Глава 3
3 марта 2025 г., 12:00
Штаб-квартира Портовой Мафии, конечно, сильно изменилась с тех пор, как он был здесь в последний раз, отметил Гэнэмон. Она была гораздо лучше защищена с самого входа, охранники в черных костюмах смело демонстрировали свое огнестрельное оружие. Но для Гэнэмона это не было большой угрозой. Его способность позволяла ему создавать почти непробиваемые щиты, и обычные пули, конечно, никогда не могли причинить ему вред. Нависающие над ними пять зданий были еще более внушительными, чем охранявшие их вооруженные мафиози. Здание в центре было чуть выше и шире остальных.
Пожалуй, самое интересное в них было то, что Гэнэмон мог распознать специальное стекло, которое корпорация «Цусима» использовала для окон, от первого этажа до самого верха. Очень интересно. Гэнэмон сомневался, что он или Тэйн так открыто вели дела с нелегальной организацией, чтобы продавать такое количество их товаров мафии. Могла ли это сделать Киё? В период между их смертью и смертью Мацуки-сана она, как и Сюдзи-чан, имела доступ к ресурсам их компании. Это стоило изучить. (А также общее состояние компании «Цусима»!)
Разумеется, его остановили прежде, чем он успел войти в здание.
— Что вам здесь нужно? Назовите себя!
Он приподнял бровь. Не то чтобы он был высокомерным, но он надеялся, что его работа в мафии была достаточно запоминающейся, чтобы его узнавали и по сей день. В конце концов, он был самым молодым руководителем в истории мафии, ведь в то время ему едва исполнилось восемнадцать! Но он предположил, что с момента его смерти прошло примерно пятнадцать лет, так что он мог простить этих молокососов. По крайней мере, они компетентно выполняли свою работу!
— Меня зовут Цусима Гэнэмон, — в конце концов, зачем ходить вокруг да около! — и я бы хотел встретиться с вашим боссом, если вы не против передать ему сообщение как можно скорее. Пожалуйста, и спасибо, — вежливо закончил он, потому что так принято, и к тому же он старался воспитать на своем примере настоящего маленького джентльмена. Сюдзи-чан был таким милым, когда был вежливым и учтивым. Как у них с Тэйн не случился сердечный приступ от всей этой милоты или не развилась милая агрессия, он не понимал.
Он не ожидал, что охранники рассмеются ему в лицо, прежде чем очень грубо его прогонят.
И, может быть, это потому, что все его родительские инстинкты были на пределе, потому что все, на чем он мог сосредоточиться, — это выяснить, что случилось с его сыном после стольких лет, но в один момент он просто стоял там, а в следующий его окружили вооруженные люди, направившие на него оружие, а охранники, с которыми он общался ранее, уже лежали на полу.
— Эй, ты что, думаешь, что ты такой крутой, чтобы бросить нам вызов на нашей территории, старикан? — Спросил противным, высокомерным голосом рыжеволосый парень в зеленой куртке, рядом с котором стоял другой, с андрогинной внешностью и длинными волосами, собранными в нечто вроде конского хвоста, одетый во все черное.
— Я вежливо попросил о встрече с боссом, но меня грубо высмеяли, что не очень вежливо со стороны хозяев, — чопорно ответил Гэнэмон, обводя их красными глазами и не узнавая ни одного из них. Однако один из тех, что были одеты в черное, казалось, смотрел на него с недоверием. Он его узнал? Откуда именно? Он был почти уверен, что им было самое большее двадцать, они были слишком молоды, чтобы когда-либо встречаться с ним. Может, слухи и досье? Но мафия всегда была не очень хороша в ведении документации...
— Думаешь, ты можешь просто подойти к нашему зданию и потребовать, чтобы тебя выслушал большой босс? Ха! Ты просто сумасшедший, вот ты кто! А теперь убирайся, пока мы не перестали быть вежливыми! — Ответил рыжий, и Гэнэмон прищурился.
— Пока что я только прошу, но если ты не изменишь свое отношение, парень, я действительно буду настаивать.
— Испытай удачу, старик!
— Тачихара, — наконец заговорил другой, предупреждая, но его проигнорировали, и рыжий — очевидно, Тачихара — продолжил насмехаться над ним... До тех пор, пока Гэнэмон, быстрый, как хлыст, и непринужденный, как день на пляже, не выхватил пистолет и не выстрелил. После выстрела воцарилась оглушительная тишина, и из пореза на щеке Тачихары, куда попала пуля, потекла тонкая струйка крови. Простое предупреждение с большей точностью, чем большинство смогло бы достичь без снайперского прицела.
— Это было мое последнее предупреждение.
— Пошел ты!
