луна.

Не успел я привыкнуть к новой квартире, как снова сменил место жительства. Не самые приятные четыре стены в моей жизни. Точнее три, одной стены нет, ведь тут идут железные толстые прутья от пола до потолка. Тут всегда был странный запах. Он будто летал именно возле меня. Окружал и бил в ноздри. Кормили тут не очень вкусно и мало, поэтому почти постоянно я был голодный. Впервые я соскучился за старой квартирой, за родным балконом и любимой кухней, на котором я просидел кучу лет. Эта квартира досталась мне от родителей. Я прожил в ней буквально всю свою жизнь, а теперь придется или продавать или сдавать кому то в аренду. Осталось лишь обговорить с родителями и принять решение, но вот телефон в своих руках я увижу не скоро. Боюсь представить, что будет с новой квартирой, в которую я не успел толком заехать, а уже пропал. Кажись, все мои вещи выкинут. Даже обидно. Только вот обида ли это была? Или я пытался скрыть гнев за спокойствием? Скорее второе, потому что на каждом завтраке, обеде и ужине мне хотелось побыстрее впихнуть в себя еду и подойти вмазать одному из рабочих. И не важно, виноват он или нет. Он работал здесь, а значит автоматически становится причиной моей злости. Это отвратительно чувствовать в себе это, пытаясь сдержать и контролировать, когда непонятная сила прорывается и не даёт спокойно жить. Вся моя неделя стала кругом ада, который я никак не мог оборвать и выйти на другую дорогу с светлым концом. Это был цикл, который кружил мне голову, и я не мог перестать бороться с головной болью и бессонницей. Сегодня на ужин давали какое то непонятное жидкое пюре из картошки и чай без сахара. Люди часто говорят, что сахар перебивает вкус самого чая, и осуждают людей за то, как они пьют чай, и меня это поражает. Разве вам не плевать? Быть может, кому то нравится чай с девятью ложками сахара, и он пьет его с огромной радостью. Зачем пить чай и любой другой напиток, если не получать от этого удовлетворение? Утолить жажду? В таком случае можно выпить воду и не париться. Только вот некоторые и воду не пью, а других это тоже парит. Какие же люди сумасшедшие. Они никогда не будут следить за своей жизнью и решать свои проблемы, но всегда будут лезть в чужую осуждаю за мелочи, которые вообще никак не ведут по жизни. Я отставляю от себя кружку с чаем и съедаю пюре. Оно было невкусным, но есть хотелось, поэтому, заедая половинкой твердого, как камень хлеба, я всё съел. Через пол часа должен быть душ, а после долгожданный сон, в который я могу наконец-то расслабиться и не смотреть, как между тюремных комнат бегают полицейские и смотрят все л на месте. Будто у нас есть возможность уйти отсюда и остаться незамеченными. Началась новая неделя. Мне до сих пор не поставили точный срок и держат как свинью в загоне, поливая дерьмом. Мне приходилось это терпеть, ведь любое мое неправильное движение лишь добавит бензина в огонь, а мне этого не надо. Я хотел уже или отсидеть, или дождаться справедливости, которая вряд-ли появится, и вернутся домой. Если, конечно, он у меня ещё есть. Напротив меня был мужчина лет тридцати. Он каждый день после завтрака, возвращаясь в свою клетку, рисовал что то на стенах. И это не просто палочки, как в разных фильмах, а действительно рисунку. Я не видел их, но видел, как ежедневно на протяжении минут десяти по ощущениям он сидел и вырисовывал что то. Это единственное время, где я отвлекался на что то и с интересом наблюдал, пытаясь понять хоть что то по движениям руки. Пока что не получилось. Во вторник после обеда, когда я пытался уснуть, мне в уши ударил громкий звук открытия двери, и только когда я повернул голову, я понял, что это моя дверь. Там стоит привычный для меня мужчина и зовёт к себе. Я встаю с аля кровати и иду. —отвезем тебя домой. Надо, чтобы ты забрал кое что. Вот как. Домой мы правда поехали. Я уже отвык от улицы и больших пространств в квартире. Радовало, что мои вещи были на месте и никто ничего не выкинул. —звони своему