Мой любимый раб 2: потерявшие надежду

Гнетущее молчание, липкой неловкостью заполнившее просторную столовую, давило и нервировало. На столе тускло мерцали свечи, зажженные без повода и теперь кажущиеся нелепым атрибутом не состоявшейся романтики. Нарушал вакуумную тишину только позвякивающий звук прикосновений столовых приборов к посуде: глухой скрежет распиливания куска мяса зазубренным краем столового ножа, монотонные тычки вилкой, бренчание десертной ложки о края чашки при развешивании сахара в крепком чае. Эта симфония совершенно случайных звуков хоть немного, но помогала перетерпеть это давящее безмолвие. Наощупь накалывая на вилку аккуратно порезанные кусочки стейка, голубоглазый юноша не спешил закладывать их в рот. Он подолгу сидел с застывшим в руке прибором, размышляя о чем-то своем. Его голова была чуть опущена и наклонена, а долгая неподвижность делала парня похожим на восковую куклу. Он молчал, желая сказать так много, но не находя слов. Затишье пугало Зонтика. Он ожидал начала бури. Более активно орудовал столовыми приборами его господин. Он за минуты справился с большим куском слабо прожаренного мяса, а затем жадно запил все бокалом красного вина. В его поведении и движениях было что-то варварское. На фоне задумчивого и неподвижного Зонтика Пик выглядел игрушкой с заводным механизмом. Убийца понимал, что происходит что-то страшное, но незримое. Он заметил странное поведение юноши еще при первой встречи. Зонтик был тише обычного, ни одна мускула не дрогнула на его спокойном и сосредоточенном лице. Он был отстранен, отвечал односложно, вполголоса, и Пик догадался, что тучи над ним сгущаются. - Почему не ешь? - нарушил молчание преступник. Закончив с ужином, от наполнил свой опустевший бокал новой порцией вина и откинулся на спинку стула. Внимательно изучая тоскливое выражение лица юноши, мужчина цедил напиток маленькими глотками. Выведенный из оцепенения обращением к себе Зонтик вздрогнул и поспешил положить в рот очередной остывший кусочек мяса. Он жевал медленно, неохотно, будто готовясь вот-вот скривиться и выплюнуть. Через силу юноша проглотил пищу, после чего отложил приборы и вновь опустил голову. Подрагивающие пальцы, лежащие на коленях, выдавали его волнение. - И долго будешь играть в молчанку? - равнодушно осведомился Пик, делая очередной глоток, - может уже скажешь, в чем дело? Приподняв голову, Зонтик повернулся в сторону господина. Лицо его было трагично-страдальческим, а уголки плотно сжатых губ подергивались, будто парень пытался сдержать приступ слез. - Все нормально, - колеблющимся в нерешительности голосом ответил Зонтик. Его наглая ложь была слишком очевидной, но юноша надеялся, что Пик не станет допытываться. - Врать мне вздумал? - в тоне господина промелькнула тень усмешки. Все еще тяжело было привыкнуть к общению на равных, поэтому новой реакцией для короля стала снисходительная улыбка, которой он заменил негодование и вспышки неконтролируемого гнева. Не услышав насмешки в голосе Пика, юноша вздрогнул, а мгновение назад поднятая голова опять опустилась будто в попытке рассмотреть что-то под столом. Пойманный на лжи Зонтик чувствовал себя загнанным в угол. Он хотел поговорить с господином о том детективе и новости, которую он принес, но не знал как подступиться. Чутье подсказывало, что стоит только начать этот разговор, и между ними разинет свою всепоглощающую пасть бездонная пропасть. - Прошу прощения, господин, - тихо извинился юноша, набираясь моральных сил, чтобы выдать Пику правдивый ответ на заданный вопрос. Король наградил его протяжным стоном. Прошла уже целая вечность, а Зонтик никак не может избавиться от этой мерзкой фразы, напоминающей все самое ужасное, что было между ними, - я весь день думаю о… Мадлен. Это имя прозвучало громом среди ясного неба. Каждая мышца в теле короля напряглась, наливаясь свинцом. Его