Спор.

— Ларри.  — Ларри. — В унисон сказали Эш и Салли.   Парень посмотрел на друзей. Попытаться объяснить обоим ситуацию — провал. Выгонять одного из них будет не очень, а разговаривать с обоими одновременно он не хотел. Он и сам не понимал, что хочет сказать Эшли и о чем будет изъясняться перед Салом. Он загнал сам себя в тупик такой глупостью.  Сал и Эш переглянулись.  — Ты первая.  — Я тебе нужна была ведь? Тет-а-тет. — процедила Эш, подчеркнув, что Салу стоит уйти.   Сал шумно вздохнул, посмотрел на Ларри. Тот продолжал молчать, внутри находясь в агонии. Он в жопе. Сал не тупой. Джонсон сразу догадался о чем он хочет спросить и понимал, что диалог неизбежен. А сейчас Сал начинает понимать, что тема диалога с Эшли будет такой же.  «Дерьмо, просто дерьмище. Хотел ведь не рассказывать никому».  — Ларри, — по голосу Фишера было непонятно, то ли он сейчас заплачет, то ли рассмеется. — Разговор с Эш на ту же тему, что и со мной? — Нет. Бля, давай мы поговорим с ней, я к тебе поднимусь и все объясню. Эш, дорогая, закрой за ним дверь, пожалуйста.   Трэвис ушел десять минут назад. Ларри вспоминал их странные переглядки и не знал как реагировать. Сердце пищало как маленькая влюбленная девочка, а мозг охуевал и был не уверен в правильности своих действий. Расскажи бы Джонсону год назад, что он будет рад тому, что Фелпс на него посмотрел — он бы рассмеялся. Сейчас ему нужен валокордин.  Кемпбелл вернулась, плотно закрыв за собой дверь комнаты парня.  — Что такое? — она села на кровать и обеспокоено посмотрела на друга. Ларри нервно поправил волосы и нахмурился. Не знал как сказать. — Пока ты формулируешь, хотела сказать, что у Трэвиса послезавтра день рождения. Он мне немножко рассказал про свою семью и я думаю они не будут отмечать. Надо сделать ему какой-то праздник. Он хороший парень.  «Как ты вовремя, подруга». Джонсон выдохнул и собрал всё мужское в кулак. Впервые ему было так страшно говорить о своей новоиспеченной симпатии.  — Он мне, похоже, нравится. — он наблюдал за реакцией Эш. Она пару секунд на него посмотрела, переваривая информацию. Резко встала.  — Да ну... Блять, Ларри. Я... — она несколько раз открыла и закрыла рот, подбирая слова. Села обратно на кровать. — Я даже не знаю, что сказать. Ты влип. По самые уши. Прям вот, задохнулся считай уже. Тонешь. Без возможности выплыть. Ну, прям задыхаешься. Ты вот... — Да я понял уже! Влип. Сукин сын.  — Мда. И что ты делать собираешься? — Я не знаю. Ничего? Ты его видела, я хоть заикнусь, он меня убьет сразу. Безжалостно. Он же гомофоб до мозга костей. Даже если и нет, что вряд ли, мне кажется ему в целом люди не нравятся.  — Да нет, я же говорю, он хороший. Специфичный, но это потому что у него друзей никогда не было. И семья у него тоже. Припизднутая. Матери нету, а отец очень строгий. Тебе надо просто с ним подружиться. А там посмотришь.  — Ну мы сейчас вроде в нормальных отношениях. Он просил у меня футболку на физру, вроде мило общался. Ко мне мы когда шли, тоже все хорошо было. Не знаю. А еще я на него подрочил.   Кемпбелл посмотрела на Ларри так, как-будто он сказал что-то незаконное.  — Я так понимаю, если ты мне это рассказываешь, это было не просто так? Не в обычной обстановке.  — Я дрочил в туалете, пока он за дверью просил у меня футболку. — с каждым словом, он говорил на тон ниже. С таким видом, будто отчитывается маме, за то что разбил ее любимую вазу.   Эшли зарылась лицом в руки и простонала.  — Ты дебил. Вот идиот. Ты думаешь он не догадался? Не услышал? — Ларри отрицательно помотал головой. Она вымученно посмотрела на него и пожала плечами. Ее взгляд сместился на часы, висевшие на стенке. — Черт, время уже. В общем, давай продолжим эту тему завтра. Я пока что всё переварю.  — Бросаешь меня. Ладно, мне еще Салу объясняться, с тобой выйду.  — А ему то, за что? — поинтересовалась Эш, параллельно открывая входную дверь.   Ларри снова помотал головой, мол, неважно и вызвал лифт.    Проводя Эш до выхода из здания, он пошел обратно к лифту. Думал. Что конкретно скажет Сал? Может Ларри себе накрутил? Нет, ну если он спросил про тему разговора с Эшли, значит он понял, что он понял. Господи.  «Нет, а главное как все преувеличено. Мне нельзя расска-азывать, я должен хранить это в секре-ете, они обо всем догада-ались. Детский сад. Сейчас зайду и в лоб ему скажу: сохну по Фелпсу, как телка. Боже, просто кошмар, просто ужас» ныл Джонсон у себя в голове.  Ларри постучал в дверь квартиры Сала. Открыл он ему на удивление быстро.  — Проходи. — Фишер встретил его в домашней одежде, с распущенными волосами, без протеза. Вся уверенность Ларра, после его строгого взгляда, моментально улетучилась. — Ты будешь чай? Кофе? — Генри уехал? — Да, я думаю его не будет несколько дней. Возможно неделю.  — Чай.   Напряжение становилось все сильнее. Сказать что Джонсону было некомфортно — ничего не сказать. Сал залил кружки кипятком, поставил на стол. Все их серьезные разговоры проходили на кухне. Парень сел и посмотрел на друга. Голубые волосы прядями спадали на шрамированное лицо, а голубые глаза прожигали в Ларри дырку. Джонсон понял почему Эшли его выбрала, он секси. Если не знать о чем дальше пойдет диалог.  — Что с Фелпсом?  — Что с Фелпсом? — он сделал акцент на первое слово.  — Ларри, ты последний раз такими глазами смотрел на ту дуру. А я помню что происходило после этого взгляда. И с той дурой и с остальными твоими. Твоими... Уродами. Ты из меня дебила не делай.  — Бля, ну просто посмотрел, что ты из мухи слона делаешь? — Ларри, я знаю твое просто посмотрел! — Сал повысил голос. Осекся. Продолжил тише. — Если не хочешь рассказывать – не надо.   Джонсон закусил губу. Он знал, как Салли тяжело дается доверять. И как он хочет чтобы доверяли ему. Ларри не был психологом и не знал, диагноз ли это. Но понимал, что поинты доверия друга терять нельзя. Не хочет. Не хочет портить их дружбу из-за какой-то глупой фигни и делать ему больно.  — Сал, я хочу рассказывать! Но я сам нихера не понимаю. Понимаешь? Вот ни-че-го. Какая-то хрень происходит, просто жопа. Мама еще заболела.  — Сильно? — Не очень, но мне стремно.   Повисла тишина. Сал нервно чесал руки и старался не смотреть на Джонсона.  — Прости. Что наехал.  — Не извиняйся. — Ларри вздохнул и поправил волосы. — Он мне нравится. Это хотел услышать?  — Почему сразу не сказал? — тихо спросил Сал и встал. Оперся на столешницу.  — Да потому что! Потому что я знаю твое отношение к нему. Потому что я идиот, что так быстро мнение меняю. Потому что он тоже идиот. — чуть ли не крича, говорил Ларри. Тоже встал. — Я не хотел тебя нагружать. Я не хотел чтобы ты думал, что я ветреный. Я не хотел этих чувств, понимаешь? Не–Хо–Тел. Тем более к нему! Я сам себе развел драму, впутал в это тебя, Эшли, он сейчас, не дай Бог, о чем-то догадается. Мне это надо? Связываться с церковной шлюхой, которая невесть чем занимается в своем притоне, строит из себя хорошего мальчика и лижет жопу отцу? Оно мне надо, Сал? Я просто хотел подождать неделю-вторую, сделали бы этот блядский проект и разошлись бы! Я бы не вспомнил про него! Да, я рассказал Эшли потому что мне надо было с кем-то поделиться, а тебя я уже заебал. Эш – дура, она завтра про это забудет! А я выскажусь, понимаешь? Хоть кому-то, блять! Я не хочу взаимности, любви и прочей амурной хуйни, я хочу быть нормальным! Мне самому нравится менять объекты симпатии раз в месяц? Нравится? Я не могу ничего с этим сделать, я, блять, устал. Может он тот самый, а может мне снова станет похуй завтра же. Я не хотел тебя в это впутывать, потому что знаю, как ты к этому отнесешься!   