другу, и пускай он подтверждает, что ты был у него. Как хочет. Звонить Давиду прямо сейчас, вот так резко, после такой пропажи было бы неправильно. Ему же так много нужно объяснить. Но позвонить мне пришлось. Только я заставил их всех ждать, как они заставили ждать меня. Я хотел, чтобы они страдали и страдать они будут, ведь информация им нужна как можно быстрее, я видел это по глазам. Людей всегда выдают глаза. Пока вы молчите, у вас есть то, что всегда разговаривает. Давид берёт трубку почти сразу. —ты где пропал? -сходу начал тот. —приезжай ко мне, пожалуйста. - начал я. —меня посадили. —что? - я слышал, как он медленно куда то присел. —просто приезжай. У меня отобрали телефон, так и не дав договорить. —где показания? —он их даст, как приедет. —нам нужны сейчас. - мужчина начал злится. —ничем не могу помочь. - я сделал виноватый взгляд, хотя в душе чувствовал себя частично победителем. —останемся тут. - говорит один полицейский другому, когда выходит в другую комнату. Я плохо слышу их диалог. —мы не может держать его в клетке, когда нет полных доказательств, зато есть возможные алиби. - прерывисто доносились до меня слова. —ладно. Будем по очереди оставаться дежурить, пока не приедет его друг. —договорились. Одни из парней покинул квартиру минуты через две, а второй вернулся ко мне. —я буду с тобой как контролёр, а ты занимайся своими делами. Меня это не волнует. Я был доволен тем, что провернул. Это до сих пор тюрьма, но уже в более приятных условиях. Где я сам себе хозяин, да и места тут явно побольше. Спать мне вовсе не хотелось, а надо бы, но вместе этого я ушел в спальню разбирать вещи с коробок и потихоньку наводить порядок. До ночи я провозился с уборкой в основной своей комнаты, где буду проводить большую часть дня, а после я услышал, как кто то вошёл. Парни поменялись и тот ушел. Мне осталось принять душ и наконец то завалиться спокойно поспать на мягкой и удобной кровати. Меня даже не волновал парень в моей квартире, он был в другой комнате. Я уснул сразу и проспал до утра совершенно свободно. Вчера я так и не сидел в телефоне, а сегодня утром, когда проснулся, я заметил непрочитанные сообщения от хозяина. —прошу прощения. Был очень занят. Сейчас вернулся домой на пару дней, потом, быть может, опять уеду. - написал я хозяину и пошел читать сообщения Давида, которые я пролистал, даже не бросив взгляд. Мне вчера нужно было ему срочно позвонить, поэтому смс были неважны. Сегодня я прочитал их от начала до конца и понял, как сильно заставил переживать Давида. Как сильно он сходил из-за этого с ума. Не успев даже переварить информацию на счёт этого, как Роменский мне снова пишет. —я скоро приеду. Такси заказывать мне не хотелось, да и почему бы не прокатиться на машине с сиреной? —друг приехал. Надо забрать. - говорю я мужчине, и он сразу направляется на выход. Когда мы доехали до вокзала, я заметил Давида почти сразу. Непонятное чувство радости вновь спустя столько времени встало во мне. Я выхожу из машины и вижу, как Роменский идёт ко мне быстрым шагом, а после его шаг сменятся на бег, как и мой тоже. Его сумка оказывается на земле, а сам он крепко меня обнимает. Я обнимаю его, кажись, ещё крепче. По крайней мере, мне так хотелось. Пускай черная дыра в моменте снова раскрылась и в этот раз показала свои острые зубы, мой остров не стоял на месте. Он выстраивал стены как защиту, и это правда помогало. Наши взаимоотношения с Давидом и были теми самыми стенами, о которых Роменский даже не знал. Он не знал о этой странной черной дыре и острове, но это не значит, что он не помогал мне. Давид не знает и никогда не узнает, что даже лёжа в кровати с закрытыми глазами, спасает мою жизнь. Я знал, что чем крепче наши взаимоотношения, тем выше и сильнее стена, которая позже станет очень горячей и в конечном итоге полностью сломает чёрную дыру. Я добивался не победы над тьмой, а хорошей дружбы с Давидом, которая уже без меня сделает всю остальную грязную работу.