Тот, что был в черном, прикрыл лицо рукой, когда Тачихара приказал своим приспешникам изрешетить Гэнэмона пулями, как швейцарский сыр. Гэнэмон лишь вздохнул, его щит уже был поднят и останавливал десятки пуль, не подпуская их даже в радиусе пяти метров. Ему пришлось бороться с инстинктивным желанием пресечь это неуважение. В конце концов, может, и прошло несколько лет с тех пор, как он был таким же наивным, как эти молодые люди, но для Гэнэмона это было относительно недавнее время, когда он стал Черным Призраком. И нельзя подняться по карьерной лестнице и заработать репутацию, не позаботившись о том, чтобы никто не смел проявлять неуважение к вам, вашему начальнику или вашей организации. Нужно действительно научить этих молодых людей хорошим манерам!
— Что здесь происходит? — Голос пожилого мужчины прорезал хаос, в который превратились головорезы Портовой Мафии, поняв, что их оружие бесполезно против противника. — Что за шум так рано утром? Как грубо.
— Хироцу-сан, — поздоровалась одетая в черное, пока еще безымянная девушка. — Этот человек попросил о встрече с боссом, но Тачихара-бака, по сути, начал драку…
— Он выстрелил первым! — Захныкал Тачихара, по-детски указывая пальцем на Гэнэмона.
— Ты спровоцировал его, — возразила другая.
— Пошла ты, Гин!
— Мечтай.
Хироцу, по-видимому, не обратил внимания на Тачихару и Гин и вместо этого повернулся, чтобы посмотреть на того, кто устроил весь этот хаос. Оба мужчины узнали друг друга; Гэнэмон лишь мельком видел Хироцу, так как к тому времени, когда этот человек присоединился к мафии, он уже покинул ее, чтобы жить семейной жизнью со своей возлюбленной Тэйн, но он слышал о нем от своего тестя и видел, как тот сопровождал старика на семейных и деловых мероприятиях. До этого момента они никогда не разговаривали, но Гэнэмон разглядел в этом человеке потенциал: он останется из-за своей преданности и хладнокровия и не станет ввязываться в ненужные неприятности.
Он должен был поспорить с Тэйн, что этот человек все еще где-то рядом!
Кроме того, Нацумэ-сэмпай несколько раз упоминал его, обычно в связи с разговорами о прежнем партнерстве Гэнэмона с Кансукэ, поэтому он сделал вывод, что тот был партнером Нацумэ-сэнсея, возможно, в нескольких смыслах.
— Цусима Гэнэмон-доно, — поприветствовал Хироцу вежливым поклоном, удивив своих коллег этим движением.
— Хироцу Рюро-сан, — ответил Гэнэмон на приветствие, тоже поклонившись, но не так низко. Хотя он и уважал бывшего напарника Нацумэ-сэмпая, в данный момент он пытался восстановить здесь свою прежнюю власть, чтобы поговорить с боссом Портовой Мафии. Он знал, что это больше не его тесть; похоже, вся семья Цусима была уничтожена или скрывалась. Или пропала без вести, как, похоже, Сюдзи-чан. — Я много о вас слышал.
— Для меня большая честь познакомиться с вами и услышать такое от столь уважаемого человека, — выпрямился Хироцу. — Простите, если я кажусь грубым, но последние сообщения о вашем... местонахождении, которые мне известны, гласят, что вы умерли. Пятнадцать лет назад, если быть точным.
— Эй, что такое жизнь и смерть для нас, пользователей способностей, верно? — Ответил Гэнэмон с непринужденной улыбкой, и Хироцу с Гин посмотрели на него со странной ностальгией. Может, это дежавю? — Мы практически ухаживаем за ними обоими и дружим с ними, чтобы не встретить безвременную кончину.
— Именно это всегда говорит Дазай-сан, — пробормотала Гин себе под нос, но недостаточно тихо, чтобы Гэнэмон не услышал.
— Старик, ты знаешь этого парня? — Спросил Тачихара, глупо размахивая пистолетом и указывая на Гэнэмона, у которого все еще был щит, потому что, конечно же, он его знал. (Он был просто рад, что его способность, похоже, действительно работает, в отличие от прошлой ночи — ночи, которая, очевидно, произошла пятнадцать лет назад. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным, как в те последние мгновения, когда взрыв приближался к ним, а он не мог защитить свою жену и сына. Он никогда не хотел бы пережить это снова. Ему придется выяснить, почему его способность так внезапно перестала работать.)
— Тачихара Мичизу, прояви хоть немного уважения, — Хироцу ударил молодого человека по голове. — Ты разговариваешь с Цусима Гэнэмоном, хотя, возможно, тебе больше известна его репутация Черного Призрака.
— Бывший самый молодой исполнитель до того, как Дазай-сан побил его рекорд? — Спросила Гин, и Хироцу кивнул, в то время как Гэнэмон удивился тому, что кто-то, очевидно, стал исполнителем, когда ему было меньше восемнадцати. Как интригующе. И, как родителю, ему казалось это тревожным. Гэнэмон помнил, что ему было восемнадцать; несмотря на то, что он повзрослел быстрее из-за своего тяжелого детства беспризорника, он все равно отчетливо помнил, что чувствовал себя ребенком на тех заседаниях исполнительного комитета.
