Семья

Бродяга сидел и курил на крыльце старого обшарпанного дома по Найджел Стрит. Скоро со смены должна прийти Пегг, время близилось к пяти утра. Пора бы ей заканчивать с такой работой, тяжело всё-таки в уже немолодом возрасте горланить в кабаре по ночам. Нет, он безмерно уважал её и любил её пение, но себя-то надо пожалеть. Столько раз он предлагал ей уйти куда-то в другое спокойное место, помогал бы ей финансово, но нет же, мать вашу. Они сами в состоянии обеспечить себя, видите ли. Она и Булль, её простоватый муж с лицом, похожим на бульдожью морду. Погано. Бродяга затянулся и выпустил струйку дыма. Брезжил рассвет, и одинокие работяги уже сонной походкой брели на работу. Вдалеке послышался стук каблуков. — Глядите-ка, кто тут у нас, — Пегг тихонько цокнула, подойдя к дому. — Чего это ты с утра пораньше пожаловал? — И я тоже рад тебя видеть — хмыкнул Бродяга, делая последнюю затяжку и кидая бычок на дорогу. — Ты как? Булль дома уже? — Нет ещё, он в семь возвращается. Она подошла к крыльцу, Бродяга забрал у неё тяжёлую сумку. — На чашку кофе зайдёшь? — Не откажусь, пожалуй. Они прошли на старенькую, но чистую кухню. Бродяга поставил сумку на стол и сел, глядя как Пегг устало разбирает её, пока на газу варится кофе. — Ну говори уже, — спустя пару минут сказала Пегг. — О чём ты? — Да ты выглядишь как дворняжка побитая. Что случилось? Бродяга вздохнул и отвёл взгляд. Пегг не одобряла его работу, и в том числе поэтому и деньги его брать не хотела. Не одобряла, но всё равно переживала и каждый раз спрашивала «что случилось», хотя, может, в глубине души и не хотела этого знать. Но она всё-таки любила его. Если не как сына, то по крайней мере как члена их странной семьи. — Да опять эти придурки… Пегг поставила чашку перед Бродягой, а сама села напротив. — Ну и что на этот раз? — У бабки нашей вообще крыша потекла, аппетиты на старости лет разыгрались. — Да у неё всё на лице написано, — Пегг усмехнулась своим низким альтом и глотнула кофе. — То есть ты поэтому припёрся ко мне в… — она посмотрела на наручные часы, — пять двенадцать утра после моей ночной смены? Пропустить кофейку и пожаловаться на твою начальницу-старуху, к которой, прошу заметить, я советовала не идти и вообще просила завязать с криминалом… — Ну ты же знаешь всё, Пегг, — раздражённо перебил её Бродяга, — я не мог иначе. Не мог. — Не мог, — тихо сказала она, и они замолчали. За окном всё громче шумели машины, город просыпался ото сна. Через ситцевые шторы светило прохладное солнце. Август в этом году не балует теплом. Пегг рассказывала, что Булль успел дважды за месяц свалиться с простудой, потому что работал под дождём. Бродяга без спроса достал сигарету и закурил. Пегг сразу забрала её, потушила о край кофейной турки и грозно посмотрела на него. — Что. Случилось? — твёрдо повторила она. Бродяга откинулся на спинку стула и опустил голову. Он не хотел её беспокоить, но так хотелось высказаться, сбросить это бремя. Он вздохнул. — Сара отправила выбивать деньги у должника из казино. Пегг обречённо цокнула, но ничего не сказала. — Сидит какой-то надутый павлин, смотрит телевизор, на столе помойка и кучка кокса. Ну, думаю, припугну его чуток, финал под глаз поставлю, сразу сговорчивее будет. И в процессе из соседней комнаты вышла девчонка маленькая. Он рвано вздохнул. — Ей лет семь на вид, вся грязная, испуганная. Меня увидела, начала тихонько плакать, но не ушла. Стояла смотрела на своего папашу торчка, этого мудилу, который ребёнка на наркоту променял. Подонок. Бродяга второй раз закурил, но в этот раз Пегг его не остановила. Она сидела и пристально смотрела ему в глаза. В уголках её глаз собрались морщинки, глаза покраснели от усталости. Она молча ждала. — Никогда, наверное, я с таким удовольствием не бил людей, как колотил того ублюдка. — А Тётя Сара тут при чём? — Поставки хочет нарастить. Как будто и так у них оборот дури маленький… Устал я от этого всего. Хочется как раньше — драться с пацанами, кадрить девчонок и быть простым вышибалой в баре. — Ох мальчик мой, — Пегг сочувственно глянула на него. — Хотя какой из тебя мальчик, вон какой здоровенный конь вымахал. Бродяга усмехнулся. С Пегг всегда так теплее на душе, появляется это чувство