Coding Feelings

***

      Чан долго раздумывал над этим решением, но в конечном итоге не смог представить, что проведёт эти два дня без Чонина. Поэтому, когда он в очередной раз проверил бронь отеля, его пальцы сами нажали на кнопку «Изменить» — он заменил стандартный номер на люкс с видом на океан. — Чуть больше комфорта нам не повредит… — пробормотал он себе под нос, невольно улыбаясь.       Он знал, что это было скорее для него самого, чем для Чонина. Хотелось, чтобы эта поездка запомнилась. Хотелось, чтобы, когда Чонин смотрел на эти панорамные окна, на этот вид, он думал о Чане.       Поездка на машине начиналась спокойно. Чан вел, уверенно держа руль, а Чонин, сидя рядом, просматривал программу конференции на телефоне. — Ты, конечно, в порядке, но зачем тебе вообще расписание, если ты туда не идёшь? — усмехнулся Чан, мельком глядя на него. — Просто интересно, — пожал плечами Чонин. — Ты собираешься потом рассказывать мне, где и что я пропустил?       Чонин чуть нахмурился, не отрывая взгляда от экрана: — Если ты вдруг решишь забить на обед, я должен напомнить тебе, что у тебя он есть. — Чан усмехнулся, переключая передачу. — Ты всё-таки решил заботиться обо мне?       Нин не ответил, только немного сильнее уткнулся в телефон. Чонин всегда считал, что долгие поездки на машине — это утомительно, но сейчас он даже не жаловался. Чан за рулём выглядел спокойным, сосредоточенным, но расслабленным. — Сколько осталось ехать? — Тебе так скучно со мной? — усмехнулся Чан, мельком глянув на него. — Нет, просто интересно… — Чан хмыкнул и постучал пальцами по рулю в такт музыке. — Часов пять… — Чонин кивнул и снова уткнулся в телефон. — Можешь поспать, если хочешь. — Нет, я не хочу оставлять тебя одного. — Как мило… — Чонин не ответил, но через полчаса его веки начали тяжелеть.       Музыка, мерный ритм колёс, размеренный голос Чана, который иногда что-то бормотал под нос… Всё это убаюкивало. Когда омега окончательно заснул, его голова приземлилась прямо на плечо Чана. Чан слегка усмехнулся, но не двинулся. Он лишь чуть приглушил музыку и ровнее выпрямил плечи, чтобы Чонину было удобнее. — Спи, солнце… — И он продолжил вести машину, ощущая приятную тяжесть на своём плече.       Когда они добрались до отеля, уже начинало смеркаться.       Чонин с любопытством оглядел просторный номер. Первое, что бросилось в глаза — огромные панорамные окна, за которыми раскинулся бескрайний океан, окрашенный закатными лучами. — Это невероятно…       Чан прислонился к дверному косяку, наблюдая за ним. — Рад, что тебе нравится.       Чонин обернулся: — Ты специально выбрал этот номер? — Чан сделал вид, что раздумывает, но в его взгляде читалось слишком много. — Ну… Хотелось чего-то особенного. — Чонин смотрел на него немного дольше, чем обычно. — Спасибо, Чан.       Это был один из тех редких моментов, когда они понимали друг друга без слов.       На следующий день Чан с утра был занят. Он раздавал указания, общался с другими участниками и готовился к своему выступлению. Чонин, чтобы не мешать, ушёл осматривать город.       Но ближе к обеду его любопытство взяло верх. Он заглянул в зал, где выступал Чан, и сел в последнем ряду.       Чан стоял перед экраном, рассказывая что-то аудитории, и выглядел невероятно уверенно. Он спокойно и чётко отвечал на вопросы, шутил, привлекал внимание. Чонин поймал себя на мысли, что он действительно гордится им.       Он смотрел, как Чан делает лёгкий жест рукой, объясняя очередную концепцию. Как его брови чуть приподнимаются, когда он слушает вопрос. Как он усмехается, отвечая. — Тебе нравится наблюдать за ним?       Чонин вздрогнул и обернулся. Оказалось, что рядом сидит какой-то пожилой мужчина, улыбаясь ему. — А? — Он твой друг? Или больше?       Чонин замер на секунду, а потом, переведя взгляд обратно на Чана, сказал: — Он… мой человек.       После долгого дня Чан предложил поужинать. Но вместо дорогого ресторана он отвёл Чонина к маленькому уличному рынку, где продавали свежие морепродукты и традиционные закуски. — Зачем ресторан, если здесь можно попробовать настоящий вкус Чеджу? — подмигнул он.       