— Вы сказали, что хотите поговорить с боссом? Надеюсь, вы понимаете, что многое изменилось с тех пор, как вы были здесь в последний раз, я полагаю, — Гэнэмон кивнул, так как это было очевидно. Если знать, куда смотреть, то становится ясно, что влияние Портовой Мафии значительно возросло. — Позвольте мне сообщить боссу, что у него посетитель, а затем мы проводим вас в его кабинет.
Это заняло всего несколько минут, в течение которых Гин подошла и представила себя и своих коллег. Судя по всему, они были командирами специального подразделения Черные Ящерицы. Гэнэмон был впечатлен их успехом, особенно учитывая, что они были так молоды и не обладали никакими способностями. Очень интригующие молодые люди, хотя Тачихаре стоило бы немного поработать над своим характером. И манерами. Гин же вела себя так, словно ее воспитывали лучшие няни и учителя. Когда он сказал это, трое лидеров Черных Ящерицы покраснели и ответили, что все совсем наоборот. По-видимому, они начинали так же, как и Гэнэмон, но ей и ее брату повезло, что их взял к себе тот самый «Дазай-сан», о котором они упоминали раньше.
Гэнэмон был очень шокирован и возмущен, узнав, что в то время этот мужчина на самом деле даже не был мужчиной, а просто шестнадцатилетним подростком.
Он знал, что Портовая Мафия, как правило, похищала молодых пользователей способностей, но ему было ненавистно то, что означало для этого бедного мальчика стать исполнителем в шестнадцать лет. Гэнэмон никогда бы не допустил такого, если бы был рядом. Ради всего святого, он же был отцом! Только представить, что Сюдзи ведет такую жизнь и делает такую карьеру, что добивается успеха и становится исполнителем в столь юном возрасте... Он содрогнулся от одной мысли об этом.
— Мори-сан сейчас вас примет, — объявил Хироцу, когда они подошли к кабинету босса. Гэнэмон заметил четырех охранников у входа и то, что тяжелые двери были укреплены, что было новшеством по сравнению с его последним визитом сюда. Трое его проводников вошли первыми, поклонившись своему начальнику, а Гэнэмон окинул взглядом комнату и всех ее обитателей. Да, это определенно было усиленное стекло корпорации «Цусима», почти невосприимчивое к взрывам и даже к некоторым способностям, основанным на грубой силе. Конечно, у окон были свои недостатки, которые заключались в том, что рама стекла была встроена в стены, пол и потолок. Ковер все еще кроваво-красный, вероятно, поэтому пятна крови будет сложнее заметить, пока уборщики не позаботятся о них, желательно до того, как они станут постоянными. В дальнем конце кабинета стоял тот самый стол, за которым сидел его тесть, в данный момент пустой и погруженный в тень, чтобы выглядеть еще более зловеще.
Все, кто находился в комнате, сидели или стояли вокруг небольшого чайного столика, поставленного в центре комнаты перед окнами от пола до потолка. На пяти стульях сидели три человека, пятый явно предназначался для Гэнэмона, судя по тому, что горячий напиток — по-видимому, чай, потому что он не чувствовал запаха кофе в комнате — в чашке перед ним все еще дымился. Молодой человек в черном, вежливо кашлянувший в кулак, и похожий на безумного ученого брюнет с короткой стрижкой стояли позади сидящих людей. Чуть в стороне от них на полу сидела... жутковатая маленькая блондинка, которая выглядела неестественно, и рисовала на разбросанных бумагах. Если глаза Гэнэмона его не обманывали, это были отчеты. Чуть дальше от нее, прислонившись к стене напротив окон, стоял высокий светловолосый мужчина европейской внешности в кремово-белом костюме, и от него исходила самая опасная аура из всех присутствующих в комнате. Гэнэмон должен был присмотреть за ним.
Хотя он выглядел таким подавленным, что Гэнэмон даже подумал, не вдовец ли он. Какую потерю нужно пережить, чтобы испытывать такие чувства? Гэнэмон надеялся, что никогда не узнает об этом. Он был уверен, что сжег бы весь мир, если бы что-то случилось с Тэйн или Сюдзи.
Однако больше всего привлекали внимание трое сидящих людей.
Единственная женщина, красивая рыжеволосая девушка, одетая в розовое кимоно с паучьей лилией на поясе и зонтиком, прислоненным к ее стулу, чтобы до него можно было легко дотянуться, — без сомнения, оружие, — держалась так же, как Киё-сан, и Гэнэмон задалась вопросом, не была ли она одной из девушек, бывших на ее попечении.
При виде невысокого рыжеволосого мужчины в шляпе у Гэнэмона чуть глаза не вылезли из орбит! Он был так похож на Кансукэ, что он не мог не удивиться. Он отчетливо помнил прощальные слова своего бывшего партнера, и присутствие этого молодого человека теперь вызывало у него сильное беспокойство.
