Неидеальность

      Какой же Лэнс всё-таки засранец!       Дот жил себе и жил. Прекрасно жил, можно сказать. Школьные хлопоты, товарищи, приключения, битвы, девочки — все пункты чек-листа полной жизни. Битвы, конечно, не с полпинка выигрывались, учёба прихрамывала, а немногочисленные девочки были весьма придирчивы, но в целом путь героя вёл Дота Барретта куда надо. Цель была ясна: проходить жизненные квесты, стать звездой и любимцем публики, прокрутить несколько романов, а затем остепениться, связать себя узами брака с чудесной девушкой, похожей на Лемон Ирвин, и завести с ней детей, чтобы хватило на семейную рок-группу. И ещё купить скоростную метлу с хромированными деталями и кожаным сиденьем.       План-капкан.       Всё перечеркнул Лэнс Краун. Кто вообще дал ему право вмешиваться в жизнь Дота? Раз такой идеальный так что, всё ему можно?       Можно целовать Дота до звёздочек в глазах? Влажно, горячо, именно в те места, где у Дота находятся пусковые кнопки. До этого Дот думал, что самое мощное оружие получает под влиянием Ира Кройц, но, оказывается, стоит Лэнсу прикусить мочку его уха или спуститься языком по груди, как готова эксклюзивная ракетная установка в дотовых штанах.       Если идеальный, так что, можно шептать на ухо Доту всякую похабень, от которой по спине бегают мурашки размером с дракона Агито? Казалось, что хуже культа сестры у Лэнса темы нет. Ха! Оказывается и без упоминания Анны Лэнс способен сказануть такое, что уши Дота сливаются по цвету с волосами.       А он ведь не только говорит, он делает. И не пошлёшь его, потому что он делает это… сравнивать не с чем, но Дот думает, что тоже — идеально. А как ещё, если Дот, вот честно, просто улетает от того, как Лэнс ему отсасывает.       Дот выдыхает и запускает пальцы в светлые волосы Лэнса. Чем этот чёртов красавчик моет голову? Доту нравится мягкость на кончиках пальцев, но очень скоро все ощущения концентрируются внизу, где Лэнс вытворяет своим ртом что-то восхитительно неприличное. Не в силах сдержаться Дот подаётся навстречу, стараясь двигаться плавно — в первый раз он так резко дёрнулся, что Лэнс аж поперхнулся, но сморгнул выступившие слёзы и продолжил как ни в чем не бывало. Сейчас Лэнс придерживает его за бёдра, несильно, и Дот короткими движениями толкается во влажную тесноту его рта, а когда ощущения переполняют его, он взрывается — под гипнотизирующим взглядом голубых глаз. Странный ракурс, но Доту нравится до умопомрачения. Лэнс не отстраняется, ждёт, вбирая в себя его последние содрогания. Сглатывает. Облизывается как после своих мятных конфет.       И ни капельки Лэнсу не стыдно. Похоже он и сам кайфует. Монстр какой-то. Совершенное чудовище. Ну нет, Дот это так просто не оставит! Что он только думает?       Дот Барретт это ходячее недоразумение, Лэнс всегда так считал. Назойливый, шумный, взрывоопасный в конце концов.       Самый главный парадокс Дота в том, что при всех своих недостатках он для Лэнса как магнит. Осознать это было непросто, жить с этим — тоже, но Лэнс смирился, уж он-то знал, какой сильной бывает гравитация. Тем более что Дот ответил ему взаимностью — пусть так, как умел, громко и эмоционально.       Лэнс думает, что Дот Барретт это один большой раздражитель для всех его чувств. Громкий выдох удовольствия в его ушах, мурашки под его пальцами, лёгкий запах чая и пряностей — Дот словно пропитан бадьяном, корицей и чёрным перцем. Лэнс впитывает глазами образ раскинувшегося на кровати расслабленного Дота, которого сам же таким и сделал, во рту расходится ни на что не похожий привкус. Он облизывает губы, и его рука тянется к застёжке ставших очень давящими школьных брюк.       — Подожди… — выдыхает хрипло Дот, и этот голос так не похож на тот, которым он выкрикивает на весь коридор очередную глупость. — Давай я…       Он поднимается и притягивает Лэнса к себе. Лэнс отмечает, что Дот перестал смущаться — в первый раз не знал, куда лицом ткнуться, а сейчас целует глубоко, словно пытаясь уловить свой же вкус, и щёки у него так и горят. Лэнс и сам горит, и кровать под ними кажется контрастно-холодной. Он почти падает рядом, и руки Дота освобождают его от одежды. В голове всё смешивается и плывёт, пока Дот гладит его тело и жарко дышит в шею. Наверняка поставит засос, это же его взрывоопасный Дот, он не может не оставить следов. Точно, кусает — и сразу проводит языком. Еще один контраст. Лэнс закидывает руки Доту на плечи. Гладит его красную гриву, прижимается своим возбуждением к его бедру. Двигается, притирается, воспроизводя темп, с которым только что отсасывал. И вздрагивает, когда ладонь Дота касается его члена. Касание, как и всегда, сначала неуверенное, но постепенно Дот подбирает нужную силу и скорость. Он такой. Когда надо, схватывает на лету — во всех смыслах.       Продержавшись, как ему кажется, позорно немного, Лэнс кончает, выгибаясь и закусывая губу. Сдержать себя он всё-таки не может и издаёт что-то вроде поскуливания. Он пытается отдышаться и открывает глаза, чтобы увидеть Дота…       Чтобы увидеть, как этот ненормальный с довольной ухмылкой облизывает свои пальцы и ладонь.       И эта ухмылка ему чертовски к лицу.