Чонин согласился, и вскоре они уже сидели за маленьким столиком, пробуя всё подряд. — Хочешь попробовать это? — Чан взял палочками кусочек свежего осьминога и протянул Чонину.       Тот сначала нахмурился, но потом, подавшись вперёд, аккуратно взял кусочек из его палочек. — И как?       Чонин задумался, потом кивнул: — Не так плохо… — Ну вот, доверился мне! Значит, я всё-таки неплох в выборе еды, — усмехнулся Чан. В какой-то момент Чонин зацепил рукавом стакан с водой, и тот упал на стол. — Ой… — Чан закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Вот почему тебя нельзя оставить без присмотра. — Он взял салфетку и начал вытирать разлившуюся воду. Чонин, чувствуя себя виноватым, взял другую салфетку и тоже начал помогать.       В какой-то момент их пальцы случайно соприкоснулись. Чонин замер. Чан посмотрел на него. Момент был коротким, почти незаметным, но что-то в нём было.       После ужина они бродили по тёплому песку, пока лёгкие волны омывали берег. Чонин задумчиво смотрел на воду. — Это правда был хороший день…       Чан посмотрел на него и, не раздумывая, накинул свой пиджак ему на плечи. — Знаю. Поэтому и хотел, чтобы ты был рядом. — Чонин замер, переваривая его слова, но в конце концов улыбнулся и просто наклонился ближе к нему. — Спасибо, Чан… — Чан чуть сжал его плечо. Они стояли так, глядя на океан. И в этот момент Чонин понял, что где-то глубоко внутри он хочет, чтобы такие моменты были бесконечными.       Ночь на острове Чеджу казалась волшебной. Океан мерцал под светом луны, воздух был свежим и прохладным, а в номере царила особая атмосфера уюта и спокойствия. После долгого дня Чан и Чонин наконец-то остались наедине, без посторонних глаз, без рабочих звонков и встреч. Только они двое.       Чан сидел на краю кровати, лениво листая что-то в телефоне, когда Чонин вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. Он выглядел таким домашним, таким родным в мягкой футболке и шортах, что Чан невольно задержал на нём взгляд. — Что? — Чонин усмехнулся, подходя ближе.       Чан только улыбнулся, отложил телефон и, притянув Чонина за запястье, легко посадил к себе на колени. — Просто смотрю, — хрипло ответил он, скользнув пальцами по его щеке.       Чонин наклонился ближе, коснулся его губ в лёгком, осторожном поцелуе, но Чан не дал ему отстраниться, углубляя поцелуй, делая его медленным, чувственным. Его руки мягко скользнули по спине Чонина, словно запоминая каждую линию, каждый изгиб. Чан первым протянул руку, осторожно, как будто спрашивая разрешения. Чонин ответил тем же, сплетая их пальцы. Между ними не было спешки, только нежность, желание почувствовать друг друга ближе. Чан мягко провёл ладонью по щеке Чонина, прежде чем склонился к нему, запечатывая их губы в поцелуе — неторопливом, глубоком, наполненном любовью. — Ты такой тёплый, — прошептал Чан, проводя губами по его щеке. Чонин тихо вздохнул, уткнувшись лбом в его плечо, словно пряча пылающие щёки. Чан улыбнулся, аккуратно сжав его ладони в своих, переплетая пальцы. В его прикосновениях не было спешки, не было дикого желания — только любовь, желание чувствовать Чонина ближе, дарить ему тепло и нежность.       Он осторожно уложил его на постель, наклонился, проводя губами по ключице. Чонин тихо выдохнул, его пальцы сжали ткань Чановой футболки, а сердце забилось чуть быстрее. — Всё хорошо? — мягко спросил Чан, заглядывая ему в глаза. Чонин кивнул, его губы тронула лёгкая улыбка. — Да… просто… — он чуть сжал пальцы на запястье Чана, притягивая его ближе, — просто будь рядом. — Всегда, — тепло ответил Чан, целуя его в висок.       Сейчас Чонин чувствовал только тепло рук Чана, его дыхание на своей шее, его губы, мягко проводящие по линии челюсти.       Он чувствовал его так отчётливо, что сердце будто глухо стучало в груди, посылая волну жара по всему телу. — Чан… — голос его дрожал, он сам не знал, от чего сильнее — от желания или от чувств, переполняющих его. — Я здесь, — тихо отозвался альфа, чуть понижая голос, пока тёплая ладонь бережно ложилась ему на поясницу, словно удерживая.       