Однако новый босс... Гэнэмон не был уверен, что именно в этом человеке заставляло все его инстинкты, присущие руководителю, кричать, а тревожные звоночки в его мозгу заставляли его быть начеку ради выживания. Этот мужчина не был похож на кого-то особенного: среднего телосложения, среднего роста, с черными волосами до плеч, собранными в хвост. Но он держался так же, как Кансукэ прошлой ночью: солдат, вернувшийся с войны, но так и не покинувший поле боя. Его рука была неестественно неподвижной, когда он подносил ко рту чашку, чтобы сделать глоток, — врач или сапер. И он носил красный шарф Цусима, как будто считал, что он принадлежит ему.
Учитывая, что остальные члены семьи были мертвы, Гэнэмон предпочел бы, чтобы этот человек оставил его себе, а не чтобы он обвился вокруг шеи его невинного маленького сына.
Однако в глазах нового босса был блеск, который ему не нравился. Этот блеск вызывал у него желание схватить всех этих юнцов и утащить их как можно дальше от этого человека. Черт, он даже схватит Хироцу-сана; этот человек был слишком хорош, чтобы находиться рядом с этим парнем.
— Ах, Цусима-сан, не думаю, что мы когда-либо встречались раньше. Проходите, присаживайтесь, — пригласил босс, указывая на одно из свободных мест. — Позвольте представиться и представить вам моих соратников. Я Мори Огай, нынешний босс Портовой Мафии, прямой преемник вашего старого босса. Эти два милых человека — мои подчиненные, Озаки Коё, — рыжеволосая вежливо кивнула, и по ее взгляду было понятно, что она достаточно долго проработала в мафии, чтобы знать все легенды о Черном Призраке и его любимой Принцессе Демонов, — и Накахара Чуя, — рыжий мальчик, который был так похож на Кансукэ, но не был им, приподнял шляпу в знак приветствия, и в его голубых, как океан, глазах тоже читалось любопытство. Такое же, как у Гин. Казалось, он что-то искал в лице Гэнэмона, возможно, так же, как Гэнэмон искал что-то в его лице. Действительно ли Кансукэ позаботился о том, чтобы их дети встретились, как он угрожающе обещал? — Мой третий действующий руководитель — мужчина у стены, Поль Верлен.
— Ты выглядишь знакомо, — прервал Мори Верлен, не сводя ледяного взгляда с Гэнэмона. Его поза казалась расслабленной, но это была поза хищника, в этом не было сомнений.
— Прошу прощения, но я, кажется, вас не помню, — ответил Гэнэмон, продолжая стоять на месте и отказываясь от приглашения Мори. Он был окружен, и, хотя он был практически неуязвим, пока у него была его способность, он предпочел бы не рисковать и не попадаться врасплох, спасибо большое.
— Он напоминает мне Дазай-сана! — Радостно прощебетала Гин, явно воодушевленная тем, что кто-то разделяет ее мнение.
Верлен — сам Король Ассасинов, если Гэнэмон не ошибся, — хмыкнул и пожал плечами, но, похоже, не был полностью убежден.
Миниатюрный, но не совсем, Кансукэ, похоже, придерживался того же мнения и даже фыркнул при мысли о том, что Гэнэмон и этот «Дазай-сан» могут быть похожи.
— Не оскорбляй так Дазая-сана, Гин, — прокомментировал молодой человек в черном пальто, которого до сих пор не представили, и Гэнэмон тоже почувствовал себя оскорбленным.
— А это Акутагава Рюноскэ-кун, лидер партизанского отряда, — со вздохом продолжил Мори. — Простите его за не слишком теплый прием, но он очень восхищается Дазаем-куном. Его потеря действительно сильно повлияла на всех нас.
— Приношу свои соболезнования, — моргнул Гэнэмон.
Накахара — и почему это казалось знакомым? — фыркнул.
— Этот дерьмовый Дазай не умер, он просто ушел. Теперь работает в Вооруженном Детективном Агентстве.
— Действительно, жаль, — задумчиво произнес босс, делая еще один глоток чая. — Он гораздо больше подходит для нашей стороны, но я бы предпочел не ссориться из-за этого с Фукудзавой-доно и не выслушивать от него... Неважно, — оборвал он себя и вместо этого улыбнулся Гэнэмону. В его улыбке не было искренности. — Что могло послужить причиной этого, мягко говоря, весьма... неожиданного визита? В конце концов, в последних отчетах о вашем статусе вы были указаны как умерший, но вы покинули Портовую Мафию задолго до этого. И с благословения моего предшественника, не меньше! Чтобы вы вернулись сюда... Что ж, вы должны извинить меня за мою осторожность.
— Это вполне объяснимо, я даже восхищаюсь вашей заботой о своей организации, ведь я действительно не тот, кого вам стоит наживать себе во враги, учитывая те знания, которыми я когда-то обладал, даже несмотря на то, что мафия, похоже, с тех пор сильно изменилась, — прокомментировал он. — Спасибо вам за гостеприимство, я постараюсь его уважать и не переступать черту. Что касается причины моего сегодняшнего визита, ну, видите ли... Пятнадцать лет назад я действительно умер... И все же сегодня я снова здесь.