сковал ужас, мешающий даже проглотить греющийся во рту глоток виноградного нектара. Нельзя было хоть намеком показать, что это имя вызвало у него что-то кроме равнодушия, но убийца никогда не отличался актерским талантом. Безоговорочный авторитет в глазах Зонтика был его единственным спасением. - Какое тебе есть дело до нее? - собирая все свои эмоции в плотно сжатом кулаке, невозмутимо поинтересовался преступник, - я не хочу, чтобы имя этой суки звучало в моем доме. Зонтик знал причину. До его наивного разума сразу дошла мысль, что ненависть короля к горничной была вызвана тем случаем перед Рождеством. Хоть сам юноша и не винил девушку в том, что произошло, Пик же был другого мнения. Он презирал Мадлен каждой фиброй своей не раскаявшейся души. - Да, но… - глубокий вздох. Сейчас или никогда, - меня очень тревожит мысль о ее смерти. Хрупкое самообладание было разбито об эту прозвеневшую в тишине фразу. Так он все знает. Король не мог унять бьющие дрожью пальцы. Держать бокал с вином стало невозможно. Подавшись вперед, он поставил его на стол, но опрокинул. Темно-бордовое пятно расползлось по белой скатерти зловещей кровавой кляксой. - Так она мертва? - последовал вопрос. Лоб короля в мгновение покрылся холодной испариной. Неужели Зонтик все знает? Что он думает об этом? Известно ли ему, что стало причиной ее гибели? Ни один из этих вопросов, роев жужжащих в его воспаленном разуме, не мог быть озвучен, - ничего не слышал об этом. Кто тебе сказал? Этого юноша боялся больше всего. Все заранее придуманные ответы сейчас показались ему такой откровенной ложью, что произнести хоть один из них означало подписать чистосердечное признание в сокрытии истины. Набрав в легкие побольше воздуха, парень выдал на протяжном выдохе: - Слышал разговоры на кухне. Чего и стоило ожидать. Костяшки на собранной в кулак руке побелели от напряжения. Глупые люди болтают своим языком всякий бред, не думая о последствиях. Короля переполняла злоба, граничащая с безумием. Прямо сейчас он хотел бы устроить всем этим сплетникам настоящий Ад на земле, но приходилось только суетно перебирать в голове ответ, который смог бы успокоить его дорогого Зонтика. - Даже если это правда, нас это не касается, - заключил убийца, ловя призрачные нити самообладания, - я не хочу, чтобы ты думал об этом. Ты меня понял? Требовательный тон холодного голоса короля подействовал на Зонтика отрезвляюще. Он знал, что Пик не станет разговаривать с ним в подобном ключе, если на то не будет веских причин. Например сейчас юноша понимал, что Пик делает это из любви, ведь переживает за его эмоциональное состояние. Господин знает, как Зонт склонен к меланхолии и приступам саморазрушительного поведения, поэтому единственный вариант вытащить его из этого болота - запрет. В какой-то степени юноша даже был благодарен своему господину. - Я Вас понял, - послушно согласился парень. Он все еще петлял в своих мыслях, переполненный тревогой и грустью, но решительный голос короля был для него спасительной соломинкой, способной освободить от гложущих воспоминания и рассуждений. И все же червь недоверия прогрыз дыру в душе юноши. У него не было причин не верить господину, но интуиция, в прошлом ни раз спасшая его от смерти, тихонько настукивала предупреждение азбукой Морзе. Липкое чувство сомнения опутывало Зонтика. Так что между ними было? Первые месяцы после признания казались сном: окруженный заботой и нежностью Зонтик не мог поверить своему счастью. Лучший из людей, каким он представлял себе Пика, говорил с ним о любви, целовал его с трепетом и чуткостью, носил на руках и подолгу придавался с ним ласкам в постели. За все то время юноша ни разу не слышал от господина раздраженного тона или грубого слова: тембр его низкого голоса услаждал уши, звучал завораживающий мелодией. Жизнь казалась сладким нектаром, лившимся из бездонной чаши