Джонсона трясло. Он высказал всё, о чем думал последние недели. Сердце пропустило удар. Вспылил, наговорил лишнего. В глубине души он знал, что друг его поймет, но сейчас он думал совсем иначе. Глаза намокли. Последнее чего он сейчас хотел – это заплакать. Не при Сале. Он не считал, что слезы это показатель слабости, но после такого душещипательного монолога, это выглядит именно так.   Сал молчал. По его глазам под протезом всегда можно понять, какие у него эмоции, но сейчас у него на лице все написано.  — Высказался?  — Пошел ты. — Ларри ожидал любой реакции, но не этой. Крики в ответ, слова поддержки, молчание, перевод темы. Но не этого сухого «высказался?». Он развернулся и пошел к двери.  — Ларри, блять. Подожди. — Сал догнал его и схватил за руку.  — Что? Хочешь сказать какой я идиот? — Да. Ты идиот. — и он его обнял. Это был, наверное, третий раз, за годы их дружбы, когда они обнимались. Не по-пацански как-то. Да и, не к чему было такие сопли разводить.   Шумно втянув воздух, дабы точно не разрыдаться, Ларри аккуратно положил руки ему на спину в ответ. Что-то очень теплое разлилось в груди. Как-будто и не было никакой ругани, никаких проблем.   Сал отстранился и посмотрел другу в глаза. Он искренне сопереживал ему и возможно, не понимал насколько для Ларри это важно. Не мог понять. Не был в его шкуре.  — А теперь садись и мы нормально поговорим.      *** Трэвис шел домой в приподнятом настроении. Возвращался раньше положенного, значит может пройтись подольше, подышать воздухом. Но что-то его все таки гложило. Он пытался напрячь мозг и понять, о чем он забыл. О чем то очень важном. Но без толку.   Решив, что раз он не помнит о проблемах, значит они его не касаются, он продолжил мысленно улыбаться. У него появились друзья. Появляются. Можно ли считать их друзьями? Он не знает. Может это всё заговор против него. Но пока всё хорошо – всё хорошо.  Фелпс был жутким тревожником. Его тревожила каждая секунда его жизни. Начиная мыслями о плохо завязанных шнурках, заканчивая третьей мировой войной. Но почему то именно эта ситуация, которая казалось бы, пища для тревожных мыслей, его не волновала вообще. Друзья и друзья. Нет, ну друзья это что-то очень хорошее, новое. Но, тот факт, что они могут его кинуть, как-то и не волновал особо. Пока что, он чувствовал напряжение только от Сала. Они ни разу не взаимодействовали не в агрессивной обстановке и Трэвису казалось, он ему не нравится. Ну конечно, после всего говна которое Фелпс сделал. Еще бы нравился. И Ларри тоже... Тот еще тип.   Улыбка в голове сразу пропала. И снова появилась эта эмоция, похожая на разочарование. Трэвис разочаровывался в себе. Влюбиться в парня, да и тем более не признаваться себе в этом. Отстой. По шкале тревожности, мысли о Ларри были на уровне с третьей мировой войной. Только угрозы войны пока нет, а угроза в виде Джонсона совсем близко.    Если отбросить все предрассудки, то вопросов, как у человека влюбляющегося в первый раз(тем более в свой пол), все равно было много. Нормально ли это? Что надо чувствовать? Как реагировать? Как относится к человеку? Ухаживать? Игнорировать? А есть ли шанс понравиться в ответ? А если признаться, что будет? Если невзаимно? А если взаимно? Нет, если взаимно, это вообще ужас.  «Приду я к нему, такой: Ларри, свет очей моих, я люблю тебя; а он мне в ответ: Трэвис, гроза души моей, я тебя тоже! И че делать? Мерзость». В общем, проще было не думать, чем думать.  Открывая ворота церкви, Трэвис вспомнил, что же его так волновало. Остановился. Глубоко вдохнул и зажмурился, стараясь сделать вид, что это он только что придумал и такого на самом деле не будет.  — Твою мать... — прошептал он. Ускорился.  «Сегодня... Какое сегодня число? Двадцать восьмое. Завтра? Первое. Послезавтра... Сука»  Всё в более ярких красках вспоминая слова отца, Трэвис шел все быстрее. Ему хотелось отмыться от этих мыслей, забыть. Он ненавидел свой день рождения и все что связано с культом.   Как можно тише заходя в здание за церковью, именовавшееся его домом, он прошмыгнул в свою комнату и упал на кровать.  «Сука. Надо че-то делать. Сбежать? Как вариант, я же совершеннолетний буду. Подставлю отца. Найдут – убьют. Не-не-не. Не надо. Не хочу. Отлынивать от служб...Только если первое время смогу. Потом не прокатит. Бля-ять. Я влип. Ужасно. Когда родился парнем, тогда уже влип». По обычаям культа Фелпсов, старшему или единственному сыну переходит владение культом. Его деда казнили. За мошенничество или за дела культа, Трэвис не знал. Но его отец смог сделать всё по другому. Он шикарно замаскировал ее под церковь, в которую вели ходы из апартаментов. Трэвис знал, что когда отец умрет – заниматься культом должен будет он. Может ли он его просто...распустить? Закончить это всё?   Мысли путались, бегали как тараканы по черепушке. Раздумья прервал тихий в стук дверь. Фелпса-младшего это смутило. В его комнату очень редко заходили. Почти никогда.  — Да?   Деревянная дверь со скрипом открылась. Оглядываясь, в комнату зашла женщина. Невысокая блондинка, лет сорока. Это Эмили. Правая рука Кеннета. Трэвис встал. Они не были с ней в каких-либо отношениях, но она тепло к нему относилась. Иногда им доводилось поговорить о чем-то и в целом, Трэвис мог ей что-то доверить. Потому что, пока что, ничего из того, что он ей говорил, не утекло отцу.  — Эмили? Здравствуйте. Что случилось? — Трэвис, привет, дорогой. Я хотела напомнить тебе о воскресной службе. Она отменяется. Ты знаешь почему. — Трэвис тяжело вздохнул и сел на кровать.  — Я помню. Это всё? — Да, да, пока что, всё. — Эмили смутилась. — Ох, ты не против если я присяду?   Трэвис кивнул. Она села рядом с ним на кровать.  — Твой отец ужасно зол. Не на тебя, все в порядке. Ты не против, если я пережду бурю у тебя в комнате?  — Хорошо, что-то серьезное случилось? — Нет, нет, не бери в голову. — она замолчала и потускнела. — Трэв, я знаю, как тебе это всё не нравится. Если честно, — она заговорила на тон ниже, почти шепотом. — мне тоже.  — Ого. Вы же... — Да, я помню, кто я. Ты знаешь историю того как я сюда попала? — Нет. — удивленно протянул Трэвис. Он впервые слышал, чтобы кто-то из подчиненных отца живущих здесь, разговаривал на такие темы.  — Я была хорошей подругой твоей матери. Когда она вышла замуж за Кеннета, он мне сразу не понравился. Тихий, скромный, мутный, в общем, какой-то. Но потом привыкла. И вот, спустя годы, когда уже родился ты, я увидела то, что не должна была.   Мир Трэвиса медленно переворачивался. С каждым словом Эмили, он как-будто чувствовал все больше растущую надежду. Что он не один такой противник системы.  — Они позвали меня в гости. Мы пили с твоей матерью чай, ты сидел рядом. Тебе было около четырех-пяти лет, вряд ли помнишь. Потом зашел Кеннет. Он позвал Каю к себе. Она сказала что ей нужно срочно помочь ему по каким-то вопросам, и попросила посидеть с тобой. Я согласилась. Так прошло около часа, пока их не было, и я решила пойти проверить. Хоть мне было и неловко, но обойдя всю квартиру, я никого не нашла. Оставалась одна дверь – в подвал. Я спустилась... И увидела, то что увидела.  — И что они сделали? — Кеннет был в бешенстве. Кая умоляла не трогать меня, мол, я никому не расскажу. А я была молодая, пугливая, так и так не рассказала бы. Кая не смогла его уговорить. — эмоции Эмили во время ее рассказа понять было сложно, но ей явно не нравилась эта история. — Меня пытали. Проверили на стойкость. Сорвали крест с шеи, отрубили все связи. Я стала считаться пропавшей без вести. С того дня я не видела родителей, друзей, мужа. Спустя какое-то время, пропала твоя мама. Я не знаю, что произошло, но Кеннет точно замешан.  — Боже. — он не знал как реагировать. Трэвис никогда не слышал такие откровения от людей, не то что от подчиненных отца. — Я... Эмили, это ужасно. Почему ты не пыталась сбежать? — Первое время была слишком слаба. Мне сломали обе ноги, чтоб не сбежала. Потом боялась. Сейчас привыкла. Я понимаю, насколько тебе больно, Трэв.   Трэвис опешил. Он не понимал, что нужно ответить и в целом переварить ее рассказ он не успел. Глубоко вздохнув, он решил промолчать. Тер пальцы друг о друга и не смотрел в ее сторону. Знал, что она понимает.  — Не будем о плохом. Как у тебя на личном?  — Всё в порядке.  — Нравится кто-то?  Спустя пару секунд молчания и откинув все мысли о том, что она агент отца, Трэвис решил быть искренним. Хоть с кем-то. Впервые в жизни.  — Да.  — Ух ты, расскажешь? Что за девочка? Молчание.  — Мальчик?  Снова молчание.  — Ох, Трэв, прости что я так..Налегаю. Извини, не в свое дело лезу.  — Нет, нет, всё нормально. Мне просто..не знаю. Сложно об этом говорить. Давай не будем давать человеку пол?  Эмили всё сразу поняла. Ее сердце сжалось от сочувствия к Трэвису. Жить в такой семье и страдать по парню, было несовместимыми вещами.  — Конечно, как скажешь. — Он... Ну, человек в смысле. Мы не друзья. Какое-то время много ругались, ненавидели друг друга. Но сейчас как-то всё резко поменялось, и вроде всё хорошо. В компании его.. Ну, человека. В компании его друзей я делаю школьный проект. Я с девочкой, мы с ней вроде подружились. А он со своим другом. Человек.  — А он.. Ну, в смысле человек. Как к тебе относится? — Эмили ухмыльнулась от глупости слова «человек».  — Не знаю. Пару раз когда мы общались, все было хорошо. Сегодня вместе до апартаментов шли, а с утра, я в туалете в просил у него футболку на физру. Он дал. — Трэвис улыбнулся. Улыбка пропала сразу, после того как он понял, что сказал. — Ох.  — Малыш, я всё понимаю. Это мальчик? — Да. Извини, я не должен был быть.. столь откровенным.   Эмили взяла ладонь Трэвиса в свои и посмотрела ему в глаза. Улыбнулась. Тепло, как мама. Фелпс нахмурился, отвел взгляд.   Трогательный момент перебил визг телефона. Звонил Ларри. У Трэва в этот момент что-то оборвалось. Руки затряслись, а сердце застучало громко, бешенно. Глубоко вздохнув, он поднял трубку. — Извини, секунду. — он убрал руку из рук Эмили. — Да? — Алоха еще раз. Ты что делаешь, скажем.. в пятницу?  — Не знаю. Ничего.  — Службы нет? — Трэвис приложил телефон к груди и посмотрел на Эмили.  — В пятницу есть служба? — та подмигнула и отрицательно покачала головой. — Нет. Свободен.  — Пригоняй ко мне, часам к шести.  — В честь чего? — Ну как же, проект.  — Меня бы оповестила Эшли.  — Фелпс, не еби мозги. А в субботу ты что делаешь?   Трэвис сглотнул, снова проворачивая в голове мысли о субботе. Дне, после дня рождения. Как всё глупо выходит.  — Я... Не знаю еще. Скорее всего занят буду.  — Там Филипп в честь весенних каникул какую-то вписку объявляет. А ты знаешь какая у него хата? Огромная, там два этажа, она еще и в городе. Приходи.  — Блин. Я, честно, не знаю. Смогу ли.  — Ну-у, давай, Трэвис. Я тебя зову. Отпросись у пахана и лети. Вжух. — манера речи Джонсона была очень непривычной.  — Ты че накуренный? — Ты с ума сошел? Нет, конечно. Настроение просто хорошее. Всё, давай, трубка греет волнами ухо, завтра в школе скажешь свой вердикт. Но в пятницу жду железно.   На том конце пошли гудки. И как это понимать? Все это время потерянный Трэвис, потерялся еще больше. Как реагировать, что делать? Все так быстро и непривычно.  — Что-то случилось? — Он зовет меня на тусовку в субботу.  — Он? — Он.  — Боги, Трэвис. Надо что-то делать. Это же на всю ночь, да? — Предполагаю.  — Ох, бедный ты мой. Смотри, я попробую что-то придумать, а ты, обещай, не рассказывать о нашем диалоге отцу.  — Серьезно? Конечно. Спасибо, Эмили. — всё чудесатее и чудесатее. Жизнь вела Фелпса куда-то не туда, но он и не сопротивлялся.      *** Четверг выдался на удивление обычным. По сравнению с последними днями, для Ларри он был обычным. Но Фелпса в школе не было. Не то чтобы Ларри это сильно расстраивало. Хотя нет. Ларри это расстраивало. Прям пиздец как.   Разговор с Салом дал свои плоды. Он рассказал всё другу, тот поддержал. Их взаимоотношения стали на ступень выше. Хотя, казалось бы, куда еще выше. В тот же вечер, они решили что нужно отпраздновать день рождения Трэвиса. Всё таки, восемнадцать лет. Эшли настояла, парни были не против. Поштурмовав на перемене план действий, они решили позвать небольшой круг лиц, перед этим, конечно, узнать у Трэвиса их отношение к нему. А его, козла, не было.  — Я думаю, он придет. Не помню такого, чтобы он пропускал занятия. — сказал Эш.  — Ага, метнется, к четвертому уроку. — парировал Ларри.  — Спорим, что придет? — Спорим.   Сал закатил глаза и разбил руки. Ларри ухмыльнулся и начал гипнотизировать дверь класса. До звонка на урок, оставались считанные минуты.   Но нет. В этот раз, проиграл Ларри. Запыханный Трэвис влетел в класс, попутно чуть не ударившись лбом, о косяк двери и шмыгнул за парту. Компания проводила его взглядом.  — Отсосал? — воскликнула Эшли и Ларри подставил лоб. Загнув средний палец, она дала ему мощного щелбана. У Джонсона аж звездочки полетели в глазах.  — Ну ты и дура.  — Привет, Трэвис! — Она подбежала к нему и порывисто обняла. — Почему так поздно? — Привет, Эш. По врачам ходил. — он устало посмотрел на нее и перевел взгляд на парней сзади. Ларри протянул ему руку, Сал просто кивнул.  — В общем, на перемене сможешь подойти к столовой? Мне нужно у тебя кое-что спросить.  Трэвис кивнул и начал доставать тетради из рюкзака, который не успел убрать в шкафчик. Такой растрепанный, в рубашке, он выглядел еще красивее. Мысли о нем, начинали потихоньку становиться для Ларри привычными. Влюбился и влюбился. Фелпс, конечно, тот еще тип, но почему нет? — Фелпс. Трэвис повернулся и вопросительно склонил голову. Ларри практически впервые его видит таким расслабленным, усталым, не на иголках. Трэвис не хотел дерзить, драться, оскорблять. Просто выслушать. Сердце Джонсона сжималось. — Что насчет субботы? — Скорее всего смогу. Но меня там ждут вообще? — Я тебя зову. — Фелпс ухмыльнулся. Прожевав улыбку, он посмотрел Ларри в глаза. — Ну раз так, то приду. Джонсон ухмыльнулся в ответ. Этот странный флирт он потом с кем-нибудь обсудит, но сейчас ему необходимо было пойти проораться. Чтож, до субботы. Нет, получается до пятницы.