— Как мы видим, — осторожно подтвердила Озаки. — Однако, если вы действительно были мертвы все это время, как вы оказались здесь и сейчас?
— Судя по всему, мы с женой были призваны из-за пределов этого мира благодаря культовому ритуалу, в котором использовалась мощная способность. К сожалению, поскольку это призвание привело с собой тот самый взрыв, который, должно быть, и лишил нас жизни, пользователь способности, стоявший за этим, а также все его сообщники были почти мгновенно убиты. Пользователю способности удалось прожить достаточно долго, чтобы мы успели его допросить. Из допроса мы узнали, что его зовут Уильям и что призыв не был полностью успешным; что-то помешало, и наш сын не был призван вместе с нами, а вместо этого были призваны по меньшей мере еще трое. Однако мы ни с кем не столкнулись и можем подтвердить, что был призван только один человек — наш дворецкий, но он появился в нашем родном городе, где, по-видимому, умер через два года после нас.
Хироцу резко вдохнул, и Гэнэмон повернулся к нему. Однако он не успел ничего сказать, как Верлен снова заговорил.
— Уильям мертв? Жаль, у него была интересная способность, — когда другие попросили его уточнить, он продолжил. — Уильям Шекспир принадлежал к той же группе, что и я и Рембо, Трансцендентам, и его часто отправляли на опасные фронты сражений по всему миру, но особенно в места, где цель трагически погибала до того, как ее задание заканчивалось. Видите ли, его способность, Гамлет, могла проникать сквозь завесу времени и поражать намеченные цели за секунды до их смерти. В зависимости от того, насколько ценна цель, она могут вернуться на разных стадиях жизни или смерти; если это кто-то, от кого нам просто нужна была какая-то информация, он обычно призывал только их души, прежде чем отпустить их в загробную жизнь, которая может существовать, а может и не существовать. Как ни странно, это самый опасный вариант, поскольку душа может задержаться и на какое-то время стать призраком-привидением. Если это кто-то очень ценный, Уильяму понадобится, хм... полагаю, жертва, чтобы вернуть его сквозь время в полной физической форме. Обычно он действительно призывает людей по одному, так как обычно он может сделать это только в почти точную годовщину смерти человека, но если вы и ваша жена умерли одновременно, то это возможно. Однако я не могу придумать ни одной причины, которая могла бы помешать вызову другого человека, если они оба еще живы. Кроме Дазая-куна.
— Всегда Дазай-кун, — согласился Мори.
— Вчера действительно была годовщина, — подтвердили Хироцу и Коё, а Гэнэмон кивнул, найдя объяснение способности довольно интересным.
— Но вам придется меня простить, — продолжил Верлен, пристально глядя на Гэнэмона. — Мне трудно поверить, что Уильям стал бы утруждать себя вызовом нескольких человек, включая какого-то случайного ребенка — без обид.
— Не стоит так переживать, — Гэнэмон одарил его «дружелюбной» улыбкой, от которой Верлен приподнял бровь.
— Способность отнимает у него много сил, особенно при полном телесном призыве. Я не знаю, какую ценность вы и ваша семья можете представлять здесь, но Уильям был двойным агентом Трасцендентов и Ордена Часовой Башни; учитывая, что Трасценденты давно распались, теперь именно Орден руководит его действиями и мотивами. Что им может быть нужно от вас или от тех, кого он пытался призвать?
— Ну, он упомянул двух шпионов и какого-то другого ребенка…
Верлен внезапно стал жестким, как стена, к которой он прислонился.
— Постойте, разве вчера не была годовщина взрыва в Сурибачи? — Внезапно побледнев, спросил Накахара.
— Ах, да, похоже на то, — небрежно подтвердил Мори. — Какое интригующее совпадение.
— Огай-доно, лучше тебе не иметь к этому никакого отношения, — предупредила Коё со стальным блеском в глазах.
— Уверяю тебя, что нет, но нам следует связаться с Дазаем-куном.
— Сомневаюсь, что парень был бы замешан в чем-то подобном, — ответила Озаки Коё, скептически настроенная и явно все еще не убежденная в невиновности своего босса, что заставило Гэнэмона усомниться в так называемой стабильности, которую принесло новое руководство мафии. Если его собственные подчиненные ему не доверяют, действительно ли Мори — хороший преемник? Не то чтобы Гэнэмон с самого начала поверил в эту чушь; семья Цусима фактически основала Портовую Мафию, и он сомневался, что его тесть нарушит традицию, когда вокруг так много потенциальных преемников.
— Возможно, нет, но Дазай-сан, скорее всего, сможет выяснить, что происходит, — вмешался Акутагава, вежливо кашлянув в конце.