под названием любовь. Но чем дольше продолжалась эта сказка, тем меньше она начинала отличаться от того, что было между ними до слов признания. Нет, король не обижал его: он ни разу не поднял руки, не оскорбил, не унизил и не наказал. Он просто отстранился. Одна из сторон широкой постели все чаще оставалась холодной, главное место за столом незанятым, тонкая ладонь с длинными пальцами пустой и покинутой. Господин все чаще раздражался, он звучал уставше и задумчиво, а время, проведенное вместе, необратимо сокращалось. Все это не осталось без внимания Зонтика. В свойственной ему манере, он начал искать причины перемен в себе. Он пытался быть более ласковым, внимательным, уговаривал себя проявлять инициативу, позволять королю то, что пугало самого юношу, но все было тщетно. Нить между ними истончалась, но не рвалась, ведь в груди обоих все еще теплился слабый огонек нежных чувств. - Я знаю, как Вам меня порадовать, - с напускной веселостью, вдруг сказал Зонтик. Он попытался отбросить все гнетущие мысли. Он и сам бы охладел, если бы вместо благодарности всегда получал лишь молчаливую скорбь по неизвестной причине. Господина можно было понять. Пока все окончательно не превратилось в прах, нужно приложить все усилия для исправления. - Да? И как же? - отозвался убийца. Его залитые кровью руки наконец перестали дрожать. Он не знал, почему настроение юноши так стремительно переменилось, но был рад этому. По крайней мере, не придется по кусочкам собирать лживые ответы на обличающие вопросы. - Почитайте мне что-нибудь из любимого, - попросил Зонтик, приподнимаясь со своему места и подходя к господину. В каждом его движении была решительность и четкость, будто бы в этот самый момент он точно знал, куда идти и что делать. Оказавшись рядом с Пиком, юноша запустил свои тонкие холодные пальцы в густую темную шевелюру короля и, чуть приложив усилия, притянул его голову к своей груди будто в попытке успокоить непоседливого ребенка. Явно не ожидав такого поворота событий, Пик заметно расслабился в ласковых руках любимого. Он прикрыл глаза, мягкие прикосновения делали его слабым и беззащитным, плотно сомкнутые губы растянулись в блаженной улыбке. Словно домашний кот король вдруг почувствовал себя счастливым. - У меня есть идея получше, - подхватив Зонтика на руки, мужчина поднялся. Такого юноша явно не ожидал. Он хотел провести этот вечер тихо, наслаждаясь компанией друг друга, но у короля были явно другие планы. Никогда не угадаешь, что он придумает на этот раз, но этот тон и этот жест парень знал слишком хорошо. Сейчас они поднимутся наверх, зайдут в темную и теплую комнату. Король посадит его на кровать и прикажет раздеться. Дрожащими от волнения и предвкушения руками Зонтик будет пытаться совладать с пуговицами на своей рубашке. В это время господин будет сидеть рядом и курить, безмолвно наблюдая за этим представлением. Лишь когда парень останется перед ним беззащитным, уязвимым и  нагим, Пик подойдет ближе, страстно поцелует его в опухшие губы, его руки начнут жадно ласкать худое бледное тело, дразнить его невесомыми прикосновениями, а затем заставлять слезы брызнуть из ясных глаз, когда он повернет его и, не предупреждая, войдет. Сначала резко, а затем он остановится, давая привыкнуть. В его сильных руках Зонтик будет дрожать, хныкать от боли и удовольствия, шептать любимое имя, вперемешку с протяжными стонами. Так было уже сотню раз и так будет сейчас, когда они… Но в следующий момент под собой Зонтик обнаружил какую-то твердую гладкую поверхность. Он провел рукой по чему-то глянцевому и холодному. Что это было? Парень попытался понять, куда они пришли, но осознал, что стен столовой они не покидали. Что же это? Стол или подоконник? Неужели король хочет, чтобы их заметили? Такого стыда Зонтик не переживет. Именно поэтому, когда объятья короля покинули его, юноша попытался