Чонин не боялся.       Нет, рядом с Чаном он никогда не боялся.       Но то, что он ощущал сейчас, было новым. Близким. Захватывающим.       Альфа скользнул пальцами по его запястью, не торопясь, словно изучая. Губами прошёлся вдоль шеи, оставляя тёплый след, от которого омега вздрогнул, вцепившись в его плечи. — Ты дрожишь, — Чан слегка улыбнулся, заглядывая ему в глаза. — Мы можем подождать.       Но Чонин покачал головой. — Нет, я хочу. Я хочу, потому что это ты. — Он скользнул ладонями вверх, зарываясь в мягкие светлые пряди, приближая Чана ближе, так, чтобы снова почувствовать его вкус. Поцелуй получился жадным, пропитанным огнём, но всё же не терял нежности. Чан целовал его медленно, но уверенно, позволяя омеге самому решать, насколько глубоко он готов заходить. И Чонин был готов.       Одежда исчезала медленно, каждый новый поцелуй был обещанием чего-то большего. Чонин лёг на простыни, наблюдая за Чаном, чьи глаза, обычно мягкие и тёплые, теперь затуманились эмоциями. Чан накрыл его собой, их дыхание смешалось, и в эту секунду не существовало ничего, кроме них двоих.         Сильные руки прижали его к кровати, но не властно — бережно, осторожно. Чан накрыл его собой, удерживая вес на руках, проводя пальцами по его обнажённой коже. Омега задыхался под ним, выгибаясь навстречу каждому прикосновению, каждому горячему поцелую. — Ты такой красивый, — выдохнул альфа, его голос звучал низко и чувственно, отчего у Чонина пробежали мурашки.        Чан не торопился, его руки медленно гладили Чонина, изучая каждый сантиметр кожи, даря лёгкие, почти невесомые прикосновения. Это не было чем-то животным или грубым, как могли бы ожидать от альфы. Это было выражением любви.       Чонин тихо выдохнул, расслабляясь, позволяя Чану вести. Их дыхание смешивалось, тела двигались в едином ритме, а нежность переплеталась с чем-то большим — тем, что делало их ближе не только физически, но и душой.       Чан двигался медленно, смакуя каждый момент, будто запоминая ощущение Чонина под собой. Тёплые ладони скользили по его талии, нежно проводили по рёбрам, по животу, оставляя после себя лёгкое, почти щекотное тепло. Каждое движение сопровождалось осторожными поцелуями — в шею, в плечо, в висок. Он хотел, чтобы Чонин чувствовал не просто близость, но всю ту любовь и заботу, что разгоралась в нём всё сильнее.       Омега тяжело дышал, его глаза были чуть прикрыты, губы разомкнуты, из горла вырывались тихие, сладкие вздохи. Он доверчиво подставлялся под каждое прикосновение, словно позволяя Чану полностью владеть моментом. Альфа смотрел на него, зачарованный этим видом — раскрасневшийся, трепетный, такой прекрасный. — Чони, — прошептал он, приглушая голосом их общее дыхание. Тот слабо открыл глаза, встретившись взглядом с тёмными, наполненными нежностью и страстью глазами Чана. Сердце омеги дрогнуло, и он, не раздумывая, поднял руки, привлекая альфу ближе, запуская пальцы в его густые волосы. — Ещё… — сорвался с его губ тихий, почти молитвенный вздох.       Чан улыбнулся, едва заметно, и, не разрывая зрительного контакта, начал двигаться чуть быстрее, наполняя каждый толчок заботой. Его ладони вновь нашли лицо Чонина, нежно зафиксировали его, большие пальцы осторожно провели по скуле, по нижней губе. Чонин всхлипнул, его тело откликалось на каждое движение, на каждую ласку, каждый поцелуй. Аромат карамелизированный ореха и амбры полностью окутал его, смешиваясь с собственной сливочным миндалём и белым лотосом. В тот момент он чувствовал себя совершенно защищённым, желанным, любимым.       Движения Чана становились глубже, но всё такими же ласковыми. Он не хотел торопиться, не хотел, чтобы этот момент пролетел слишком быстро. Он хотел, чтобы Чонин запомнил каждое прикосновение, каждую дрожь в теле, каждую искорку эмоций в глазах. Омега закинул голову назад, закрывая глаза от накрывающих ощущений. Его спина выгнулась, руки сжались на плечах Чана, а ноги инстинктивно обвились вокруг его талии, притягивая ближе. Альфа почувствовал, как их дыхание смешалось, как сердце Чонина отбивает тот же ритм, что и его собственное.       