— Вообще-то, я бы предпочел не привлекать к этому Дазая, — вмешался все еще бледный Накахара. — В последние два раза, когда он участвовал в расследовании того инцидента, он чуть не умер.
— Я бы его не убил, — закатил глаза Верлен, за что получил сердитый взгляд от Накахары. — Ладно, может, слегка.
— Как, черт возьми, можно убить кого-то, лишь «слегка»?! — Взвизгнул Тачихара, и его вопрос внезапно заставил до сих пор молчавшего парня с лимоном раскачиваться в углу, бормоча что-то о женщине-дьяволице с топорами и мачете. Гэнэмон искренне считал его слабаком; кому не нравятся сильные женщины с топорами и мачете? Хотя его дорогая Тэйн предпочитала свою катану...
— Это все не имеет отношения к делу, — наконец решил он прервать дискуссию, которая приняла совершенно другое направление. — Я пришел сюда сегодня, потому что Портовая Мафия была последним известным местом, где находился мой сын до того, как его объявили пропавшим без вести. Я считаю, что он все еще в Йокогаме и что у него были связи с мафией, основываясь на информации, которую мой дворецкий собрал в нашем родном городе…
— Грозный Мацуки, верно?
Гэнэмон кивнул в ответ на вопрос Хироцу.
— Поскольку есть основания полагать, что он все еще здесь, я надеялся, что Портовая Мафия поможет нам его найти.
— И зачем нам это делать? — Спросил Мори, и Гэнэмон нахмурился. — Не поймите меня неправильно, Цусима Гэнэмон-сан, список достижений и пользы, которые вы принесли мафии за свою жизнь, огромен, и ваше имя никогда не будет вычеркнуто из истории этих стен. Однако вы и ваша семья, предположительно, являетесь последними оставшимися в живых членами династии «королевской мафии» и формально по-прежнему имеете законные права на все, что принадлежит Портовой Мафии или Цусима. Однако вы мертвы уже пятнадцать лет, а я и моя семья работаем над созданием этой Портовой Мафии в ее нынешнем виде уже более семи лет. Вы и ваша семья представляете угрозу для всего, что мы создали и построили за это время. Почему мы должны помогать нашим потенциальным узурпаторам?
— Вам не о чем беспокоиться из-за меня и моих людей, Мори Огай, — холодно ответил Гэнэмон, отбросив все формальности, потому что не был обязан проявлять уважение к этому человеку, а то, что он был готов проявить по умолчанию, было уменьшено его собственной грубостью. — Я ушел из мафии даже раньше, чем умер, а моя жена и сын никогда не интересовались ею, не говоря уже о том, чтобы управлять ею. Мы лишь хотим воссоединиться с семьей и познакомиться с нашим сыном за то время, что у нас осталось.
— О, у способности Уильяма нет ограничений по времени, — вмешалась Верлен, и от этой информации небольшой комок беспокойства, который до сих пор не давал о себе знать, рассосался.
— Тогда мы просто хотим познакомиться с нашим сыном и, возможно, участвовать в его жизни, если он позволит нам. Ни Тэйн, ни я не хотим возвращаться в Портовую Мафию или сражаться с ней, если только вы не будете преследовать нашего сына; в последнем случае все договоренности отменяются.
— И я должен просто поверить вам на слово?
— Если хотите, я могу предоставить вам это в письменном виде.
— Да, это было бы идеально, — однако, прежде чем они успели обсудить что-то еще, у Мори зазвонил телефон. Он извинился и ответил, не отходя от гостя и руководителей. — Здравствуй, Фукудзава-доно, чем обязан такому удовольствию?
— Кончай нести чушь, Мори, и пришли нам подкрепление! — Мужской голос едва был слышен в динамике, особенно на фоне звуков настоящего боя. — Какая-то безумная дама с мечом напала на нас, и она держит президента в заложниках!
— И в чем, собственно, заключается моя проблема?
— Что ты имеешь в виду под «в чем»?! Наш союз…
— Я не занимаюсь благотворительностью, я занимаюсь услугами, — ответил Мори, снова отпив чаю, просто чтобы усложнить задачу. Гэнэмон прищурился. Это было довольно пренебрежительное отношение к союзнику, очень грубое. И «сумасшедшая дама с мечом»? Сегодня? Это не было похоже на совпадение...
...Неужели его дорогая Тэйн попала в неприятности? Не пригласив его?
Как грубо с ее стороны, она должна знать, что он с радостью примет участие в любом хаосе, который она устроит, если это не повлияет негативно на их сына. Не то чтобы Тэйн когда-нибудь позволила бы чему-то случиться с их Сюдзи-чаном; скорее всего, она будет создавать проблемы из-за него.
— Если ты ничего не предпримешь, Дазай разозлится на тебя, если что-то случится с его детьми! — Донеслось из телефона, даже без громкой связи. — Не говоря уже о том, что Нацумэ-сэнсэй будет злиться на тебя, если ты позволишь Агентству развалиться! Он уже ругал тебя однажды в этом году за что-то подобное, неужели тебе это нужно снова, и так скоро?!
