И по телу парня будто электричество пробежало от обращения к себе по имени. Сенку редко так делал, а от этого этот момент становился куда более интересным. Но Асагири не в силах оценить ситуацию полностью, ведь ему сразу же вспомнился сегодняшний кошмар, в котором он хотел лишь одного, только чтобы Ишигами позвал его. Сенку улавливает смену настроение и чуть хмурится, смотря прямо на Гена с вопросом. Но тот лишь отрицательно качает головой и спрашивает первое, что приходит в голову. — Тебе было страшно, когда умирал Цукаса, Сенку-чан? Асагири видит, как раскрываются в удивлении чужие глаза, после чего учёный отворачивается к своим наработкам. А парень готов взвыть и прикусить свой язык. Ну конечно он задал именно этот вопрос! И как его только земля носит, если он такое вытворяет? Но Ген прекращает самобичевание, когда Сенку заговорил вновь, только вот в его голосе не было больше и грамма прежней расслабленности. — Чего это ты, менталист? О смерти задумался? А ты сам как думаешь? Голос его был хриплым, а действия медленные и размеренные. Парень понимает, что Сенку не скорбит, он просто позволяет себе немного погрустить о делах минувших. И тогда Асагири понимает, что ведь и вправду. Можно было и не спрашивать о таком, все и так понятно, тем более ему, который уже не раз хоронит друга, хотя и в собственном кошмаре. Только его вины это не исправит, и он решил, что должен разбавить атмосферу, хотя бы немного, чтобы Ишигами продолжил работу в том темпе, котором он был до прихода Гена, а не предаваться лишней хандрее о делах давно минувших. — Да, мне просто сон приснился о нашем прошлом. Вот и спрашиваю. Уже много всего успело произойти. Эх… Вспомнить хотя бы, как Магма-чан испугался меня и замер на месте на минуту во время битвы. — Да… Хорошее время, но менталист… — Конечно-конечно, Сенку-чан, уже ухожу, не мешаю. И Асагири ретируется со всей доступной ему скоростью, прежде чем Сенку успеет заподозрить что-либо. Ему совсем не хочется сейчас разбираться со всем, что накопилось за это время в его порядком поломанном сознании. Ему хватает и того, что ему видимо теперь придется жить на два фронта утром и ночью. Нигде нет ни капли спокойствия для этого бедного менталиста Царства Науки.