Он склонился к его губам, оставляя нежный, почти невесомый поцелуй. — Я здесь, — прошептал Чан.       Этого было достаточно. Последние толчки сотрясли их обоих, и Чонин, дрожа от переполняющих его чувств, тихо всхлипнул, закрывая глаза. Чан сжал его в объятиях, позволяя им обоим раствориться в ощущении единства, в чувстве, что было чем-то большим, чем просто близость.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их сбившимся дыханием. Чан прижался губами к виску Чонина, поглаживая его спину, пока тот не успокоился. Омега расслабленно выдохнул, доверчиво зарываясь лицом в его шею, наслаждаясь теплом любимого человека. — Спасибо… — едва слышно выдохнул он, а Чан, улыбнувшись, прижал его крепче, будто давая понять, что всё это — только для него. — Люблю тебя, моя нежность. — И я тебя люблю, Чан~а.       Он не знал, сколько времени прошло — минуты, часы? Всё сливалось в одно целое: дыхание Чана, его тяжесть, его губы, его прикосновения. Они двигались медленно, то нежно, то с чуть большей страстью, но никогда не теряя главного — чувства. Каждое движение было наполнено любовью.       Каждый поцелуй говорил больше, чем любые слова.       А когда Чан, зарываясь носом в его шею, прошептал глухо и хрипло: «Ты мой», Чонин знал — да, он его.       И он никогда не хотел принадлежать кому-то ещё.

***

      Чонин смотрел в окно машины, провожая взглядом уходящие вдаль прибрежные пейзажи Чеджу. Солнце постепенно клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие золотисто-розовые оттенки. Чан одной рукой вёл машину, а другой лениво барабанил пальцами по рулю в такт музыке, что тихо играла из колонок. — Хочешь что-нибудь послушать? — спросил Чан, скользнув взглядом по расслабленному лицу Чонина. — Можно что-нибудь спокойное… — тихо ответил омега, повернувшись к нему.       Чан кивнул, и вскоре в салоне заиграла мелодия, нежно растекающаяся по пространству. Чонин вздохнул, устраиваясь поудобнее, а затем потянулся и мягко положил свою руку на Чанову, что лежала на рычаге переключения передач. Альфа сразу сжал его пальцы в тёплом, успокаивающем жесте. — Как тебе поездка? — чуть улыбнувшись, спросил Чан. — Как сон, из которого не хочется просыпаться, — признался Чонин, глядя на него. — Будто мы жили в своём маленьком мире. — А теперь возвращаемся в реальность, — усмехнулся Чан, но в его голосе не было сожаления, скорее, лёгкая ностальгия. — Но знаешь… Мне нравится, что в этой реальности есть ты.       Чонин почувствовал, как сердце сжалось от этих слов, наполненных чем-то тёплым, почти домашним. Он чуть сильнее сжал руку альфы. — Ты специально так говоришь, чтобы я ещё больше не хотел уезжать? — шутливо фыркнул он, но в голосе слышалась нежность. Чан хмыкнул, снова мельком глянув на него. — Возможно, — признался он. — Но, Чонина, мы всегда можем повторить. Или… сделать такие поездки традицией. — Традицией? — Угу. Маленькие побеги от реальности. Только ты и я. — Чонин улыбнулся. — Мне нравится эта идея. — Они замолчали, наслаждаясь дорожной атмосферой, лёгким рокотом двигателя и музыкой, что ласково струилась в воздухе. Где-то через час Чонин начал чувствовать сонливость — видимо, всё же сказалась усталость после насыщенной поездки. Он зевнул, моргнул несколько раз, но веки предательски наливались тяжестью. — Засыпаешь? — с лёгкой улыбкой спросил Чан, чувствуя, как его пальцы в его ладони стали слабее сжиматься. — Немного… — пробормотал Чонин, опуская голову на подголовник.       Чан убавил музыку, погладил его большим пальцем по запястью и сказал: — Спи, Лисёнок. Я разбужу тебя, когда будем подъезжать.       Чонин лишь сонно кивнул, чуть повернувшись к нему, чтобы видеть профиль альфы. Доверие и нежность наполняли его сердце. “Как же хорошо, что он есть” —  с этой тёплой мыслью Чонин закрыл глаза, позволяя дороге и Чану убаюкать себя в спокойный, уютный сон.