луна.

Жизнь стала странной. Можно ли это вообще назвать жизнью? Или я лишь тело, которое обязано передвигаться и у которого пока что бьётся сердце? Та девушка больше не приходила, но и прошла всего неделя. Мне всегда казалось, что она может быть рядом и что вот вот она постучит, выломает дверь и убьет меня. Паранойя медленно сводила меня с ума, я перестал выходить на улицу и даже моментами боялся выходить на балкон. Она всегда была близко. Она всегда наблюдала. —ахах..о боже. - я усаживаюсь на кровать и берусь за голову. Был ли я психом? Или просто ужасно напуган? Для меня это загадка. На которую мне, кажись ответ, знать не хочется. Любой ответ был бы для меня отвратительным. Я не хотел боятся, но я боялся. Я не хотел быть психом, но, быть может, им являюсь. Мне удалось найти в себе силы и взять небольшой отпуск от Ютуба и стримов, в общем, от любой работы, которая раньше была для меня обязательной и ежедневной. Всё время я уделял себе и старался поменьше думать о том, о чем думать явно не хотелось. Но мысли сами лезли в голову, и сколько бы ты не пытался их убрать, они становились громче, будто на зло, будто специально. Это вызывало непонятное раздражение, которое в моментах не получилось сдерживать. Я срывался на нём. *** —да, всё это странная хуйня. —не могу не согласится. В участке были закрыты окна темными шторами, отчего свет яркого солнца не попадал в кабинет. Настольная лампа еле освещала небольшой участок комнаты, а за столом сидел полицейский. —она сбежала, как только мы попытались ее повязать. В непонятном направление и больше не появлялась. Самое, мать его, плохое, что у нее действительно есть нож, и, скорее всего, всё это превратится в массовые убийства. Мы не можем сидеть сложа руки. —но и действовать мы не можем. У нас совершенно нет плана. Мы не можем рисковать жизнями. —но и жизнями сотни людей мы тоже рисковать не можем. —да, вы правы. Повисла тишина. Всегда казалось, будто в тишине думается легче и быстрее, но почему то именно в этот момент произошло исключение. Тишина лишь всё усугубляла. Делала хуже. —нам нужно найти родственников её парня или даже её. Она могла пойти к ним. Я думаю, что сначала пробиваем парня. —вы думаете, что она убьет и их? —всё может быть. Ноутбук выходит из спящего режима. Один из мужчин набирает какой то номер, а второй тщательно проверяет базу данных. Им нужны были любимые мельчайшие зацепки, к которым они шли. Всё могло быть хуже, если бы мужчина громко не прокричал —твою мать. И не сбросил вызов. Зацепка найдена. Но хорошая ли она? *** —Никита, я купил тебе билеты. —какие нахуй билеты. —ко мне, приезжай, пожалуйста. Я снова понимаю, что накричал на него. Накричал и не смог закрыть себе рот. Роменский молчал и говорил, что всё хорошо. Это правда? —я скинул билет, собирай вещи. Это не обговаривается. - говорит Давид, но после я слышу неразборчивый шепот. —я не хочу тебя потерять. Я не стал отнекиваться. Наверное, он был прав, и мне действительно нужно куда то уехать и отвлечься. Наверное, тут пока что опасно оставаться. Билеты были завтра на ночь, я в голове складываю список того, что можно взять, а после ещё минут десять сижу на кровати. Непонятное чувство стыда и вины перед Давидом всё ещё было, и я понимал, что если приеду, то между нами снова появится твердая стена из неловкости. Не факт, что её вновь получится убрать. У этой ситуации была вторая сторона - Давид. Он был хорошей стороной, а я плохой. В математике говорится, что плюс на минус всегда отрицательный ответ, но мы же не в математике. Они говорили, что математика пригодится, но где бы я не пытался ее вставить - она бесполезна. Дело вовсе не в математике. Везде. Хорошая сторона будет сильнее, и она поглотит плохую, сделав из минуса огромный плюс. Давид, сам того не понимая, одной лишь покупкой восстановил сломанную луну, которая больше не могла светить. Этой луной был я. На следующий день сумка уже была собрана. Я брал лишь всё самое необходимое и надолго там засиживаться не собирался. В десять вечера у меня был поезд. Ехать больше суток, и я был готов к этой дороге. По пути на вокзал я понял, что еду туда не для себя, а чтобы лично, смотря ему в глаза, попросить прощение. Это было важно для меня. Приехав на жд вокзал, я заметил уже ожидающий поезд, к которому быстрым шагом направился и зашёл. Я был совершенно один в купе, что не могло не радовать.