Скрытая любовь

      Утро, в каком-то кафе при заправке в сорока километрах от Москвы, начиналось в 5:40. Сухой хот-дог и кофе из автомата не давали насладиться завтраком, ведь тот был из рук вон плохим. Не в том месте, не в то время, не с тем человеком. Этот приём пищи не хотелось растягивать, смаковать и наслаждаться им. Хотелось побыстрее закинуть в желудок хоть что-то перед долгой дорогой в контору. Она там ждёт.        — Серёг, ты чего такой смурной? Сейчас поедим и поедем, а там — два заслуженных выходных. — Пытался подбодрить друга Николай Петрович. Он сидел на стуле напротив Майского, помешивая сахар в горячем напитке, и старательно писал на телефоне Тихонову, что они со всем закончили и через двадцать минут будут выдвигаться в сторону города.        — Петрович, понимаешь, привык я нормально завтракать, — увидев в глазах друга недопонимание, продолжил: — Ну, без спешки, вкусно и сытно, а не вот так… У Гали завтраки вкуснее. — Последнюю фразу майор произнёс сильно тише, устремляя взгляд на улицу, где ярко-алым пожаром воспылало небо.        / — Доброе утро… — Просыпаться от нежного шёпота любимой женщины всегда приятно, а тем более когда это происходит впервые за три недели разлуки. То она в командировке, то он в Подмосковье, то оба сутками на службе в соседних кабинетах без возможности уединиться хоть на миг.       — Что будешь на завтрак? — Увидев распахнувшиеся глаза мужчины, на чьей груди мирно покоилась её голова.        — Доброе утро, думаю, кофе будет достаточно. — Это был один из первых совместных выходных, когда они просыпались вместе, в объятиях друг друга.        — Ну нет, так не пойдёт.        В тот раз он позавтракал. Впервые за последние лет пять он завтракал. Всегда привыкший заливать в себя утром только чашку чёрного крепкого кофе без молока и сахара, он хоть и не быстро, но привык к полноценному, вкусному и не одинокому завтраку.        — И как я раньше без завтрака был, не понимаю?       — Я тоже раньше не завтракала.       — На сколько раньше?       — Пока тебя не «встретила»…/       — А ты-то откуда знаешь про её завтраки? — Голос Петровича вывел майора из воспоминаний.       — Ну… — Осознав свою оплошность, Майский попытался в срочном порядке придумать убедительную историю в оправдание своим словам. — А, Петрович, погоди, ты про нашу Галку что ли подумал? — Применяя все свои актёрские способности, приобретённые за долгие годы службы, начинал врать напропалую.        — Ну да. А ты не о ней разве? — Пережёвывая очередной кусочек хот-дога и запивая чаем, чтобы хоть как-то его размягчить.         — Ты чего, совсем что ли? На всю Москву одна Галя, по-твоему? — Напускно возмущаясь и отпивая уже остывающий кофе, за раз опустошив до середины стаканчика — не хотелось растягивать.       — Мало ли, Серёг. Кто вас знает. Тем более ты мне не рассказывал о том, что у тебя появилась новая дама сердца. И давно вы вместе? — Петрович устремил усталый, но заинтересованный взгляд на друга, продолжая трапезу.       — Ну, прилично уже. Почти год. — Сам только осознал длительность их отношений. Это время прошло так стремительно, что Сергей и не заметил его. То ли из-за их долгой дружбы, то ли из-за их постоянной занятости на работе, но он не мог в полной мере насладиться этим годом. Гали всегда было мало. На работе она начальник, вне работы — любимая женщина. Но процентов восемьдесят своей жизни они проводят в стенах службы, поэтому ощутить её своей не получается.        — А чего молчал-то? — ответа на этот вопрос Круглов так и не услышал.        Майский всё смотрел в окно, где пожар из солнечных лучей превращался в розовый мягкий кисель, обволакивающий спокойствием. Сидели бы они так в молчаливом спокойствии ещё долго, но желание Сергея увидеться с той, чей образ виделся в каждой мелочи, было сильнее.        — Петрович, ты доел?       Получив на это в ответ лишь кивок, Майский, собрав со стола недоеденный завтрак, выбросил его в урну и, попрощавшись с продавщицей, вышел на улицу.        Утро сентября было промозглым. Тучи, что постепенно затягивали небосвод свинцовым щитом, ещё давали насладиться лучами утреннего солнца, что заливали небо, расписывая его невообразимо-прекрасными красками. Под ногами шуршали листья, что ночью сорвал порывами ветер, не дававший операм работать на месте преступления.        — Поехали? — Подойдя к другу, из-за спины проговорил Николай.        — Поехали… — На выдохе, будто отпуская думы, что терзали его с самого подъёма. Майский залез на водительское сидение, пристегнул ремень безопасности, и машина тронулась с места, унося двух оперов с большой скоростью в столицу.       Пока Петрович ехал на службу, Майский ехал к ней…