Снова Дазай. Этот человек, должно быть, нечто особенное, раз его так много упоминают за один час или около того.
И постойте, он что, только что сказал «Агентство»? То есть «Вооруженное Детективное Агентство»?
Место, куда отправилась Тэйн?
— Ты прав. Хорошо, я отправлю помощь в Вооруженное Детективное Агентство.
— Да, и лучше бы это было что-то стоящее! Сомневаюсь, что твои глупые маленькие Черные Ящерицы смогут сравниться с этой дамой… Черт! Куникида, не надо! — На этом звонок оборвался, и Мори раздраженно вздохнул.
— С ними всегда что-то не так. Ну, они обратились за помощью к нашему альянсу, так что, думаю, у нас нет другого выбора, кроме как помочь. Акутагава-ку-
— Вы не отправите никого из своих людей в Агентство, — перебил Гэнэмон, отдав приказ, и в каждом слоге, слетевшем с его губ, чувствовалась власть.
Акутагава явно ощетинился, как кошка, и чуть не зарычал, услышав приказ от того, кого он не уважает, в то время как остальные в комнате напряглись. Озаки Коё и Хироцу, в частности, конечно, лучше остальных знали, насколько заслуженной была репутация Гэнэмона. Возможно, он ушел, даже не вступив с ними в контакт, но тень его успеха долгие годы распространялась по всей мафии, пока один подросток с повязкой на лице не отбросил еще более длинную тень.
Мори недовольно прищурился.
— И что же, по-вашему, заставляет вас думать, что вы можете приказывать мне, боссу Портовой Мафии, что делать? Вы всего лишь пережиток прошлого, о котором никто не хочет вспоминать, благодаря вашему драгоценному тестю. Вся власть, которая у вас была здесь, умерла вместе с вами. Точнее, она умерла вместе со старым боссом, когда я его убил, — с улыбкой насмехался Мори, не осознавая, насколько опасно он себя ведет. Коё пыталась его предупредить, Хироцу даже жестами показывал, что ему не стоит идти по этому пути, но Мори либо не понимал, либо ему было все равно, когда маленькая блондинка подошла ближе и показала рисунок, на котором, похоже, было изображено, как Гэнэмону перерезали горло, и повсюду брызгала кровь, а она зловеще ухмылялась ему. — Цусима — это мусорная куча, которую лучше оставить в прошлом, где ей и место. Вы, ваша жена и сын тоже…
— Не хочешь повторить? — Щелчок предохранителя был единственным признаком того, что Гэнэмон уже достал свое любимое оружие, и Мори в замешательстве моргнул, увидев, что ствол безошибочно направлен ему в лоб. Тачихара тут же последовал его примеру, целясь в Гэнэмона. Акутагава активировал свою способность. Лимонный парень достал... лимоны? И начал хихикать. Блондинка начала светиться, все меньше и меньше походя на ребенка и все больше на проявление способности, которой она, должно быть, являлась, понял Гэнэмон. Мини-Кансукэ начал светиться красным.
Озаки Коё, Хироцу, Гин и Верлен никак не отреагировали на это противостояние.
Мори открыл рот, уверенный в том, что его подчиненные смогут победить одинокого, давно умершего бывшего главу исполкома Цусима Гэнэмона.
В мгновение ока воцарился хаос.
Хироцу задумался, стоит ли ему звонить Дазаю, чтобы тот уладил эту проблему.
***
Похоже, с тех пор, как он покинул этот мир, мафия стала наглее и смелее. В конце концов, пять возвышающихся черных зданий были совсем не незаметными. Несомненно, это дело рук Демона Вундеркинда, хотя дизайн штаб-квартиры мог быть просто делом рук отпрыска Сосэки-бака. На самом деле, они оба никогда ему не нравились, и он был искренен, когда сказал этому человеку, что отец его подопечного был бы гораздо лучшим выбором для любых махинаций, связанных с этим. Но этот человек решил создать семью, и они с Сосэки-бакой могли это уважать. На самом деле, он был благодарен за то, что этот парень решил обзавестись семьей. Его сын был таким интересным человеком даже в детстве, что он даже не мог представить, каким он может быть сейчас. Он бы хотел это выяснить. Но для этого ему нужен Сосэки-бака, а чтобы его найти, ему нужно найти Рюро-баку, который, несомненно, все еще в мафии, так что он отправился в эти убогие здания. “Надеюсь, прошлое этого парня никогда его не настигнет. Было бы очень плохо, если бы он был в мафии”. Ну, он же не мог просто похитить его. В конце концов, у Дазая Осаму не было дел в этом бизнесе. Будь проклята его родословная.***
Было поразительно легко проникнуть в мафию, учитывая, кто фактически управлял каждым ее сегментом. Не то чтобы он жаловался. Чем легче ему будет добраться до А-258, тем лучше. Не то чтобы кто-то из этих слабаков смог бы выстоять против него, даже если бы ему пришлось пробиваться наверх с боем. Без сердца и мозга организации, которые диктовали бы им каждый шаг, они были как обычные гражданские, только с автоматами. Единственной реальной опасностью для него был сам A-258, но он знал, как лучше всего с этим справиться. В конце концов, вы не создаете что-то, не зная, как это разрушить. Он достаточно скоро получит назад свою месть и свои исследования.***
