луна.

Я бы и не мог подумать, что переезд может затянуться на больше, чем неделя. Да, у меня действительно много вещей, много техники, но вместе с этим это можно вывести даже меньше, чем за неделю. Но я застрял. Будто специально, будто что то меня тут держит. А мне до последнего не хотелось, чтобы в этой квартире меня что то держало. Всё это выглядит как чертов фильм ужасов, и иногда складывается впечатление, что я правда просто сплю. Что это всё не может быть правдой. Но это правда. Та горькая правда, которую я бы не хотел ни знать, ни чувствовать, ни проживать. Я переезжал две недели, ровно две недели, и всё то время переезда мне приходилось всё ещё спать в своей старой квартире. Эта квартира стала самым темным и странным местом, к которому я не хотел подходить от слова совсем. Только вот мне приходилось не только подходить, но ещё от части жить, а самое главное спать. Можно ли это назвать сном? Думаю, это уже другой вопрос. Ведь я действительно толком не спал. Не потому, что мне страшно или ещё чего, а потому, что почти каждую ночь я сидел с телефоном в руках и вызывал ментов. Они каждый раз забирали ее, а она приходила снова. —у нас нет доказательств, чтобы посадить ее. - говорил один из мужчин. —какие, к черту доказательства? Вы не можете посадить ее за убийство, но можете за домогательство. Вам не хватает приезжать каждую ночь ко мне и забирать её? Вам этого мало? - срывался я на крик, уже не в силах держать всё в себе. —это не причина сажать человека за решётку. —когда у вас появится причины, станет поздно. - говорю я и закрываю перед их лицом дверь. Мне нет смысла вообще как то стараться, ведь меня не слышат, и это никто никогда не решит. Вот он, двадцать первый век. —это похоже на какой то грёбаный цирк. - ругался я в трубку своему другу, сидя на балконе. —я бы мог поверить в то, что у них доказательства на убийство нету, но когда доказательства на не то чтобы домогательства, но неплохого такого приставания прямо перед ними.. - Давид делает паузу. —ну, у меня нет слов. —и самое, наверное, блять, смешное, что они это вовсе не решают. Они не решают то, что эта женщина вечно сбегает, что то делает, вечно лезет. Да тут одного факта, что она сбегает, достаточно. Хотя, возможно, чего то я не знаю. Может её специально отпускают. —наверное, я бы мог поспорить на счёт последнего, но не буду. Потому что на самом деле это примерно так и выглядит. В моменте мне кажется, что они её там нихуёвыми печеньками кормят, а потом отпускают погулять. —верный пёс! - мы с Давидом смеемся. Ситуация была странная и все ещё не похожа на правду. Я до сих пор не верил, что такое может быть. Что такие важные люди не могут успокоить обычную девушку и где то её закрыть. Почему то никого не волновало, как она сбегает, как она бросается на людей. У них нет доказательств и всё. Им мало одного меня, они ждут ещё жертв. Так было и будет всегда. Никто этим не займётся, пока не увидят действительно важность дела. Пока не пострадает кто то ещё, а потом ещё, ещё и ещё. Пока не начнется хаус. Я часто звонил Давиду после того, как закрывал дверь у носа ментов. Он всегда ждал моих звонков, чуть ли не с чашкой чая. Мы каждую ночь обсуждали одно и тоже, и, наверное, только из-за меня, потому что я никак не мог успокоиться. Давид никогда не был против. —говори на одну тему столько, сколько тебе понадобится. Я буду слушать. Говорил он, и я ему верил. Сегодня должна была быть последняя ночь перед полным переездом в новую квартиру. Я уже перестал ложится спать, а занимался своими делами, ожидая, пока в уже почти не мою дверь снова постучат. Так оно и произошло. Меня отвлекают от монтажа видеоролика, и я иду смотреть в глазок. Даже не знаю, зачем я это делаю, когда мог бы просто игнорировать. Наверное, мне жалко соседей, которые ни в чем не виноваты, а им чуть ли