встать, возразить, но замер на полуслове. Музыка. Завораживающая своей глубиной мелодия вдруг наполнила комнату. Переливы звуков, составляющих гармонию, ласкали слух, заставляли окунуться в зачарованный мир, застыть во времени и пространстве, отправиться навстречу неизвестности, завязнуть в трясине грез, отдаться на волю этого голоса инструмента. Король играл на рояле. Чем дольше Зонтик слушал, тем сильнее проникался. В уголках его глаз выступили росинки слез, губы подрагивали от волнения, а переплетенные пальцы были прижаты к груди будто в молитве. Он не мог описать того, что чувствует, но сейчас был как никогда согласен со своим господином - это и правда лучше. Зонтику хотелось заплакать, он был так очарован нежными звуками инструмента, что едва ли мог совладать с собственными эмоциями. И все же, его останавливало лишь то, что господин, увидев его слезы, мог остановиться, чтобы выяснить, в чем дело. Через время музыка все же стихла. Шорох пальцев короля, ласкающих клавиши, прекратился, и от обрушившейся на него тишины Зонтик вздрогнул. Он был будто выдернут из теплой мягкой постели и облит ледяной водой. Обернувшись словно в попытке взглянуть на мужчину, он протянул к нему руку и почти в тот же момент почувствовал, как его пальцы переплетаются с холодными пальцами господина, а затем он тянет его вперед, заставляя упасть животом на крышку рояля. - Ты должен мне кое-что пообещать, - вдруг серьезно прозвучал голос Пика. Парень почувствовал, как господин провел тыльной стороной шероховатой ладони по его щеке. - Все, что угодно, - эхом отозвался Зонтик, ловя себя на мысли, что впервые за столь долгое время наконец чувствует себя счастливым. - Ты всегда будешь на моей стороне. Что бы ты не узнал, кто бы что не сказал тебе, ты всегда будешь верить только мне. Приподнявшись на локтях, Зонтик взял в свои холодные маленькие ладошки лицо короля и, приблизившись к нему, уткнулся лбом в его лоб. Мужчина просил о том, что юноша мог бы делать для него всю жизнь. Никем, кроме Пика, Зонтик не дорожил так сильно, он был готов умереть за него, а не только быть рядом и доверять. Король подарил ему новую жизнь, показал, какого это, когда тебя любят, когда заботятся. Может ли он просить о такой мелочи, как безграничное доверие? Юноша продаст душу, если то будет необходимо. - Я клянусь, - прошептал парень, дыша сбивчиво и взволнованно. В следующую секунду Зонтик почувствовал, как заскользил вперед по гладкой глянцевой крышке рояля, падая в теплые сильные объятья. Глупая, но милая привычка вечно таскать его на руках как маленького ребенка. Улыбнувшись, юноша прижался к горячей груди господина, утыкаясь носом в пропахшую табаком рубашку. На душе скребли кошки. Все рушилось на глазах, а Пик был совсем беспомощен, как слепой котенок. То, что Зонтик узнал о смерти Мадлен - было первым упавшим домино, запустившим череду событий, которые приведут к катастрофе. Мужчина был не таким наивным, чтобы поверить в слова своего дорогого Зонтика, ведь тот не знал всей правды. Убийца понимал, что узнай юноша о том, что причина смерти этой девки - король, так сразу отвернется от него. И все же данное им обещание было неким предохранителем. Зонтик не терпит насилия, но чувство стыда за невыполнению клятву станет камнем на его душе, который может оказаться ключевым фактором в принятии решения. Любовь любовью, а когда есть шанс потрепать свою шкуру, приходиться рассуждать цинично. - Куда мы идем? - вдруг тихо спросил Зонтик, вырывая короля из глубоких раздумий о дальнейших действиях, которые помогут избежать полицейских псов, идущих по следу. - Заниматься сексом, конечно, - отстраненно бросил мужчина, переводя равнодушный взгляд на лежащее в его руках сокровище. Спрятав покрасневшее от смущение лицо в одежде короля, Зонтик улыбнулся, в то время как Пик скривил губы от странного приступа брезгливости.