—я в поезде. У тебя буду где то завтра в двенадцать ночи. Не знаю, будут ли на границе проверять. —напишешь, будут ли вас шмонать. —договорились. —хорошей дороги, жду тебя. И я жду. Поездки в поездах всегда имели что то особенное. Это был не просто транспорт, который легко может тебя перекинуть в другую страну, это был способ уединения с собой. Это то место, где ты мог лежать, смотреть в окно и понимать, что пейзаж за ним меняется. В поезде было приятно наблюдать, как будто перед глазами проскакивают деревья и как быстро бегут по небу облака. Ночью ничего не видно, особенно когда светит свет. В окне я видел свое отражение. Чёрная футболка и серые штаны, растрёпанные волосы и сумку на плече. Хотелось побыстрее лечь спать. В купе на верхней койке была подушка, которую я стягиваю себе на низ. Из своей сумки достаю плед и наконец то стягиваю с ног кроссовки. Сумку я прячу, а сам укладываюсь под плед. Было прохладно, а я забыл взять кофту. Через пять минут мы отправляемся и впереди меня ждёт длинное путешествие, которое должно закончится счастливым приездом в новую для меня страну. Я не спал до трёх ночи, копался в телефоне без особой причины и не мог уснуть. Сон всегда был для меня врагом, и даже когда мне жутко хотелось спать, я не мог погрузится в сон. Сегодня ночью это повторилось. Лежать просто с закрытыми глазами сейчас было не для меня. Я знал, что мои чересчур сложные мысли меня погубят. Мне хотелось доехать морально живым. К четырём утра я засыпаю и просыпаюсь лишь тогда, когда оглашают границу. В поезд пускают собаку, которая проверяет на наличие наркотиков и других запрещённых веществ, а минут через двадцать мы снова едем. Границу мы прошли, а значит я уже в России. —я прошел границу, только что поехали. - сообщил я Давиду, как он и просил, а после, даже не дождавшись ответа, снова отключился. Мне что то снилось, но я не мог понять, что именно. Всё было чёрное, а после внезапно чувство падения, от которого я вновь просыпаюсь. За окном всё так же движется природа, каждую секунду меняя передо мной свою красоту. Сейчас не хотелось смотреть. Телефон оповещает о новом уведомление, но я его не смотрю. Снова засыпаю. В этот раз успешно. Я бы мог проспать ещё вечность, но всё же просыпаюсь. На улице всё ещё светло и даже нет намека на закат, я смотрю на время и замечаю лишь четыре часа дня. Ехать ещё долго, и я вовсе не знаю, чем себя занять. Взгляд цепляется за сообщение Роменского. —я не смог снять тебе номер. Сможешь пожить у меня? Я мог сказать ему, что нет, и чтобы он искал отель, но будет ли это правдой? Как долго я буду врать себе? Ведь я был совершенно не против переночевать пару ночей у близкого друга, с которым можно поговорить и спросить что то в любой момент. С ним я буду чувствовать себя увереннее. Но в этом ли дело? —смогу. Он не отвечал, а я снова откладываю телефон. Никто не может жить без вранья самому себе. Враньё - неотъемлемая часть нашей жизни, которую я ненавижу. Люди врут слишком часто и на все темы подряд. Если самому себе ты не то чтобы врешь, то другим твоя ложь будет сладким медом, который закроет глаза. Я всегда оставался при мнение: лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Так было лучше. Поезд останавливается на станции в половину двенадцатого ночи. Вещи давно собраны, поэтому, закидывая сумку обратно на плече, я покидаю купе, а после и сам поезд. Меня встречает прохладный ветер и свежий воздух, который приятно бьёт в нос. Мне казалось, что Давид ещё не приехал, ведь я писал другое время, но в невыносимо большой толпе я замечаю знакомый силуэт. В этот момент люди вокруг меня точно опустились, а мир замер. Были только мы и мы смотрели друг на друга. Это продлилось не долго, всего через пару секунд в уши снова ударил противный ор людей. Кто то плакал, кто то смеялся, кто то кричал. Где то вдали плакал ребенок, и все эти звуки смешивались, создавая ядерный взрыв. Я шел Давиду на встречу, поправляя сумку на плече. Мы не виделись где то месяц, а такое чувство, будто несколько нет. —как доехал? - спрашивает Роменский, когда мы уже отходим от вокзала. —вполне хорошо. - отвечаю я, доставая из кармана свою электронную сигарету. Я выдыхаю дым и понимаю, что пол пути сделано. Осталось дойти до дома и сделать ещё один шаг, который закроет весь мой путь и закроет мою главную цель. Это будет тяжёлая ночь.