ни по голове каждую ночь стучат. Хотя я ведь тоже ни в чем не виноват. Но никого это не волнует. Сегодня в глазке меня встречают привычные лица, но даже не смотря на то, насколько они привычные, увидеть их было удивительно. Я открываю дверь. Хотелось бы мне прокомментировать хоть что то в эту секунду, но я не успеваю и моргнуть, как меня прижимают к стене и за моей спиной стягивают руки наручниками. —что за? - спрашивал я, ещё не полностью понимая. —поговорим в отделении. Всё происходит слишком быстро. Дверь квартиры закрывается и меня, контролируя сзади и спереди, заставляют идти вниз, усаживаясь в машину. Меня действительно отвезли в участок. Усадили в непонятной комнате без окон и любых других признаков жизни. Поставили передо мной стул и на него сел мужчина. —рассказывай. - начал он. А у меня абсолютно нет не малейшего понятия происходящего в эту секунду. —да, думаю, рассказывать тут явно нужно не мне. Кажись, не я ворвался в квартиру и без пояснений повязал человека. —никто ничего объяснять не собирается. Вы и так прекрасно знаете, почему тут и за что скоро сядете. —чего? Вы вообще слышите, что говорите? Сяду? За что? Они выглядели странно, и прямо сейчас я начинал ненавидеть их ещё больше. Они не просто не выполняли свою работу, но ещё и делали непонятный бред, который вовсе не собирались объяснять. —ладно. - начал один из полицейских. —девушка нам видео с камер показала. Как ты убил мужа и пытался убить её. Вот это уже доказательства, поэтому вас мы посадим. Пока что срока нет, но скоро его выставят, когда полностью подтвердятся ваши действия. У меня отпали уши и глаза. Я больше хотел смеяться, чем злится. Это выглядит насколько глупо, что даже смешно. А если в этой ситуации нужно плакать, то только от смеха. Хотя всё это перебивала огромная злость, которая росла с каждым их сказанным словом. Они будто разучились закрыть рот и всё время говорили и говорили. —забавно, что почти месяц она не могла показать записи с камеры, а тут резко показала. только про них вспомнила или не могла взять запись? или, быть может, не получилось подстроить всё? Не кажется ли вам, господин полицейский, что это выглядит как детский сад и цирк вместе взятые? —не кажется. Вы главный подозреваемый и будете у нас под следствием. Больше я ничего не отвечал. Я бы мог бороться за себя и за свою свободу, но в этом не было абсолютно никакого смысла. Нет смысла кричать в бокал, который, по словам других, от крика должен лопнуть. Нет смысла доказывать полиции то, чего они не видят. Им плевать на слова других. Им нужны действия, и не важно, правда это или нет. Они готовы посадить любого за качественный монтаж. Лишь бы наконец-то отдохнуть и получить заслуженную зарплату. Быть может эти деньги идут в любимую семью, чтобы обеспечить жену и детей, а быть может кто то их пропивает в дорогом стрип клубе. Этот участок был явно похож на второй вариант. Мне казалось, будто там их вторая работа. В скором времени меня оставили в одиночестве. Теперь это не пустая комната, я сырая клетка. Она почти что пустая, а я просто готов схватится за голову от такой несправедливости. Это обязательно закончится, и всё станет на свои места, где я выйду явным победителем. Но вот когда это закончится, мне неизвестно. У меня с собой нет телефона и чего либо ещё. Я не могу предупредить людей, что попал в неприятную ситуацию и пропаду. Я поступаю некрасиво, но это не моя вина. Задумываясь про Давида, который явно ждёт моего звонка впервые становится больно. Ведь он будет переживать, а я даже ничего написать ему не могу. Чтобы он не переживал и просто ждал. Мне осталось лишь надеяться, что всё пройдет гладко. Что он ничего себе не придумает и подождёт. Смешно, но теперь у меня есть все шансы на спокойствие. Никто не будет ко мне стучать и пытаться убить, ведь с этой секунды убийца я.