Дазай Осаму впервые за много лет задался вопросом, не обманывают ли его чувства, не сошел ли он окончательно с ума и не испытывает ли он очень реалистичную галлюцинацию. Потому что огромная собака, лежащая на нем, определенно не могла быть Чиби, его питомцем из детства — или, скорее, питомцем его родителей, которого он унаследовал, когда они трагически погибли во время инцидента в Сурибачи пятнадцать лет назад — и которого он потерял в тот же день, что и последнюю настоящую родительскую фигуру в своей жизни. Это было тринадцать лет назад. Конечно, из всего, что случилось в его жизни, если бы его мозг действительно сдался, его психика не выбрала бы это в качестве образа, которым можно его мучить! С другой стороны, в тот день, когда он потерял все — даже если бы его тетя тогда еще была жива, — это был последний день, когда он по-настоящему плакал и скорбел, не так ли? Даже с Одасаку он не позволял себе скорбеть, а все остальное время было слишком напряженным, чтобы тратить на это время. Неважно, что тот день, возможно, был одним из самых напряженных в его жизни, а это о чем-то да говорит. Он списал это на то, что детский разум все преувеличивал, поскольку он чертовски уверен, что его «сладкие шестнадцать» были кошмаром с любой точки зрения. Тем не менее, огромная немецкая овчарка с мягкой шерстью казалась такой настоящей под его руками, а ее язык был очень слюнявым и очень настойчивым, как он и помнил. Это должно было еще больше убедить его в том, что он сошел с ума — наконец-то, хотя удивительно, что на это ушло так много времени, — но вместо этого это убедило его в том, что это не было психотическим срывом. Потому что, какой бы огромной ни была эта собака — а он почти уверен, что никогда не видел другой немецкой овчарки таких же размеров, как Чиби, — она казалась далеко не такой огромной, как ему запомнилось. Чиби, конечно, был такого же размера, но это Дазай вырос в двадцать два года, а Цусима Сюдзи был таким же в свои девять лет, когда у него был Чиби. Язык Чиби не мог обхватить все его лицо за один раз, и его тело не могло полностью покрыть его. Дазай перерос Чиби, и эта мысль заставила его икнуть, всхлипнуть и наконец обнять надоедливую собаку, с которой он никогда не проводил достаточно времени, несмотря на то, как сильно она его любила. И, конечно, возвращение его привязанности только сильнее взволновало Чиби, который нашел своего юного хозяина, не обращая внимания на то, как сильно он изменился и сколько крови и теней покрывали его лицо. Собачья любовь безусловна и бесконечна, и Дазай позволил себе утонуть в ней. Каким-то образом, каким-то путем ему вернули частичку его детства. Дазай просто понял, что кто-то что-то натворил, и вздохнул, вставая. Чиби попытался возразить, но почувствовал, что пришло время заняться делом, и просто пошел рядом с хозяином, настороженный и бдительный, пока Дазай направлялся в Портовую Мафию, потому что конечно, именно там что-то натворили. Не то чтобы Агентство было лучше, но они могли справиться с любой проблемой, которую сами же и создавали, поскольку город зависел от них не в пример меньше, чем от Портовой Мафии. — Нет покоя нечестивым, да, Чиби? Чиби гавкнул в знак согласия. И словно в подтверждение этого в поле его зрения появился очень знакомый мужчина. Дазай вздохнул и приказал Чиби заняться им.***
Артур Рембо, один из лучших французских шпионов и один из самых могущественных пользователей способностей в мире, взвизгнул, когда огромная немецкая овчарка повалила его на землю. Нет, ирония в том, что немецкая порода одолела француза, не ускользнула от него, даже если он и не был согласен с шутками в адрес своей страны. Он считал их совсем не смешными. Однако, прежде чем он успел даже подумать о том, чтобы стряхнуть с себя, скорее всего, бешеное животное с помощью своей способности, он почувствовал поразительно знакомый холодок, исходящий откуда-то из глубины его существа, куда он не мог дотянуться. Ему даже не нужно было поднимать взгляд, чтобы увидеть, чья тень заслоняет солнце, не давая ему светить прямо в глаза. Он вздохнул и поздоровался. — Привет, Дазай-кун, кажется, мы снова встретились. — Да, похоже на то, Рэндо-сан, — очень повзрослевший Дазай, все еще в бинтах, которых стало значительно меньше, ухмыльнулся ему, и его глаза сверкнули красным в отбрасываемой им тени. — Вообще-то, меня зовут Рембо... — Неа, — прощебетал он. Артур только вздохнул.