нужности, принадлежности, чувство… семьи. — Куда ты теперь? — Да никуда так-то, — он взъерошил волосы на голове. — Пойду напьюсь, отосплюсь и дальше на работу. — И это он мне говорит увольняться, потому что, видите ли, работа у меня тяжёлая, — беззлобно заворчала Пегг и дала Бродяге шутливый подзатыльник. — Иди давай, отсыпайся, а то посмотри на себя, ни румянца на щеках, одна кожа да кости. — Ладно-ладно, — рассмеялся он. Они вышли на крыльцо. Солнце уже стояло высоко, укутывая светом выстуженный за ночь город. Люди спешили по своим делам. Город проснулся. — Пока что я буду в городе, может ещё заскочу к тебе как-нибудь перед твоей сменой, проведаю. — Когда уезжаешь? — В начале сентября. Шеф встречается с партнёрами и хочет организовать что-то типо охоты. Придётся сопровождать какого-то оружейника-эксперта, чтобы он проследил там за всем. — Дурдом. — Как скажешь, — он рассмеялся. Пегг рассмеялась в ответ и похлопала его по плечу. — Пока, береги себя. Он развернулся и пошёл к машине. До начала рабочего дня ещё куча времени, он сейчас точно поедет домой и вздремнёт пару часов. *** От этой идеи он отказался ровно в ту минуту, когда случайно наткнулся на Вита Бобра. Тот сидел в какой-то закусочной и флиртовал с официанткой. Не очень успешно, как показалось Бродяге, потому что заведение только открылось, и официантке явно хотелось спать. Вит Бобёр был его давним приятелем, ещё со школьной скамьи. Вит был из семьи, а Бродяга сирота, так что изначально они испытывали друг к другу неприязнь, граничащую с ненавистью. Но после того, как им пришлось вместе убегать от легавых после драки с детворой из другого района, лёд между ними начал стремительно таять. Кстати, кличку «Бобёр» Виту дал именно он, за смешной зубастый прикус. Тот поначалу долго крыл друга трёхэтажным польским матом, но прозвище всё же прижилось. Бродяга зашёл в закусочную, подошёл со спины к Бобру и наклонившись над его плечом, так чтобы тот не видел, тихо произнёс ему почти в самое ухо: — Что, удача не на твоей стороне? Вит Бобёр аж подскочил на стуле и удивлённо посмотрел на вошедшего. — Kurwa mać, зачем так пугать-то? Бродяга подозвал официантку и заказал кофе. Та игриво улыбнулась и ушла, кидая в их сторону заинтересованные взгляды. Вит Бобёр закатил глаза. — Ну что, герой-любовник, ты уже встал или ещё не ложился? — Что-то среднее. — Ещё лучше, — хмыкнул Бобёр. — Есть у нас дела на сегодня? — Да, но до двенадцати дня я планирую отсыпаться. Официантка принесла кофе. На салфетке Бродяга разглядел спешно написанный номер телефона и имя «Рейчел». Как мило. — Без проблем, тогда я съезжу пока за мотором, а потом будем работать. — Мотором? — переспросил Бродяга. — Ну да, у меня же на лодке движок полетел, я заказал новый, вот поеду забирать. — Точно. У Вита Бобра зазвонил телефон, тот с улыбкой взял трубку. — Да, слушаю… Сынок, я подъеду часа через два… Да, хорошо… Хорошо… Обижаешь, конечно сам… Договорились. Бывает, сынок. Бродяга спрятал улыбку в чашке кофе. Была у Бобра такая милая привычка — всех называть «сынками», даже если человек явно старше него. Бродяга каждый раз диву давался, а тому хоть бы хны. — Ну так что там с работой? Вит Бобёр нетерпеливо поёрзал на стуле. — Сегодня заедем в наш клуб, который на Шимберли, 39, а потом завтра нужно будет идти договариваться с этим мужиком оружейником. — Которым? Русским? — Да, босс скинул контакты, — Бродяга протянул визитную карточку Бобру. — Джим? Какое-то не очень русское имя. — Да чёрт их там разберёт, этих русских. — Слышал, у него дочка есть, конфетка та ещё. — Да? Ни разу не видел. — А я как-то заходил к нему по поручению босса, а она за прилавком стояла. Ух и хорошенькая, — Вит Бобёр мечтательно зажмурился. — Поумерь пыл, Ромео, она всё-таки дочь оружейника. — Да что ты понимаешь? — наигранно трагично возразил Вит. — В этом же и вся романтика. — Куда уж мне, уличному Бродяге, до высоких чувств, — он усмехнулся и одним глотков допил свой кофе. — Ты уже пошёл? — спросил Бобёр. — Да, поеду пожалуй, увидимся тогда в клубе. Бродяга помахал другу рукой и вышел к машине. Сев на сиденье, он откинул голову назад, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Столько ещё всего надо сделать, как всё успеть. Но сейчас спать.